А. Григорьев: Если болезнь возникла, то морфием ее не решить. Нужно проводить хирургическое лечение

Проблемы Греции начинаются со вступления в Евросоюз, а политики во всем мире замалчивают глубину кризиса, утверждает генеральный директор «Ингосстраха» Александр Григорьев. С таким заявлением он выступил в интервью Business FM

Проблемы Греции начинаются со вступления в Евросоюз, а политики во всем мире замалчивают глубину кризиса, утверждает генеральный директор «Ингосстраха» Александр Григорьев. С такой резкой позицией он выступил в интервью Business FM. С ним беседовал главный редактор первого делового радио Илья Копелевич.

И.К.: Кризис будет или не будет? О нем много говорят. В действительности он уже есть.

А.Г.: Мы, как мировая экономика, сейчас не встречаем вторую волну кризиса. Это вторая волна локального кризиса 2010 годов. Мы выходим из ошибочной модели, которая была заложена в основу мирового развития 30 лет назад. Если помните, после нефтяного кризиса 72 года был семилетний кризис мировой экономики. И спасением в 79 году посчитали приход Рейгана и Тэтчер и новая модель развития экономики «рейганомика». Когда монетарные методы управления посчитали спасительными мерами. Эта модель пирамидальная продержалась 30 лет. Когда соотношение производных финансовых инструментов и базисных ВНП достигло 1:10. При том, что теоретически говорится о соотношении 1:1 не более. Выходя из первой фазы кризиса в 2008-09 году, производные финансовые инструменты были заменены на государственные долги. Государство в Америке: две кампании смягчения финансовых программ. В Европе накачивание гигантскими ресурсами банков, которые спасали в Великобритании. Привело к тому, что эти инструменты были заменены на госдолги. Эти госдолги попали в балансы коммерческих банков, но соотношение финансовых инструментов и базисного ВНП в мировой экономике, соотнеслось с 1:10 в 2008 году до 1:8 сейчас. То есть излишние финансовые инструменты все равно находятся на рынке и государство не в состоянии их обслуживать. Если мы с вами начинаем открывать палитру государственных проблемных долгов, оно начинается с США.

И.К.: А что если через год аналогичная история начнется с американским долгом?

А.Г.: Она уже началась. И когда уже потолок 14 триллионов, который превышает ВНП страны, то понятно, что даже под 2%, под 3% стоимости этих долгов, их уже экономика США не может обслуживать. Но здесь, как и для других проблемных стран: Италия, Испания, Исландия, Ирландия, Греция, для всех этих стран характерно, что долговая нагрузка теперь государственная несоизмерима с ВНП. Ни за 2, ни за 3, ни за 5, ни за 30 лет, на которые выпущены эти долговые обязательства, эти страны из профицита своего ВНП и бюджета не могут обслужить эти долги. США уже не могут обслуживать этот долг. Об этом говорят все вменяемые экономисты. Кто не говорит об этом? Не говорят политики. Ни в США, ни в Европе. Политики принимают решения. Но эти решения глубоко ошибочны. Об этом нужно говорить и послушать профессоров, чтобы найти правильные решения в будущем. Напечатать бумажки можно. Но если вы их начинаете печатать гораздо больше, возникают две страшные вещи - инфляция и ненадежность капиталов: вы не знаете в чем сохранить. Сбережения начинают терять свою привлекательность. Начинается отток, то, что сейчас происходит, из двух источников. Банки, не доверяя друг другу, перестают кредитовать, это краткосрочные деньги. А долгосрочные накопления, пенсионные фонды и страхование жизни, то, что составляет главный ресурс капиталистического мира – длинные деньги, они перестают приносить доход своим владельцам-пенсионерам и застрахованным. И те начинают шарахаться, искать выход. И в течение 50 лет может быть изменена инвестиционная модель мира, если нынешние правители будут продолжать делать то, что они делают.

Нужно рассматривать стратегическую проблематику нарушений инвестмодели, потому что именно банки и корпорации сидят на этих длинных деньгах. И экономическая модель, рабочие места, занятость, пенсии зависят от этого. Это гораздо важнее, чем, например, просто уровень инфляции, посчитанный на год. Когда мы говорим о мерах, которые принимают ряд правительств. Они усугубляют ситуацию тем, что не лечат от болезни. А болезнь излишне денежная масса, не подкрепленная базисом ВНП. Они продолжают давать обезболивающее – накачка госденег. По сути, правительство, принимая решение, пытается успокоить социальную сферу. Но проблема в том, что они успокаивают ее в 2009 году, но стратегически усугубляя проблему 2013 года. Вернемся к Греции. В Греции, об этом мало кто знает, в 70-80-е годы у страны положительный платежный баланс, позитив госбюджета, профицит. И растущая экономика, где примерно 40-50% занято в промышленности и 40-50% в сфере услуг. Дальше происходит европейское объединение, Греция вступает в НАТО. За счет этих 25 лет урок Греции - это урок для России. Мы сейчас находимся в стадии Греции 70-80-х годов. Греция начинает тратить на военный бюджет более 4,5% ВНП. Во Франции это не более 1,5%. Греция вступает в Евросоюз и при этом теряет экономическую зависимость от своего бизнеса. Греция начинает подчиняться законам ЕС. А это закон крупных корпораций. Сейчас налоги на крупные корпорации в Греции - это основа для социального конфликта в Греции. Гораздо ниже, чем на мелкий средний бизнес. Мелкий и средний бизнес в Греции вырождается в последние 10 лет. К 2010 году его вести стало невозможно. Проблема в том, что в ВНП Греции еще в 80-е годы 80% создавал средний и мелкий бизнес. Сейчас менее 50. Проблемы Греции начинаются со вступления в евро. Хлынули товары из Германии, Франции, Италии: греческие товары не нужны. Греческое производство начинает стагнировать, падают налоги. Население уходит в сферу услуг, и начинаются миграционные процессы. При этом Греция принимает, так как там побеждают левые силы, побеждает модель социальных гарантий. Начинаются социальные расходы бюджета. Ничего вам не напоминает?

И.К.: И, вроде как, нет выхода или выход, на Ваш взгляд, все-таки Европой найден?

А.Г.: Что европейское сообщество делает? Они на полном серьезе обсуждают, по сути, не спасение Греции, а свое собственное спасение политиков. И вот тут возникает принципиальный макроэкономический вопрос, который очень быстро перетечет в макрополитический. Он уже перетек. В Исландии правительство снялось, помните, чуть ли не штурмовали. В Италии каждый день мы видим демонстрации, в Испании люди выходят на улицы, в Ирландии на улицы, а в Греции забастовки чуть ли не через день мы наблюдаем. Это называется дестабилизацией ситуации, вызванной неправильными экономическими решениями правителей. Им кажется, что сейчас они зальют, по сути, керосином пожар, дождутся экономической конъюнктуры, она улучшится, и они смогут погасить долги или самое страшное, с точки зрения безответственности политики...

И.К.: Переложить их дальше.

А.Г.: Через 20 лет будут уже не они. Не видеть этого — это макроэкономическая ошибка. Так вот основная проблематика заключена в том, чтобы решать методы кризиса, понимая природу этого кризиса, и понимая, что, если болезнь возникла такая, то морфием ее не решить — нужно кардинально проводить хирургическое лечение. Нужно приводить объемы долговых обязательств к реальным способностям государств их обслуживать — это хирургия.

И.К.: А система — экономическая, глобальная, она сейчас лечится хирургическими методами? Она настолько сложна, что протезы там невозможно вставить. Нет искусственного сердца, искусственных легких, ничего нет, для того, чтобы заниматься хирургией. Она может просто рухнуть, она полностью взаимосвязана. Выключение любого значимого элемента ведет к катастрофическим цепным реакциям.

А.Г.: Не совсем так. Если вы от меня сейчас ждете, что я вам прям сейчас рецепт напишу - не напишу, потому что я его не знаю, но напоминаю, что мир эти 30 лет жил в модели, которую я описал, при том, что развивающиеся страны и монетарные инструменты, такие, как ипотека, СDS и т.д., создавали эффекты растущих экономик. На самом деле, реальный ВНП развивался, но гораздо меньше, и развивающиеся страны, прежде всего, Индия и Китай были локомотивами этого развития. Они дошли до определенной степени, когда так называемая экономическая маржа у них тоже стала сокращаться. Кстати, благодаря тем же монетарным вливаниям. Речь сейчас идет о том, что мир входит в стадию рецессии. Если на эту рецессию выбрасывать дополнительные денежные вливания, мир ждет длинная рецессия, очень длинная. В ходе длинной рецессии ликвидности не хватает гораздо большему количеству инструментариев. Например, в ходе десятилетнего кризиса у вас погибнет 200 ведущих банков, просто каждый год будет по 20. В ходе хирургического вмешательства у вас погибнет 30 банков сразу и все. Мы можем сколь угодно говорить о негативных последствиях хирургического вмешательства, но вам любой врач объяснит, что хирургическая операция болезненна, но она спасает жизнь человеку. У нас в мировой экономике сейчас абсолютна такая картинка. У нас необходимо продумать, отработать, подготовить хирургическое вмешательство в мировую экономику, исходя из реальных темпов роста ВПМ, ситуации на рынке, платежеспособного спроса, а не спроса вызванного кредитным плечом и необоснованных производных инструментов, и произвести эту операцию. Это не значит, что это, условно, с 1 по 5 января будет банкротство, там, 100 банков и т.д. Нет, это нужно готовить, но для этого руководящие люди, т.е. люди принимающие решения - президенты и политики ряда ведущих стран, ну, большая двадцатка, должны понять, что сейчас они двигаются в неправильном направлении. То, что они сейчас делают - это порции морфия, вливаемые в мировую экономику. Это будет означать, что на два часа больному станет легче, и, например, полгода, вроде бы будет все хорошо в мировой экономике. Но через полгода обвал будет еще хуже.

И.К.: Последняя тема - положение России и российского бизнеса в этой неприятной, мягко говоря, катастрофической картине мировой.

А.Г.: Вы знаете, Россия не останется тихой гаванью. Мы абсолютно инкорпорированы. Я уже не говорю о самой главной проблематике нашей экономики — это монополизация крупными корпорациями нашей экономики и зависимость от экспорта углеводородов. Эти два фактора означают очень просто - будет плохо в мире, будет плохо нам. Основная проблема наше то, что в длинный кризис наших резервных фондов не хватит. Это значит, что Россия должна думать о том, как она будет управлять своей экономикой. А решение и проблематика этих решений заключена, в решении нескольких простых вопросов — создании конкурентной экономики. Это значит демонополизация российской экономики, которая сейчас де-факто произошла. Второе, отказ от зависимости углеводородов. Воспитание внутреннего спроса – то, чем Китай занимается уже 20 лет. Это означает развитие обрабатывающей промышленности, среднего и малого бизнеса. Принципиальная вещь — коррупция, но мы вынуждены об этом говорить. Коррупция - это не криминальная, у меня не криминальное восприятие. Это вопрос себестоимости национальной экономики, ее конкурентоспособности. Но ведь премьер не раз уже спрашивал, чего у нас дороги в три раза дороже, чем в Германии. Так они дороже не потому, что у нас асфальт дороже. Основа этой неправильной себестоимости в стране коррупция и не совсем совершенная налоговая система, только и всего. Но налоговую систему можно менять, если хотеть. В этом смысле не поддержу мнение, что Минфин и бывший министр сделали все возможное и позитивное с точки зрения налоговой системы, но их можно принимать, менять. Важно, чтобы не занимались профанацией: декларировали одно, а делали другое, как вот с ЕСН получилось. А то, что касается вот этих трех задач, которые стоят - это вопрос политической воли, я об этом неоднократно говорил. И второй, очень важный момент, инвестировать средства ради политики нельзя. Я вот сейчас услышал, что мы хотим вкладываться в долгосрочные испанские акции и т.д. Вкладываться надо в развитие внутреннего производства, в создание рабочих мест внутри, а не в испанские рабочие места. Никакой политикой мы через 30 лет не объясним своим детям и внукам, почему в Испании хорошие рабочие места, а у нас плохие, если мы будем вкладываться в Испанию. Это очень важный аспект.

И.К.: Мы еще Венесуэле и Кипру даем кредит.

А.Г.: Много таких вопросов. Мне представляется, с точки зрения макроэкономики, с точки зрения перспектив российских интересов, что эти средства надо вкладывать во внутренние рабочие места, в создание внутренних производств, в развитие малого бизнеса. Поэтому политикам, которые сейчас принимают решения, вроде бы исходя из политической целесообразности, нужно думать только об одном - о макроэкономике, и слушать макроэкономистов.

И.К.: Спасибо. Держитесь курса!