Выступая на форуме «Россия-2009» вице-премьер Игорь Шувалов говорил о поддержке банков. В частности, он заявил, что существенные средства будут потрачены на поддержку банковской системы. При этом правительство и финансовые власти ожидают продолжения процесса слияний, поглощений и консолидации в банковской сфере. Другими словами, банкротства одних и укрупнения других.

Насколько эти меры могут быть действенными? Достаточны ли они для обеспечения макроэкономической стабильности? На эти и другие вопросы Business FM ответил председатель совета директоров МДМ-банка Олег Вьюгин.

— По существу, речь идет о том инструменте, который действует и сейчас — это субординированный кредит один к одному под средства, которые предоставили акционеры в капитал банка. Такой механизм сейчас работает, и в его рамках правительство, как я понял, готово выделить определенное количество средств. Сумма все-таки еще не объявлена. Видимо, несколько позже она будет определена и объявлена уже конкретно. Потребуется еще и в законодательство вносить поправки, то есть на этом уровне утвердить средства, которые могут быть направлены по такому-то механизму в капитал банка.

Если же говорить о суммах, я знаю только то, что говорил Кудрин. А сказал он, что порядка 40 млрд долларов — это чуть больше триллиона рублей — будет направлено на пополнение капитала банковской системы. Если, конечно, в этом возникнет необходимость.

— Должна ли такая форма поддержки банковской системы сочетаться с тем, что ЦБ начнет ограничивать иные способы поддержки ликвидности? Иначе ведь сложно остановить девальвацию.

— Я думаю, что в правильном варианте развития событий ЦБ будет предоставлять ликвидность, но начнет регулировать ее уровень таким образом, чтобы обеспечивать макроэкономическую стабильность, что для нашей экономики включает два главных компонента. Это контроль над инфляцией, и контроль над курсом. Возможно, ЦБ даже перейдет на так называемое «грязное плаванье», не обещая каких-то конкретных уровней курса, но при этом четко будет его контролировать через свою монетарную политику.

— На форуме было заявлено, что ЦБ не потребуется большой крови даже для того, чтобы удерживать курс в объявленных границах. Но на протяжении последних двух месяцев государство было вынуждено поддерживать ликвидность в банковской системе, но с другой стороны, вся эта ликвидность, фактически, уходила на валютный рынок. Теперь изменится механизм?

— Ситуация очень простая. Центробанк сейчас просто сокращает чистое финансирование банковской системы — через РЕПО и беззалоговые аукционы.

— Но ведь будет применяться схема участия в уставном капитале на паритетных началах?

— В будущем — да.

— Станет ли этот механизм кнутом, при помощи которого удастся заставить банки меньше использовать государственные деньги на валютные спекуляции?

— Это не так. Если речь идет о крупнейших банках, которые контролируют большую часть финансового рынка, то они не используют эти средства на валютные операции. Они идут на кредиты клиентам. В первую очередь, это относится к госбанкам, и цифры были озвучены на совещании в правительстве. Они достаточно значимые, то есть кредитный портфель банковской системы рос все эти месяцы, несмотря на кризис. А вот если посмотреть на пассивную часть банков, то мы увидим, что все клиенты, которые пять месяцев назад были в рублях, сегодня уже в долларах.

— То есть это они купили доллары?

— Естественно, банк как посредник управляет этими долларами, он должен их размещать на корсчетах в иностранных банках, он их размещает на корсчете в ЦБ, где уже лежит более 40 млрд долларов банковских денег. И банк пытается давать валютные кредиты, но их никто не берет. Вот вам ситуация на сегодня.

— И как из нее выходить, если уже сложилась подобная модель поведения для всех крупнейших корпораций?

— Я считаю, что самый радикальный рецепт — переход по высшему курсу, но к «грязному плаванию», когда ЦБ не берет обязательств, но на самом деле участвует на рынке, когда считает это необходимым.

— Если не объявлять границ, то спекулянты будут работать на свой страх и риск?

— Тогда появляется хедж, появляются инструменты нормальной защиты рисков, появляются спекулянты, которые уже не зарабатывают гарантированно 300% на валютном курсе рубля. Но тогда у ЦБ появляется жесткая ответственность за уровень курса через механизм денежно-кредитной политики. Он должен тогда регулировать уровень ликвидности в финансовой системе вместе с бюджетом. Бюджет будет привлекать резервные фонды к финансированию обязательств. И значит, это будет фактическая миссия. Нужно согласовать политику и очень четко ей следовать для того, чтобы не допускать излишне дешевой ликвидности, которая будет просто ронять рубль.

— Но пока нет никаких предвестников подобной политики и заявлений официальных лиц.

— Я предлагаю судить по фактам. Пока фактов не очень много. Но есть, например, факт в виде четкой статистики о том, что ЦБ с 19 января однозначно и существенно уменьшает чистую ликвидность, предоставленную банковской системе. Сейчас он изымает деньги. Второе — мы пока не видели закона, но дефицит бюджета не превысит 2-2,5 трлн рублей. Это очень жесткий ориентир. Если это будет принято законом, получим еще одну веху. Если она будет поставлена, то можно говорить, что есть уже два факта подтверждения тому, что политика выстраивается.

— Если так будет на самом деле, когда ЦБ перестанет обозначать ориентиры...

— Это, кстати, будет не сейчас.

— Каков справедливый курс рубля в перспективе на два-три месяца, если цены на нефть останутся на прежнем уровне?

— Я бы говорил об уровне курса, который вызывает доверие. Это уровень, который при данных внешних условиях, в том числе цене на нефть в 40 долларов за баррель, соответствует такому состоянию платежного баланса, при котором есть приток по текущему счету. И он достаточно существенный — настолько, что покрывает обязательства, которые компании должны исполнить по выплатам внешних обязательств. Я согласен, что будет отток капитала, компании будут брать деньги для того, чтобы платить по внешнему долгу. Но эти потребности должны частично перекрываться притоком. Мы не можем проедать экспорт текущим потреблением. Сейчас часть выручки должна идти на погашение внешних долгов. И тогда будет доверие у людей, они поймут, что экономика работает как надо, что она генерирует платежи по внешнему долгу. И сомнения исчезнут.