Объем международной финансовой помощи, обещанной пострадавшему от землетрясения Гаити, по подсчетам ООН, уже превысил 2 млрд долларов. На первый взгляд, сумма впечатляющая, особенно если учитывать, что она предназначена для самого бедного государства Западного полушария. Но, как пишет в редакционной статье газета The Washington Post, проблема заключается в том, что 85% этой суммы до сих пор не выплачены. Быстрое закачивание 2 млрд долларов в Гаити, где и до землетрясения государственная власть была неэффективной, способно породить новые проблемы. Кроме того, международному сообществу следует выработать действенный механизм сбора и выплаты финансовой помощи, считает газета.

В апреле прошлого года ООН организовала конференцию по Гаити. Тогда международные организации и страны-доноры пообещали выделить острову, на который обрушились ураганы и тропических штормы, 402 млн долларов, менее половины запрошенной гаитянским правительством суммы. Спустя почти год после той конференции Гаити получило лишь 72 млн. долларов, и большая часть этой суммы ушла на латание дыр в бюджете страны. Остальные 330 млн — это более 80% от обещанного — зарезервированы, но не выплачены. Необходимые для перевода денег документы находятся на рассмотрении, согласовании и утверждении разнообразных государственных, частных и финансовых структур в США, Евросоюзе и Японии.

В среду стало известно, что координировать международную помощь пострадавшему от землетрясения государству согласился бывший президент США Билл Клинтон, который в 2009 году был назначен спецпосланником ООН на Гаити. Спустя три недели после землетрясения, унесшего, по последним данным, жизни более 200 тысяч человек, ООН признала: в первые дни после катастрофы помощь пострадавшим была организована неэффективно. О буднях российских спасателей на Гаити, где они провели около недели, BFM.ru рассказал начальник поисково-спасательного подразделения МЧС, спасатель международного класса Кирилл Бородин.

— В каких условиях вам пришлось работать на Гаити, какие сложности были?

— Было очень жарко. Из холодной Москвы мы попали в + 36, тени практически не было, все время на солнце. Тяжело было находить нужные адреса. Улочки в Порт-о-Пренсе узкие, обозначений нет, а те, что есть — на французском языке, приходилось достаточно долго петлять. Работали в основном по вызову местных жителей, которые сообщали, что под завалами кто-то есть. Едем по дороге, кругом бегают, кричат, останавливают нас и говорят: «Там человек под завалами отзывается».

— Кто координировал вашу работу с иностранными коллегами? Есть ли какие-то определенные задачи, которые наши спасатели умеют выполнять, а другие — нет?

— В общем-то, задача у всех одинаковая была — поисково-спасательная операция, поэтому мы практически одинаково работали с другими. Координацией занималась ООН. Они нам говорили, какой примерно район мы должны обследовать, и мы ехали туда. Через этот же штаб ООН поступали просьбы от местных властей. Напрямую на нас они не выходили.

— Правда, что работа спасателей была осложнена, во-первых, мародерством, а во-вторых, отсутствием места в городе, где можно было бы расположить лагерь?

— Лагерь мы разбили на аэродроме. Это было удобно, в любой конец города можно было спокойно доехать. Мародеры — да, были. Но мы с ними не конфликтовали. Они нас не трогали, мы их не трогали.

— Снаряжение спасателей от рук мародеров не пострадало?

—Нет.

— Местные жители вам помогали?

— Они достаточно доброжелательные. В основном они, конечно, не помогали, а смотрели. Но когда нужен был переводчик, всегда находился человек, говорящий на английском, и можно было с местными общаться. Никакого конфликта с ними не было.

О том, где под завалами могут оставаться живые люди, российским спасателям на Гаити рассказывали местные жители. Кирилл Бородин — справа. Фото предоставлено пресс-службой МЧС

— Россиянам на Гаити удалось спасти 9 человек. Как вы оцениваете результат: это много или мало?

— Тяжело сказать. Иногда если одного спасут, уже бывает много, а тут девятерых. Например, в Турции мы одного человека 36 часов доставали.

— Сколько спасателей из России было на Гаити?

— 40 человек.

—Легко вам было работать с коллегами из-за рубежа?

— Конфликтов не было. Двух женщин мы доставали вместе с перуанцами и никарагуанцами, помогали друг другу. Потом их отправили в госпиталь, где были врачи из Израиля. Так что двух пострадавших спасали люди из четырех стран, каждый делал свое дело, и никто не красовался.

— Специальный корреспондент газеты «El Pais» на Гаити, по его словам, довольно долго наблюдавший за российским отрядом, написал репортаж, смыл которого сводился к следующему: россияне работают очень эффективно и отважно, но вот качество экипировки оставляло желать лучшего.

— Корреспондента этого я не помню. А что касается экипировки… Понимаете, у нас с иностранцами два разных подхода. Нам важно спасти человека, у них главное — чтобы не пострадал спасатель. Иностранцы начинают разбирать завалы сверху, потихонечку вгрызаясь внутрь. Мы работаем по-другому — залезаем внутрь и вытаскиваем пострадавшего. Поэтому они ходят в красивой одежде, шортах и маечках, а мы — в комбинезонах. В раздельной одежде лезть под завал достаточно тяжело, можно зацепиться, особенно когда вылезаешь обратно. У нас было по два комбинезона, но при такой работе они быстро приходят в негодность.

— Из ваших иностранных коллег кто еще руководствуется тем же принципом, что спасение человека важнее безопасности спасателя?

— Несколько лет назад израильтяне так работали, как сейчас — не знаю. И французы, но не все.

— А что вы скажете о технике, которой вы пользовались, про ее качество?

— Стандартное оборудование практически одинаковое у всех. Это гидравлический, пневматический, электрический инструмент для преодоления препятствий, подъема плит, разбора завалов, плюс поисковые приборы. Наша техника вполне современная. Да и главное не в технике, а в том, как ты ее используешь.