Игры со смертью, или как пристроить покойника

В датском Одензее появилось кладбище для викингов; в Гамбурге в особом месте хоронят поклонников футбола, а в Лондоне надгробиями становятся автомобили. На радио траурные речи превращают в развлекательные шоу, а в Интернете предлагают малобюджетные похороны. Что случилось с европейской погребальной культурой? К чему эти причудливые игры со смертью?

Я люблю гулять по кладбищам. Тот, кто хотя бы раз был на кладбищах в Европе, меня, наверное, поймет. Это не столько прогулка по лабиринту из оградок той или иной степени унылости. Это больше похоже на парковый променад: над могильными плитами клонятся ухоженные деревья, зеленеет травка….

На центральном городском кладбище во Франкфурте-на-Майне летом я иногда вижу людей, устраивающих пикники меж надгробий в тени старых буковых деревьев, что, на мой взгляд, отнюдь не выглядит оскорблением памяти умерших. Скорее, напоминанием о преемственности поколений — мы умрем, а другие останутся, будут вот так же, вольготно расположившись на травке, попивать кофе и, глядя на потемневшие буквы, гадать, кто же такой «Konstantin Kouts»? Как жил? Отчего помер?

Лена Кларк де Винне, россиянка, живущая ныне в Бельгии, к таким пикникам относится иначе. «В каком-то скандинавском городке, катаясь средь бела дня на экскурсионном кораблике, увидела, как на расположенном вдоль реки кладбище местная молодежь сидит на траве, непринужденно болтает, кто-то даже принес с собой бутерброды и апельсиновый сок. Кладбище — красивый газон с крестами и очень скромными надгробьями — совершенно не похоже на наши. И все же меня затрясло от мысли, что можно так проводить воскресный полдень. Я была одна на всем кораблике, кто задержал взгляд на том берегу», — написала она в своем блоге на сайте «Эха Москвы».

«У нас в России все, что связано с уходом человека и его похоронами, воспринимается необычайно тяжело. Мрачные традиции погребения: фотографирование у гроба, ношение открытого гроба по улицам, разглядывание и обсуждение того, как выглядит усопший, целование его. Получается такое прощание с веригами, тяжкое, как сама жизнь, усиленное обычной бедностью людей и убогой бытовой стороной: чего стоит прощание с умершим в морге», — замечает одна из читательниц блога, говоря и о том, что «для западного человека высокую ценность представляет настоящее, каждое проживаемое мгновение».

Эта виртуальная дискуссия день в день совпала с дебатами, географически мне более близкими. В Германии в эти дни много говорят о радиошоу, которое устроила коммерческая радиостанция Ашаффенбурга. В эфире Radio Galaxy разыгрывают похоронную страховку на 3 тысячи евро. Она достанется тому, кто сочинит самое проникновенное «последнее слово». Программа «Выиграй себе похороны» вызвала бурное возмущение германского союза похоронных бюро, который намерен добиваться ее запрета в судебном порядке. «Мы считаем проблематичным подобные агрессивные маркетинговые стратегии. Сфера ритуальных услуг требует внимания, но не шума», — заявила глава немецкой похоронной организации Керстин Герниг. На Radio Galaxy говорят в ответ, что тема смерти все еще излишне табуизирована. «Многие предпочитают отворачиваться, если речь идет о смерти», — констатирует радиоведущий Йенс Пфлюгер, признавая, что его шоу вызывает у слушателей смешанные чувства. Но, как утверждается, позитивных откликов не в пример больше.

Швейцарцы в этом смысле куда консервативнее. «Ничто так не нормировано, как смерть», — заметил журнал Der Schweizerische Beobachter, рассказывая об особенностях альпийских кладбищ. Когда в 2003 году там скончался знаменитый ресторанный критик Сильвио Рицци, то его гражданскому супругу запретили устанавливать надгробие с надписью «Gastro-papst» («Гастро-папа»). По мнению общины Фрайенбах, это может оскорбить религиозные чувства католиков. После долгих споров стороны договорились, что вместо имени знаменитого покойника на надгробии будут высечены две поварские шапочки. В деревне Унтерзиггенталь запретили устанавливать на могиле статую Будды, которая показалась слишком большой. На кладбищах кантона Ааргау определена даже высота растений (в Абтвиле не выше 40 см., в Босвиле – 60 см., в Аммерсвиле — не более двух метров).

Кажется, что Швейцария находится от Великобритании не в паре часов лету, а в нескольких световых годах. В лондонском Manor Park уже третий год красуется надгробие в виде кабриолета. «Это ново, — признают в управлении кладбища Manor Park, — Но для семьи машина имеет то же самое значение, что и ангел или крест». По слухам, кабриолет из черного японского гранита обошелся, как минимум, в 40 тысяч евро. Британские законы допускают оформление надгробий, которые служат напоминанием об усопшем и утешением близким.

А в Дании появилось первое кладбище для викингов. Местная неоязыческая община разрослась настолько, что ее членам потребовалось собственное место для захоронений. В центре города Одензее в форме корабля установили 18-метровый ряд камней, под которыми новых викингов хоронят по древним обычаям: поют старинные песни, пьют медовые напитки из кубков и дружно вспоминают усопшего. По желанию гроб может быть выполнен в форме лодки, как это описано в скандинавских сагах. Смотритель нового кладбища отмечает, что большинство «одинистов» — адептов скандинавского бога Одина — хотят кремации после своей смерти, как это было принято у их языческих предков.

На немецких кладбищах такая эксцентрика пока немыслима. Однако и в Германии говорят о радикальных переменах в погребальной культуре. Покойников хоронят в самостоятельно расписанных гробах, выбирают на свой вкус ритуальную музыку. Нарушается и монотонность каменных пустынь: появляются кладбища-парки, именуемые то «садами памяти», то «лесами покоя». «Это первый робкий цветок новой немецкой погребальной культуры», — с цветистостью, свойственной для ее профессии, говорит глава немецкой похоронной организации Керстин Герниг.

В Германии уже есть кладбища, предназначенные только для женщин. Есть кладбища, созданные специально для членов церковной общины. Есть места, где покоятся тела атеистов, мусульман или буддистов. На одном из кладбищ Гамбурга особое место выделено для поклонников местного футбольного клуба. Пару лет назад на городском кладбище Франкфурта-на-Майне появилось специальное место для погибших от СПИДа. Это причудливое сооружение с колонной и сотней вращающихся кубиков из ракушечника и юрского мрамора, за которым ухаживает местный антиспидовский центр. Кристиан Цетцепфанд, руководитель Aids-Hilfe Frankfurt, объяснил мне, что жертвы СПИДа часто умирают в бедности. Могилы на территории городского кладбища их близким не по карману. «По денежным соображениям усопших хоронят не там, где они жили, а там, где дешевле, например, в «новых землях» на востоке Германии, где ритуальные услуги стоят меньше. Во Франкфурте для них места не нашлось», — сказал Цетцепфанд.

Пристроить тело умершего можно и малобюджетным способом. В немецком сегменте Интернета действуют сайты, предлагающие похороны за 600–800 евро. Это в несколько раз дешевле обычной кремации (ее стоимость в Германии ощутимо разнится, от 2 до 12 тысяч евро). «Нужен ли гроб? Может, обойдемся пластиковым мешком?» — такие вопросы приходится слышать Бригитте Шрам, сотруднице Grieneisen, старейшего в Германии бюро ритуальных услуг, основанного еще в 1830 году. «Сейчас людям важнее путешествие на Майорку за 320 евро, чем достойная погребальная церемония», — сетует она.

«Культурный слом возвращает кому-то утраченную свободу и вдохновляет семьи на собственный траурный ритуал, но при этом взбаламучивает старую культуру. Нити, сплетенные еще в античности, истончаются, угрожая обычаям, которые подразумевались сами собой», — замечает журнал Spiegel, называя «тихой революцией» и моду, возникшую в начале нового тысячелетия. На севере и востоке Германии каждого второго хоронят анонимно: имя на надгробии не значится, его знают только посвященные.

В общем-то, главное правило нынешних погребений заключается в том, что оно не знает никаких правил — каждый выбирает по себе. Похоронные бюро предлагают превратить прах в драгоценный камень, распылить его с вертолета или воздушного шара, отправить урну вплавь по реке или закопать ее на райском южном острове.

В Бергиш-Гладбахе с 2006 года действует единственное в Германии частное кладбище. Владелец, Фриц Рот, объясняет его появление желанием воспрепятствовать тому, чтобы близкие покойных «просто вывозили их из больницы прямиком в могилу». Во время траурной церемонии на этом кладбище, напоминающем лесополосу, люди могут самостоятельно забить гвоздь в гроб и поучаствовать в его спуске в могильную яму. Цена вопроса: 3,5 тысячи евро за похороны плюс тысяча евро за 15-летнюю аренду места. Надгробия разрешаются любые: хоть фотография, хоть крест, хоть камень. Запрещена только анонимность. «Человек, как и фирменная вещь со своей ценностью, должен и после смерти носить свое имя», — говорит Рот. Похороны, по его убеждению, это выражение любви, ее тепла, участия и духовности…