16+
Суббота, 10 декабря 2016
  • BRENT $ 54.17 / ₽ 3387
  • RTS1110.14
18 июля 2016, 10:00 Недвижимость

В поисках утраченного: что мешает работе реставраторов?

Российское законодательство не выделяет в отдельную категорию процессы реставрационных работ, что затрудняет восстановление культурно-исторических объектов

Вячеслав Фатин.
Вячеслав Фатин. Фото: Союз реставраторов России

В России найдется немало памятников старины, которые отчаянно нуждаются в реставрации. Разумеется, основной проблемой в этой сфере остается недостаток финансирования. Однако, по мнению президента Союза реставраторов России Вячеслава Фатина, которое он озвучил в интервью BFM.ru, работе специалистов нередко мешают жесткие ограничения, прописанные в законодательстве, где не делается различий в требованиях к современным постройкам и объектам культурно-исторического наследия.

С какими трудностями приходится сталкиваться реставраторам, восстанавливая культурно-историческое наследие страны?

Вячеслав Фатин: Наша основная проблема заключается в том, что градостроительный кодекс и вообще законодательство, связанное со строительством, рассматривает нас как объект капстроительства. Это значит, что как отдельный вид градостроительной деятельности мы не фигурируем нигде, поэтому к нам предъявляются такие же требования, как и ко всем жилым, общественным зданиям или объектам культуры, но с точки зрения современных нормативов.

Как такое положение вещей мешает работе?

Вячеслав Фатин: Получается, что нам надо приспосабливать здания к современному использованию, но далеко не все исторические памятники мы можем уместить в эти требования. Например, Палаты XVI века. Если это у нас музей или общественное здание, там по пожарным нормам должен быть проем не менее 2 метров высотой и, соответственно, лестничный марш не менее 1,2 метров шириной. Тогда он является путем эвакуации с точки зрения пожарной безопасности. Естественно, наши маленькие дверцы, наши узенькие крутые лесенки совершенно не вкладываются в этот норматив. И что нам предлагают? Ну, прорубите новый проем, демонтируете старую лестницу и сделайте новую широкую. Мы объясняем, что таким образом просто убьем памятник, его не будет, мы его искалечим. И здесь приходится искать какие-то компромиссы в виде спецтехусловий, которые бесконечно нужно согласовывать с Министерством строительства, департаментом надзорной деятельности, пожарными и так далее. Этих препонов и сложностей на нашем пути, конечно, огромное количество. Также нормы СЭС мы нигде не можем соблюсти или требования по доступу маломобильных групп населения, касающиеся оснащения пандусами. Опять же, где-то это возможно, но в каких-то случаях это просто физически невозможно. В Европе то же самое. Например, Сан-Мишель. На некоторые этажах замка там просто стоят волонтеры, которые на руках заносят туристов. У нас такой нормы, к сожалению, нет. Мы должны либо обеспечить туда доступ, либо обосновать, почему маломобильному туристу туда не стоит ходить, что само по себе странно.
А какие, на ваш взгляд, законы, регламенты и правила необходимо было бы поменять, чтобы отрасль заработала в полную силу?
Вячеслав Фатин: Вы знаете, у нас есть два основных фундаментальных закона — это Градостроительный кодекс, где прописано, что перед тем как в процессе проектирования затронуть любые конструктивные элементы, влияющие на надежность и безопасность здания, мы обязаны проходить государственную экспертизу. Получается, что на нас накладываются все нормы сразу же и никаких отступлений быть не может. Это первое. То же самое фигурирует и в 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия». В них, конечно, нужно вносить изменения. Ну, и, наверное, самая тяжелая позиция — это 44 закон «О контрактной системе», где прописаны жесткие требования к самому производству работ. В нашем случае это значит, что если есть государственный контракт, то отступления от него уже невозможны. Нам дана лишь небольшая возможность для маневра в рамках 10%, благодаря которой мы можем менять какие-то виды работ. Но зачастую, когда мы приходим на памятник, начинаем его открывать, снимать штукатурку, снимать обмазку, бывает обнаруживаем какие-то находки, допустим, живопись. И если на стене под штукатуркой обнаружена живопись, то воссоздать ее уже невозможно. Для этого надо получать новый государственный контракт. А в рамках этого контракта надо работы приостанавливать. Процедурно получается от начала объявления контракта до его завершения порядка 40 дней. Плюс надо подготовить какие-то нормативные документы, то есть на это до 2 месяцев уходит. И мы постоянно вынуждены вести работы, спотыкаясь. Конечно, хотелось бы, чтобы эта возможность была увеличена или, может быть, вообще для реставрационных работ она была бы пересмотрена. Второе. Критерий стоимости тоже наносит достаточно много вреда, поскольку выигрывают зачастую организации, которые просто приходят и падают в цене. Да, с одной стороны, это хорошо: есть экономия средств. Но с другой стороны, по факту мы получаем неквалифицированных специалистов. Поэтому у нас и остановки работ есть и зачастую возникают проблемы с объектами, о которых все прекрасно знают. Вот здесь хотелось бы тоже пересмотреть этот критерий, он не должен быть главенствующий. Здесь на первое место должен выходить опыт.

Рекомендуем:

Актуальные темы:

Фотоистории