Лев Толстой оценил творчество страдавшего суицидальными наклонностями Леонида Андреева знаменитой фразой: «Он меня пугает, а мне не страшно». Эти слова великого старца приходят на ум, когда читаешь в сегодняшних «Ведомостях» результаты последнего опроса «Левада-центра», установившего: половина наших соотечественников не верит в существование противоречий между членами тандема. Сколько бы Путин и Медведев ни делали ярких и запоминающихся заявлений, наш погрязший в скептицизме народ не верит в то, что милые бранятся всерьез, а не понарошку.

В этом смысле простой российский человек оказался гораздо умней такого искушенного в кремлевских интригах политтехнолога, как Глеб Павловский. Тот, кажется, всерьез поверил в существование двух самостоятельных башен Кремля, и открыто стал на сторону одной из них. За что был отлучен от Дома мудрости, куда ему не возобновили пропуск. Такова, впрочем, довольно типическая судьба тех комментаторов действительности, которые одновременно с анализом происходящего сами из-под стола пытаются немножко подогнать события под свои схемы, участвуя в интригах.

А интриги нарастают с невиданной силой. Последний тому пример — яркое выступление премьер-министра Владимира Путина в Копенгагене во вторник. Тут что ни слово — образчик коллективной политтехнологической мудрости, отмеренной короткими рубленными фразами, что так пригодны для цитирования во всех мыслимых видах СМИ. Некоторые из этих заранее нарезанных — как вареная колбаса — на цитаты фраз даже имеют смысл. Самым интересным представляется сравнение Каддафи с Наполеоном. Тут читается совершенно прозрачный намек на Николя Саркози с его наполеоновским комплексом.

Саркози бомбит Каддафи — один маленький «наполеон» не лучше другого. Но в действительности вина Саркози состоит не в том, что он из штанов выпрыгивает в своих военных устремлениях. Президент Франции, как о том пишут иностранные газеты, сделал ставку на Дмитрия Медведева как на будущего президента России и даже будто бы пытается обратить в эту свою веру других европейских лидеров. Так что когда Владимир Путин защищает суверенное право Каддафи деспотически управлять своим пустынным королевством, он, в сущности, отстаивает право на неприкосновенность другой «суверенной демократии» против наскоков разных европейских «наполеонов».

Кстати, вслед за намеками на проделки иностранных «наполеонов» Путин в Копенгагене выразился более откровенно. Агентство Reuters выделяет его реплику о том, что будущим кандидатам в президенты России не нужна поддержка из-за рубежа. Тем самым, премьер, по мнению британского агентства, дал понять, что ему не требуются иностранные советы, — участвовать в выборах 2012 года или нет. Его высказывания в датской столице Reuters интерпретирует следующим образом: Путин либо сам пойдет на выборы, либо одобрит участие в них Дмитрия Медведева, либо, что также не исключено, выскажется в поддержку некоего третьего кандидата.

Нельзя не признать, что некоторые отечественные политтехнологи не зря жуют хлеб: на такие хитроумные комбинации они еще недавно не были способны. Другое дело, что, как показал опрос «Левада-центра», население взирает на все эти политологические изыски равнодушно, как человек, который хочет любительской колбасы, а ему подсовывают лягушачьи лапки.

Но и другая башня не остается в стороне от изобретательных технологий сегодняшнего дня. И методы используются не менее жесткие, чем речи Путина в Копенгагене. Один оптимистический телеканал завел, было, в видах повышения рейтинга модную забаву: известный актер читает стихи известного рифмоплета на злобу дня. Едва только «злоба дня» легла малой гирькой на аптекарских весах Дома мудрости на чашу одного из членов тандема, как последовал неслышимый публике окрик. Рифмоплета тут же отлучили от эфира.

В наши дни такие отлучения совершаются не только из понятного инстинкта самосохранения. За хорошее поведение тут же последовала заранее обещанная, как можно догадаться, награда: Дмитрий Медведев посетил оптимистический телеканал, дал ему интервью и похвалил царящую в его стенах творческую атмосферу. Он также поблагодарил задававших ему вопросы тележурналистов за то, что не стали спрашивать его о «проблеме 2012», как если бы он не имел к решению этой головоломки никакого отношения. Подобных благодарностей от первых лиц государства не удостаиваются даже государственные телеканалы.

В общем, каждый из членов тандема продолжает играть на своем поле. Пока один пугает Запад, «орудующий» в Ливии, и одновременно рекламирует отечественный газ как «самое чистое углеводородное топливо», другой с пониманием относится к операции союзников в Северной Африке и торопит развитие в России инноваций в противовес опоре на углеводородное сырье.

Налицо две избирательные платформы, два взгляда на внешний мир и на пути развития собственной страны в этом мире.

Проблема лишь в том, что, как выразился недавно в интервью BFM.ru глава банка ВТБ24 Михаил Задорнов, «у нас, по существу, не 107 миллионов избирателей, а очень небольшое число». То есть все более откровенная демонстрация платформ отнюдь не предполагает, что выбор из них будет предложен избирателю. Такая комбинация теоретически тоже не исключена, но для этого оба члена тандема должны принять участие в выборах 2012 года, а это пока выглядит маловероятным. Если же им, как это и было обещано, предстоит самим договориться о том, кому стать кандидатом партии власти «в интересах российского народа», то публика может не волноваться, ее не спросят.

Эта благостная картина, впрочем, имеет один существенный изъян. То тут то там доносятся глухие сигналы о ведущемся не только публичном соревновании идей, но и о более ожесточенном непубличном соперничестве двух команд. На это намекает странная история с приобретением Россией французских «Мистралей». Как говорил в интервью BFM.ru профессор Международного института проблем мира в Осло Павел Баев, это решение чисто политическое, основанное на взаимных симпатиях Медведева и Саркози. Но именно в силу существования таких предполагаемых симпатий у этой «сделки века» в последнее время появились совершенно неожиданные и почти непреодолимые препятствия. Как если бы чья-то невидимая рука погрозила пальчиком: вредная сделка.