Вступление в ВТО: шаг вперед, шаг назад

Этот год не первый, когда Россия собирается вступить в ВТО. Уже три или четыре раза мы слышали заявление по поводу вступления в ВТО в «следующем году», и этот «следующий год» до сих еще не наступал. Причина, на мой взгляд, проста: видимых долгосрочных экономических преимуществ от вступления в ВТО Россия не получает, поэтому нет той морковки, которая заставила бы ускорить процесс переговоров.

Правда, в этом году сформировалось несколько тактических аргументов в пользу этого решения: предстоящие выборы в Германии, Франции и США означают вероятную смену политических элит, что сделает продолжение переговоров менее комфортным для России. Кроме того, в 2013 году России предстоит возглавлять большую двадцатку G-20, что тоже комфортнее делать, имея статус члена ВТО в кармане. И переговоры по газовому рынку Европы тоже удобнее проводить в этом статусе. Таким образом, можно рассчитывать на то, что в середине декабря 2011 года долгий путь России в ВТО все же успешно завершится вступлением в эту организацию.

В связи с этим в последние месяцы резко активизировалось обсуждение экономических последствий этого решения. В частности, обострились страхи, связанные с тем, что вступление в ВТО приведет к вытеснению внутренних производителей с рынка под давлением импорта и к росту безработицы. Для того, чтобы понять, насколько эти страхи обоснованны, следует всмотреться в суть переговорной позиции России. В отличие от Китая, который при вступлении в ВТО получил доступ на новые экспортные рынки, но в обмен открыл экономику для иностранных инвесторов, переговорная позиция России не преследовала цели получения новых рынков сбыта. Получая 60% от своего экспорта от нефти и газа и еще 20% от металлов, Россия не имеет возможностей и амбиций расширять зоны своего экспортного присутствия. Естественным сегментом, где она может конкурировать за экспортные ниши, является рынок стран СНГ, но для его расширения вступление в ВТО не требуется.

Отсутствие потенциальных выигрышей в экспорте заставило Россию максимально сфокусироваться на сохранении своих внутренних рынков. Получилось, что вступая в ВТО, мы как бы ни на что не претендуем, но и экономику не открываем. Фактически, ничего не изменится: иностранные банки в виде филиалов в России работать не смогут, переходный период на снижение пошлин в автомобилестроении оговорен на 8 лет, и страховой сектор остается закрытым, и повышение тарифов естественных монополий продолжается.

Поэтому беспокойство по поводу толпы иностранных инвесторов, которая хлынет в страну после подписания договора с ВТО сильно преувеличены: далеко не все иностранные компании готовы работать в условиях непрозрачных рынков и непонятных административных процедур. Импортные пошлины будут снижаться активно в тех сегментах, где конкуренция с импортом и так была высока, а в других снижение растянется на многие годы.

Такая особенность переговорной позиции, однако, подрывает аргументы сторонников ВТО. Большая их часть видят положительный эффект, что новый статус заставит государственные органы становится более прозрачными. Странно рассчитывать, что если национальный капитал не смог заставить государство создать более прозрачные условия игры, то это удастся иностранному капиталу. Если бы Россия хотела привлечь иностранных инвесторов, она могла бы серьезно упростить административные барьеры, сделать процесс ведения бизнеса более четким и понятным и без вступления в ВТО. Этого не произошло, потому что у России хватает нефтяных денег и потому что государство хочет использовать их, распределяя через государственные компании и банки по своему прямому решению. От того, что Россия вступит в ВТО, потребность в иностранном капитале не появится. Поэтому не стоит и рассчитывать, что изменится отношение к иностранным инвесторам и что им удастся то, что не удавалось до сих пор местным игрокам: изменить экономическую политику в России.