16+
Вторник, 21 января 2020
  • BRENT $ 64.88 / ₽ 4012
  • RTS1628.57
13 декабря 2019, 11:54 ОбществоМедицина
Спецпроект: Бизнес с умом

«Вакцинация — это одна из любимых страшилок. Только она смешная»

Лента новостей

Кто утверждает, что прививка может стать причиной аутизма? Можно ли подать в суд за некачественную вакцину и почему сами врачи порой отговаривают нас прививаться?

Павел Бранд.
Павел Бранд. Фото: страница Павла Бранда в Facebook

Обновлено в 23:44

Нужно ли делать прививки? Чего боятся антипрививочники и оправданны ли их опасения? Рассказывает Павел Бранд, кандидат медицинских наук, врач-невролог, главный врач и медицинский директор сети семейных медицинских центров «Клиника семейная», автор книги «На нервной почве», посвященной медицинским мифам.​

Судя по Facebook, вы сделали прививку от гриппа в ноябре. В комментариях люди разбились примерно на три группы: те, кто уже сделал прививку, те, кто собирается, и те, кто не прививается вообще. В какие сроки еще актуально сделать прививку?
Павел Бранд: Количество подписчиков, не сделавших прививку, у меня на Facebook по понятным причинам довольно маленькое. А грипп идет до весны, поэтому прививку делать не поздно. Потенциально у нас две волны гриппа: одна осенью, другая весной. Так что можно хоть к Новому году привиться, хуже от этого не будет.
То есть без разницы, когда, главное, сделать?
Павел Бранд: Идеально — в середине сентября, потому что сезон начинается с октября. Но если не успели, можно сделать и позже, ничего страшного.
Что будет с людьми, которые не прививаются?
Павел Бранд: Мы, по сути, прививаемся не от гриппа, а от осложнений после гриппа. Грипп все еще уносит большое количество жизней ежегодно. Это в основном, конечно, пожилые и младенцы, но и молодые люди тоже погибают. Число этих смертей велико: тысячи людей в год. Прививка так или иначе помогает снижать это количество. Те, кто не привит, рискуют больше. Естественно, если это крепкий, здоровый молодой человек, то у него риск умереть совсем маленький, если это пожилой человек или маленький ребенок, риски гораздо выше.
Если сами врачи сомневаются, как быть обычным людям?
Павел Бранд: Профессиональный уровень наших врачей довольно низкий, и в массе своей, к сожалению, они плохо образованны. Поэтому они придумывают всякие истории — «не надо думать негативно, а надо думать позитивно, и не будешь болеть». Это совсем идиоты. Наличие диплома врача не гарантирует, что человек — врач. К сожалению, получение медицинского образования, как и получение любого образования, это набор навыков, который не обязательно говорит о том, что человек что-то умеет. Да, он может хорошо запоминать информацию, но не способен ее анализировать, например, и качественно применять. Да, он получит диплом, но хорошим врачом никогда не станет. Таких людей много. Многие становятся врачами по диплому, но врачами по жизни не становятся. И пишут потом всякие глупости.

Еще некоторые люди просто боятся прививаться, несмотря на то, что они врачи, по каким-то своим устаревшим, магическим представлениям. Бывает, что они связывают тяжелые болезни с вакцинацией, не понимая причинно-следственных связей. Самый хороший пример на эту тему был описан много раз (подобный пример есть в книге американского педиатра Пола Оффита «Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем», на него ссылаются врачи. Родитель приходит на прививку, много времени проводит в очереди и уходит, не дождавшись. Ночью у ребенка развивается синдром внезапной детской смерти. Наутро отец находит ребенка в кроватке мертвым. Его слова: «Конечно же, если бы прививка была сделана, однозначно я бы связал случившееся с вакцинацией». — BFM.ru). «После» не значит «вследствие».

Ну да, есть в этой жизни совпадения. Я прививаюсь каждый год, и интенсивность моих болезней не зависит от того, прививался я или нет. Пять лет назад я не прививался и болел ровно так же, как и когда я прививаюсь. Благо болею я не так часто, я предпочитаю перестраховаться. Страхование автомобиля, квартиры, жизни — люди по-разному относятся к таким вещам. Прививка — это вариант страховки, просто в медицинском аспекте.

А где можно сделать прививку? Кареты скорой помощи у входов в метро — это вообще надежно, безопасно?
Павел Бранд: Любая прививка лучше, чем ее отсутствие, особенно в группах риска. Если совсем нет возможности потратить 500-1000 рублей на вакцинацию, можно привиться бесплатно в этом пункте скорой помощи у метро. Если есть возможность купить качественную российскую или зарубежную вакцину, лучше приобрести именно их. Потому что у беслатных есть нюансы.
Просто многих смущает сам факт того, что кареты скорой помощи стоят просто у метро. Эта прививка будет так же надежна?
Павел Бранд: Даже плохая прививка лучше, чем отсутствие прививки. Лучше сделать прививку в нормальном медицинском учреждении, в государственном либо в частном, но платную, хорошую — французскую, американскую, российскую (хорошую), и тоже будет нормально. У метро в основном более низкого качества — не по своим свойствам безопасности: в вирусах у них более низкое количество антигенов, поэтому защита от них хуже, чем от нормальной, качественной прививки.
Но это все равно лучше, чем ничего?
Павел Бранд: Определенно лучше. С точки зрения безопасности самого введения препарата это совершенно безвредно. В той же Африке тебе сделают прививку посреди песков, в пустыне, потому что без нее ты просто погибнешь от какой-нибудь лихорадки. И даже там лучше сделать в антисанитарных условиях, чем не сделать вообще.
Сколько стоит хорошая прививка?
Павел Бранд: Недорого. Хорошую российскую вакцину [от гриппа] можно купить за 276 рублей. Иностранная будет подороже. «Инфлювак» — от 335 рублей.
Какова принципиальная разница между нашими и импортными вакцинами?
Павел Бранд: Если мы говорим про календарные вакцины, глобальной разницы нет. Просто российские вакцины немного устарели морально, но не медицински. Например, полиомиелитная вакцина у нас преимущественно «живая», а во всем мире уже делают в основном «убитую». Но если ты сделал четыре раза «убитую», то пятый раз лучше сделать «живую» российскую, ничего плохого не будет. Есть схемы, где можно комбинировать российские и зарубежные вакцины. Если мы говорим о самых распространенных, таких как АКДС (адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина), разница, на самом деле, существует. Ее и боятся обычно. В российской вакцине коклюшные компоненты цельноклеточные, то есть это убитые бактерии, а в американских, французских вакцинах — аццеллюлярные (бесклеточные), то есть в них содержатся кусочки этих клеток, которые вызывают такой же иммунитет практически, может чуть более слабый. Реакция на цельноклеточную вакцину более сильная: может быть температура, покраснение в месте инъекции, но глобально ничего хуже не произойдет.
А если обратная ситуация: в период, подходящий для прививки, человек находится за границей и решает привиться там, где отдыхает. Есть ли какие-то страны, где можно сделать прививку от того же гриппа, чтобы она была эффективна и в России?
Павел Бранд: Разница в гриппе есть только в полушариях — Северном и Южном. В Северном все вакцины от гриппа делают из одних и тех же антигенов, поэтому если вы отдыхаете в Европе, смело можете делать ту вакцину, какая есть, и она будет содержать такие же антигены, как если бы вы делали эту прививку в России. Если будете колоть в Австралии, то делать ее бесполезно, особенно если через пару недель улетаете назад — там совсем другие штаммы. Это мы говорим о гриппе, остальные вакцины плюс-минус одинаковые. Опять же, зависит от того, «живые» или «убитые», они могут отличаться по своему изначальному составу. Однако если мы будем сравнивать «убитые» вакцины — они примерно одинаковы.
Есть ли статистика, какой процент непривитых людей в итоге не заболевает в период эпидемии гриппа?
Павел Бранд: Большой процент не заболевает. В стране проживает 140 млн человек, и вы точно не узнаете количество привитых, потому что такой статистики в России нет по частным учреждениям, только по государственным. Во-первых, люди могут и сами купить вакцину в аптеке или привезти из-за границы. Во-вторых, далеко не каждый заболевший обращается к врачу. Кто-то болеет дома, и таких людей большинство. Из тех, кто обращается, большинству диагноз «грипп» ставится клинически, а это, может быть, не грипп, а парагрипп или любой из 600 вариантов ОРВИ. Чтобы поставить диагноз «грипп», нужно провести тест. Людей, которые проходят такой тест, минимум, поэтому сказать, какой процент заболевает, а какой нет, очень сложно. Конечно, не все непривитые заболевают.
В соцсетях много открытых групп, посвященных антипрививочникам. «ВКонтакте» даже запустила специальную систему предупреждений об опасности таких сообществ — «содержит недостоверную информацию». Откуда у людей такой страх перед вакцинацией?
Павел Бранд: Страху вакцинации столько же лет, сколько и самой вакцинации. С тех пор как Эдвард Дженнер привил человека от оспы, возникло движение антипрививочников. Людям в принципе свойственно бояться в этой жизни много чего, и вакцинация — это одна из любимых страшилок. Только она смешная, потому что люди, по сути, боятся самого укола, поэтому начинают придумывать себе кучу отмазок, чтобы его не делать. Вы помните знаменитое стихотворение: «Я прививок не боюсь, если надо, уколюсь»? Там же не обсуждается вопрос негатива или позитива вакцинации, а демонстрируется тот самый страх укола. Страх укола бывает настолько выражен, что людям проще придумывать ужастики, чем признаться себе в страхе просто укола. Это первый вариант. Второй вариант: существуют безумные люди, которые продвигают идею антивакцинаторства, в том числе исходя из корыстных целей. Например, знаменитый Эндрю Уэйкфилд, который написал статью об исследовании 12 детей, которые после прививки от кори получили диагноз «аутизм» (об этом писали научные журналисты Алексей Водовозов и Ася Казанцева. — BFM.ru). Во-первых, 12 результатов — это мало, чтобы говорить о каких-то закономерностях. Результативная выборка должна быть гораздо больше, чтобы говорить о таких причинно-следственных связях. Ну и совершенно точно известно, что Уэйкфилд сделал это в корыстных целях: он сам придумал вакцину от кори и пытался дискредитировать существующую. В итоге идея о связи вакцины и аутизма до сих пор является доминирующей в движении антивакцинаторов.

Люди в своей массе, к сожалению, все-таки не гении, они склонны верить в теории заговоров. Есть прекрасный пример фейк-ньюс, когда один юморист опубликовал фотографию Спилберга со съемок «Парка юрского периода», на которой тот сидит у убитого динозавра (естественно, это декорация), и подписал: мол, вот какой нехороший человек, поехал в Африку, убил трицератопса... И ведь нашлось несколько тысяч человек, которые потом обвинили Спилберга в убийстве животных и объявили бойкот его фильмам. Как мы можем судить об интеллекте этих людей, если они считают, что человек реально убил динозавра в XX веке?

Есть ли исторические примеры заработка на страхе прививок?
Павел Бранд: Есть обратный гениальный пример, связанный с ртутью в вакцинах. Есть такой консервант мертиолят, который содержит микродозы ртути, они необходимы, чтобы вакцина не испортилась. Этот консервант долгое время применялся во множестве вакцин. И вот в какой-то момент возникла такая теория заговора: мертиолят — это страшное вещество, которое при попадании в организм вызывает мутации у детей и тяжелые болезни. Как раньше осуществлялась вакцинация? Стояла банка, в ней было 100 доз вакцины. Медсестра набирала шприц из этой банки и колола ребенку. Открытой банки хватало на такое количество доз только потому, что там содержался специальный консервант. Одна доза вакцины стоила, условно, 10 центов. 100 доз — 10 долларов. Антипрививочники активно начали выступать против мертиолята в вакцинах, говоря, что это очень большое зло, яд и так далее. Для понимания: во всех вакцинах, которые человек получал в течение жизни, содержалось некоторое количество мертиолята. Если быть точнее и говорить именно о ртути, то ее будет гораздо меньше, раз в десять, чем в одном куске тунца, который вы кладете себе на бутерброд. Это очень мало. Но люди настолько активно протестовали против содержания ртути в вакцинах, что фармкомпании, которые производили вакцины, вынуждены были перестать добавлять мертиолят.

Сейчас вакцин с мертиолятом практически нет. Но при этом цена одной вакцинации выросла в 10 раз. И если раньше одна доза стоила условные 10 центов, то сейчас — доллар. Это происходит еще и потому, что вместо того, чтобы производить 100 доз в одном флаконе, теперь вакцину производят в шприц-ручке, индивидуально для каждого пациента. Это, естественно, делает производство более дорогим, потому что надо не только вакцину произвести, но и форму для каждой дозы. Вакцины стали дороже, а фармкомпании выиграли много денег благодаря антипрививочникам. Я считаю, это гениальный пример того, как антипрививочники работают во благо фармкомпаний.

Допустим, я понимаю, что мне нужно сделать прививку или моему ребенку. Приходим к врачу, а он говорит, что не надо. Как быть?
Павел Бранд: Спросить об основании. Недостаточно, чтобы врач каким-то своим шестым чувством решил, что вас не надо вакцинировать. Он должен обосновать медотвод, используя понятные и очевидные причины. У вакцины, как и у любого лекарства, есть инструкция, в которой есть противопоказания. Они полностью прописаны. На самом деле, вакцины — одни из самых изученных лекарств в мире. Их побочные эффекты очень хорошо известны. Вы же можете в интернете открыть инструкцию к этой вакцине и почитать, нет ли реальных противопоказаний вам или вашему ребенку. Еще у врача можно спросить, на основании чего он делает вам медотвод. Если он способен обосновать, хорошо. Потому что бывают ситуации, когда вакцинирование противопоказано. Так что если доктор ссылается на исследования и вы видите в инструкциях противопоказания по этим состояниям, хорошо, что врач нашел причину, по которой не стоит делать прививку. Безопасность — во главе угла.
Какие могут быть медицинские показания у человека, чтобы ему не рекомендовалось делать ту или иную прививку?
Павел Бранд: Если мы говорим о календарных прививках, пациент должен быть клинически здоров. То есть на момент вакцинации у него не должно быть никаких острых или обострения хронических заболеваний. В принципе, этого достаточно. Если у врача есть подозрения, что пациент болен, то он должен это доказать. Должна быть, например, температура, хотя во многих странах это не является противопоказанием к вакцинации. Или у пациента может быть тяжелое прогрессирующее неврологическое расстройство, допустим, эпилепсия, установленное как диагноз. Есть определенные противопоказания. У каждой вакцины они свои, но этого мало, на самом деле. Например, аллергическая реакция на предыдущее введение вакцины является практически абсолютным противопоказанием. Когда вам сделали вакцинацию и у вас произошел анафилактический шок, естественно, вторую дозу этой вакцины вам никто делать не будет. Во всех остальных случаях медотвода практически не бывает, если вы не пришли на вакцинацию с температурой 40.
В общем, все зависит от конкретного человека. А если мы говорим о болезни на генетическом уровне, те же «дети-бабочки». Им делают прививки?
Павел Бранд: Да, они вакцинируются в первую очередь. На самом деле все ослабленные дети, особенно с иммунодефицитными состояниями, должны быть вакцинированы максимально быстро. Потому что для них любая болезнь, том числе «детская» инфекция, потенциально смертельна. Задача врача — как можно быстрее предотвратить возможности возникновения этой болезни у конкретного пациента, как бы странно это ни звучало.
Для них разрабатываются отдельные прививочные планы?
Павел Бранд: Нет, такие же. Тех же календарных вакцинаций достаточно. С учетом индивидуальных особенностей организма таких детей желательно вакцинировать у хорошего педиатра, грамотного вакцинолога. Это обязательно, потому что именно они составляют контингент детей, которые в первую очередь погибают от управляемых инфекций.
Мы уже обсудили одно из самых популярных заблуждений — «вакцина может вызвать аутизм». Какие еще мифы существуют?
Павел Бранд: Их множество: одни распространены среди родителей, другие среди врачей. Один из популярных мифов, что надо сдавать анализы перед вакцинацией. Будет считаться врачебной ошибкой, если нет прямых показаний для проведения анализа. Например, врач смотрит ребенка, а он желтый. Значит, сначала нужно разобраться с гепатитом, а потом уже с вакцинацией. А если ребенок клинически здоров, то никаких анализов делать не нужно, потому что есть большая вероятность выявить в анализах некие изменения, которые лечить не требуется, но которые начинают активно лечить. Самое частое — доброкачественная младенческая нейтропения, то есть небольшое количество нейтрофилов (лейкоцитов, необходимых для борьбы с инфекциями. — BFM.ru). Это доброкачественное состояние, которое встречается часто. Трогать его не нужно, но его начинают активно лечить, потому что у мамы начинается паника. Да и у врача зачастую тоже. Они начинают активно лечить мнимую болезнь, которая лечения не требует, вместо того чтобы сделать прививку.
А БЦЖ? Насколько я знаю, вам ее не делали, и вроде ничего, живы-здоровы.
Павел Бранд: Не делали. Во всяком случае, классического шрама у меня нет.
Говорят, что БЦЖ — это бесполезно и прививку от туберкулеза делают новорожденным только в России...
Павел Бранд: Россия не единственная, но одна из немногих, скажем так. Очевидно, это связано с тем, что это одна из немногочисленных стран, где есть эпидемия туберкулеза. Были бы эпидемии в США — прививали бы и там. Сейчас от туберкулеза начинают прививать в Германии — его привезли беженцы. [Заявления про] неэффективность прививки — это глупость. На самом деле, она крайне эффективна, и это доказано в очевидных вещах. И вот еще миф: якобы вакцинация БЦЖ предотвращает туберкулез. Это неверно. В первую очередь она предотвращает диссеминированный туберкулез и туберкулезный менингит. Это формы туберкулеза, которые потенциально смертельны у младенцев.
Манту тоже обвиняют в бесполезности. Это все тоже из-за боязни уколов?
Павел Бранд: И из-за этого, и из-за боязни заражения или попадания чего-то с иглой. В современной Москве я знаю целые семьи, больные туберкулезом, когда в одной семье четыре ребенка — и все больны. Так что не делать манту и говорить, что она бесполезна, — несусветная глупость. Сейчас есть и более эффективные методы диагностики, но и от манту отказываться я бы не стал, как от одного из. Почему нет?
Напомните, как часто нужно делать манту?
Павел Бранд: Детям — раз в год, взрослым часто не надо. Чаще уже при подозрении, при характерном кашле.
Сегодня распространена ситуация, когда люди после 15 лет вообще не делают никаких прививок и чувствуют себя при этом нормально. Что с ними будет, если не продолжать прививаться и дальше?
Павел Бранд: С большой вероятностью ничего не будет. Но с определенной вероятностью при определенных условиях будут неприятные последствия в виде тех детских болезней, которые могут возникнуть у взрослых, которые своевременно не продлевают свою вакцинальную защиту. К примеру, я знаю немало людей, которые во взрослом возрасте переболели корью. Это очень тяжелая история с госпитализацией, с бредом, с пограничным состоянием, близким к смерти, с температурой до 42. А сколько взрослых болеет ветрянкой? Любые детские инфекции очень тяжело переносятся взрослыми.
В особенности это, наверное, опасно для беременных?
Павел Бранд: Для беременных самое опасное — краснуха. Это практически единственное показание к медицинскому аборту на поздних сроках. Там вероятность гибели плода или тератогенного эффекта стремится к 100%. Беременность — все-таки процесс, который требует подготовки, в том числе и вакцинальной.
Если возвращаться к тем людям, которые с 15 лет не прививались, но вдруг решились. Им нужно сделать все прививки за весь пропущенный период? Или делать нужно только те прививки, которые нужны в данный момент?
Павел Бранд: За весь период делать не надо. Смотрите, вакцинация от дифтерии или столбняка — раз в 10 лет. Если человек 20 лет не делал, надо пойти и сделать одну. Также положено от гепатита В. Не вакцинироваться от гепатита В глупо, потому что им можно заразиться где угодно, хоть в парикмахерской. Хорошо, что в последнее время его научились неплохо лечить, но сам факт крайне неприятен, да и лечение не самое дешевое.
В США существует такая служба, как Vaccine Court, или вакцинный суд, куда сообщаются все случаи осложнения от вакцинаций, произошедшие в течение, условно, недели после вакцинации. Вплоть до того, что, например, ребенка вакцинировали, они с мамой вышли из больницы, он вырвался из рук, побежал и попал под машину. Это тоже будет подано как осложнение после вакцинации. Расследуется любой случай, смертельный или с тяжелыми последствиями, болезнями, случившийся в определенный срок после вакцинации. Хоть в авиакатастрофу попал человек, которого вчера вакцинировали. Так вот, за время существования суда, а это 25 лет, может, уже больше, было выявлено около 2000 смертельных или тяжелых, угрожающих жизни осложнений суммарно, связанных напрямую с вакцинацией. Без крушений самолетов. Чтобы вы понимали, за это время было введено более двух миллиардов доз. Это один случай на миллион. На самом деле, это очень мало. Конечно же, вероятность получить осложнение от вакцинации существует. И она посчитана — 1 к 1 000 000. Для сравнения, потенциальная вероятность получить осложнение от кори — примерно 1 к 1000.
Плановые прививки. Если мы говорим про детей и про подростков или взрослых. От чего и с какой периодичностью в идеале должны прививать человека врачи начиная с рождения? Каков прививочный план?
Павел Бранд: Вакцинальный календарь прививок легко гуглится. Все данные — в открытом доступе: там будет все со сроками, с названиями, со всеми возможными вариантами. В роддоме обычно делают две вакцины: БЦЖ и гепатит В. Дальше уже начинаются АКДС, корь, краснуха, паротит, ревакцинации. В первые недели делается «Ротатек» — это ротавирусная вакцина. Не помню, внесена она в российский национальный календарь или нет, но во всех цивилизованных странах — да. Дальше — все остальные, например менингикокковая вакцина. У нас, к сожалению, только одна, от одного типа менингита. Второго типа у нас нет — вакцина не зарегистрирована в России. Там много вариантов. Национальный календарь весьма наполненный, хотя и не так хорошо по сравнению с американским. В принципе, достаточный, надо довнести только пару-тройку вакцин. До сих пор не внесена ветряночная вакцина, не внесены уже упомянутые ротавирусная и менингококковая.
А почему эти три вне календаря?
Павел Бранд: Потому что это сложный процесс согласования, внесения, оплаты. Если прививка есть в календаре, она, условно, должна быть бесплатной. А если они бесплатны, они должны состоять в списке жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. Если они туда входят, значит, закупаются государством. Целая история, в общем.
На одной из лекций вы говорили, что за один раз можно вколоть сразу несколько вакцин. Почему? То есть, если я зараз сделаю прививки от гепатита В и краснухи, со мной ничего страшного не случится?
Павел Бранд: А что должно страшного случиться? Наш иммунитет способен противостоять сразу нескольким инфекциям. Он делает это регулярно и точно так же способен одновременно вырабатывать иммунитет против нескольких инфекций в вакцинах. Иммунитет многозадачен: в течение дня вы сталкиваетесь с огромным количеством инфекций, но при этом не заболеваете каждый день, правда же? Условно, вы находитесь в вагоне метро два раза в день, потом еще едете на автобусе, потом сидите в офисе, где, помимо вас, определенное количество людей, потом идете в ресторан. Люди вокруг чихают, кашляют, у них у всех вирусы, бактерии, но вы при этом практически не заболеваете, особенно взрослые. Если болеете раз или два в год, а не каждый день, это нормально. Ваш иммунитет одновременно способен бороться с огромным количеством входящих врагов.
Почему бы не придумать какую-нибудь универсальную прививку от всех болезней? Один раз сделал, и больше не нужно думать...
Павел Бранд: Нет, так не бывает. Это действительно фантастика. Для понимания: в «Пентаксиме» уже соединены пять вакцин. Мир действительно идет по пути соединения вакцин в один шприц, чтобы уменьшить количество инъекций, ну и чтобы просто детей не мучить много раз, а ввести несколько вакцин одним уколом. В «Пентаксиме» коклюш, дифтерия, столбняк, гемофильная палочка и полиомиелит. Можно к ней еще добавить корь, краснуху, паротит, и ничего не случится. Просто в другом шприце. Пока их не удалось в один шприц скомпоновать. Мы идем по пути, который позволяет нам уменьшить количество инъекций. Когда-то, может быть, сделают один шприц, который надо будет колоть пять раз за всю жизнь, и все будет хорошо. Но вероятность этого не сильно велика.
А не было ли попыток сделать альтернативу прививке? Скажем, вместо того, чтобы сделать укол, съесть таблетку. Особенно это бы порадовало людей, кто боится иглы, крови, этих неприятных ощущений.
Павел Бранд: Насколько я знаю, таких попыток не было, потому что это с медицинской точки зрения невозможно. Я слышал про какие-то варианты попыток создания сублингвальных вакцин, которые бы проникали в кровоток путем всасывания под язык, рассасывания, а не поглощения внутрь. Потому что когда вы что-то проглатываете, оно попадает в желудок и кишечник и там уничтожается соком. Поэтому в желудок вакцине попадать нельзя. Но слюна тоже обладает выраженными разрушительными свойствами, поэтому сублингвально тоже ничего не получается. Поэтому пока единственный вариант — это введение подкожно, внутрикожно, внутримышечно, зависит от самой вакцины.
Может быть, есть новые прививки, прогресс в исследованиях, которые вас очень впечатлили?
Павел Бранд: Я не слышал в последнее время о суперновых прививках. Появилась квадривалентная вакцина от гриппа, там четыре штамма вместо трех.
Общественный иммунитет и популяционный иммунитет — это одно и то же?
Павел Бранд: Это одно и то же, но я бы говорил все-таки о популяционном иммунитете, так более правильно, как мне кажется. Это когда определенное количество привитых людей создают групповую защиту, и инфекция просто там не может появиться — очень маленькая вероятность передачи.
И какие у нас шансы, насколько прочный популяционный иммунитет сегодня в России?
Павел Бранд: В России дела идут неплохо. Не так круто, как в 80-е годы, но более-менее. Самое большое падение популяционного иммунитета произошло в 90-е, когда людям было не до вакцинации, да и вакцин какое-то время не было. И все это обернулось крайне неприятными последствиями. Как раз в 90-х, с 1993-го по 1996 год в России была тяжелейшая эпидемия дифтерии. Погибли более 5000 детей. Тогда как раз и произошло снижение популяционного иммунитета.
Если про другие страны говорить, где хуже всего?
Павел Бранд: Исторически беда в Африке. В Европе — Украина, где государство не уделяет должного внимания проблемам вакцинопрофилактики.
А передовики хорошего иммунитета?
Павел Бранд: В Австралии. Там идет мощная провакцинальная политика. Во Франции, например, вообще могут в тюрьму посадить, если не вакцинируешь ребенка.
Как вы думаете, мы дойдем до такого когда-нибудь?
Павел Бранд: Может быть, когда-нибудь и дойдем, но не в ближайшее время.
Что еще снижает иммунитет?
Павел Бранд: Курение — однозначно, но это не имеет отношения к управляемым инфекциям. Это проблема совершенно других инфекций: тут больше риски пневмонии и других инфекций. Какие-то управляемые инфекции, наверное, тоже, но это не является критичным в этой ситуации. Курение, алкоголь, наркотики влияют. Но к вакцинации я бы это не привязывал.
Ну и несколько советов, которые действительно помогут нам укрепить иммунную систему.
Павел Бранд: ЗОЖ в широком смысле этого слова: спорт, физкультура, хорошее питание и чистая вода. Все это уже очень поможет укрепить ваш иммунитет. Лекарств для укрепления иммунитета не существует, как бы нам этого ни хотелось.
Банально, но эффективно.
Павел Бранд: Именно.

Добавить BFM.ru в ваши источники новостей?

Рекомендуем:

Фотоистории
BFM.ru на вашем мобильном
Посмотреть инструкцию