Сирия ведет второй бой за независимость

Когда арабские революции захлестнули Тунис, Египет и Йемен, президент Сирии Башар Асад заявлял, что его страну эта волна обойдет. Время показало, что не обошла

Движение за свободу достигло Сирии, пишет в материале для The Wall Street Journal специалист по Ближнему Востоку профессор Фуад Аджами из школы международных исследований при Университете Джонса Хопкинса (Johns Hopkins School of Advanced International Studies). Когда арабские революции захлестнули Тунис, Египет и Йемен, президент Сирии Башар Асад заявлял, что его страну эта волна обойдет. В частности потому, что Сирия находится на передовой арабо-израильской конфронтации. Асад акцентировал роль Дамаска как гаранта диалога между странами-участниками ближневосточного урегулирования. Наличие внешнего врага, Израиля, является мощным колпаком, ограждающим Сирию от народного гнева.

Пусть питаются антисионизмом, думали власти о своих подданных, пишет The Wall Street Journal. Говорите им, что с их стремлением к свободе и экономическим преимуществам, с интересами к новому миру за стенами большой тюрьмы Асада придется подождать до тех пор, пока не появятся сирийские флаги на Голанских высотах. [Голанские высоты — спорная территория на Ближнем Востоке, в настоящее время входящая в состав Израиля, до 1967 года являлась частью сирийской провинции, захвачена Израилем в ходе Шестидневной войны].

В арсенале режима есть также главная угроза, что Сирия — это не Египет и не Тунис, что здесь скорее будет ливийский сценарий или хуже. Смысл утверждений Асада и его сторонников в том, что выступления могут превратиться в межконфессиональную войну. В Сирии сильны религиозные противоречия. В преимущественно суннитской стране правит алавитское меньшинство, существуют также значительные сообщества друзов, курдов и христиан и, по сценарию режима, на эти силы можно будет рассчитывать для сдерживания суннитского большинства.

В 1982 году отец нынешнего президента Хафез Асад беспощадно подавил протесты в городе Хаме, являющемся оплотом мусульманских суннитов. На кону была судьба режима, и его глава направил на мятежный город военные самолеты. В результате бомбардировок центр Хамы был в значительной степени разрушен. По оценкам, погибли 20 тысяч человек. После разгрома восстания в Хаме Хафез Асад беспрепятственно правил страной больше двух десятилетий. До его его прихода к власти за 25 лет в Сирии сменилось 14 правителей. Многие были убиты, замучены в тюрьмах или отправлены в ссылку. Судьба Асада была иной. Он умер своей смертью в 2000 году в возрасте 69 лет, и, что особенно важно, завещал власть своему сыну Башару, которому на тот момент не было и 35 лет.

Так республика стала династическим владением, пишет The Wall Street Journal. Вряд ли Каддафи и Мубарак могли бы тешить себя мыслями о наследовании власти своими сыновьями, если бы не видели, с какой легкостью Сирия стала республиканской монархией. Дом Асада, выросшего в бедной деревенской семье, стал огромной финансовой и криминальной структурой. У командных высот экономики выстроились родственники и свояки, подавляя свободу торговли, оттесняя на обочину торговые династии прошлых лет, пишет издание.

Когда почти 40 лет назад началось правление Асадов, Сирия по большей части представляла собой аграрное общество с населением в шесть миллионов человек. С тех пор страна изменилась, урбанизировалась. Около 15 миллионов жителей не знают никакой иной власти, кроме власти Асадов, и боятся службы безопасности «Мухабарат», комментирует The Wall Street Journal.

Но сегодня сирийцы, победившие страх и сомнения и желающие справиться с горькой памятью Хамы, смотрят на иной сценарий. Культ правителя и стоящего за ним призрака его покойного отца пошатнулся. Башар Асад не мог ни услышать, ни полностью понять этих протестов, комментирует The Wall Street Journal.

Он отправил в отставку угодливый кабинет и назначил ему на смену новый, со столь же покорным составом. Он обещал, что отменит чрезвычайное положение в стране, но режим ЧП, который существует почти полвека, это уже образ жизни. Многие сирийские оппозиционеры говорят, что указ Асада об отмене закона о чрезвычайном положении в Сирии бесполезен, в нем ничего не говорится о независимой судебной системе и об ограничении деятельности спецслужб. Закон о ЧП блокировал некоторые права и свободы граждан, допускал задержание и допрос любого лица, наблюдение за личными связями, устанавливал цензуру СМИ. Его отмена была одним из главных требований участников вспыхнувших в стране протестов, которые призывают к проведению масштабных политических реформ, передает агентство РИА «Новости».

Сын усвоил приемы отца. Однако за пределами Сирии Башара Асада считают чуть ли не реформатором. В 2000 году госсекретарь США Мадлен Олбрайт отзывалась о нем именно в таком ключе, причисляла его к поколению Интернета. Но Башар Асад одновременно узник и тюремщик системы. Его западное образование, полученное в Лондоне, мало что меняет. Он и его клан, военная элита и бизнес-синдикаты не знают иных путей и иного общественного устройства.

Сирия во второй раз должна добиваться независимости, считает диссидент Радван Зиядех. На первом этапе это была независимость от французов, на втором — от династии Асадов.

Кстати, о французах. Президент Франции Николя Саркози назвал неприемлемыми действия сирийских властей по подавлению оппозиционных демонстраций. «Ситуация в Сирии стала неприемлемой», — заявил он во вторник на пресс-конференции в Риме по итогам встречи с премьер-министром Италии Сильвио Берлускони. «Нельзя против демонстрантов действовать танками и пушками», — отметил Саркози.