Немецкий бой англиийской речи

Политики в Германии объявили войну англицизмам, прочно укоренившимся в немецком языке. Нескладность онемеченного английского сравнима лишь с удивительными конструкциями в речи мигрантов из бывшего СССР вроде «бератать кундов» или «абхолевать швагера»

Немецкие политики объявили войну англицизмам. «Избегать бездумного» обращения» с ними сотрудникам своего ведомства рекомендовал министр транспорта Петер Рамзауэр. О необходимости экспорта немецкого, как «языка идей» (в продолжение популярного в ФРГ девиза «Германия — страна идей») говорит вице-канцлер Гидо Вестервелле. Есть ли у немцев шанс на беспримесный «Muttersprache»? Об этом размышляет Константин Куц, «наш человек» во Франкфурте.

«Упдатэ! Что такое «упдатэ»?» — с таким вопросом пришел ко мне однажды пожилой сосед, купивший свой первый компьютер. Рассказ об этом визите среди моих немецких друзей неизменно вызывает дружный смех — старик-раритет, иначе не скажешь. Похоже, по тому разряду крупные немецкие СМИ прописали и Петера Рамзауэра с его «Deutsch-Initiative».

«У меня говорят не «travel management», а старое доброе «Reisestelle». Сотрудники встречаются не на «meeting», а на «Besprechung», они решают задачи в «Projektgruppen», а не в «task forces». Нужен ли нам «kick-off-meeting», если речь об «Auftaktveranstaltung»? Если мне нужны новые идеи, я не подвергаю себя «brainstorming». И для меня это не «good governance», а ответственное «Regierungsführung», — рассказал глава немецкого Минтранса на страницах газеты Sächsische Zeitung.

Отношение к инициативе транспортного министра в Германии, скорее, снисходительное. Впрочем, если иностранец демонстрирует прекрасное знание языка Гете и Шиллера, то восторгу немцев нет границ. Как знать, был бы так любим в Берлине российский посол в Германии Владимир Котенев, если бы его немецкий оказался не столь хорош? Между тем, сейчас, прощаясь с устроителем блестящих русских балов, светские репортеры германской столицы только что не рыдают. «Российский посол Владимир Котенев своей открытостью и легкостью попытался изменить имидж старой суровой России. После шести лет этот необычный дипломат покидает Берлин – в календаре событий возникла дыра», — написала на днях газета Tagesspiegel.

Вопрос «Говорите ли вы по-английски?» немцы задают редко. Это, по их мнению, входит в обязательный набор навыков современного человека наряду, например, с умением водить машину. В финансовом центре Франкфурта, где расположены филиалы основных крупнейших банков мира, и вовсе изъясняются на языке, который лишь при более внимательном рассмотрении оказывается немецким. Специфическую терминологию переводят с английского редко, вместе с ней привнося и элементы англосаксонской бизнес-культуры. Например, в электронных письмах, написанных на немецком, обращаются друг к другу на «ты», буквально переводя не столь определенное английское «you».

Совсем недавно приятель, перешедший из Сити в славную своим консерватизмом немецкую Sparkasse (аналог Сбербанка), жаловался мне на медлительность новых коллег: «Мало того, что отвечают на мейлы не сразу, а через час-другой, — рассказывал 32-летний немец, — так еще и пишут старомодно: «Многоуважаемый господин…». Куда проще было бы сказать «Hi» и сразу перейти к делу».

Общество немецкого языка (главный в ФРГ блюститель лингвистической чистоты) зафиксировало более 7 тысяч англицизмов. Четыре пятых, по мнению специалистов, имеют немецкие эквиваленты. Однако призывы не засорять свою речь особого успеха не приносят.

«We love to entertain you». Это девиз немецкого телеканала Pro7, ориентированного на молодежную аудиторию. «Color you life», — призывает его конкурент Sat1. Германский Google на запрос «blockbuster» выдает 744 тысячи ссылок, его немецкий аналог — «Kassenschlager» — встречается всего 106 тысяч раз.

Не помогают и антипремии, которые регулярно раздают главным «засорителям» немецкого. В этом году среди претендентов на сомнительную награду - фонд прусских замков и садов, который в рекламе одной из своих выставок портрет прусской королевы Луизы снабдил надписями «It-Girl», «Fashion Victim» и «Working Mum».

Эту тенденцию, наверное, стоит считать общеевропейской. На севере Европы американские фильмы показывают без перевода (в лучшем случае, с субтитрами). Исключение, возможно, составляют лишь французы с их неизменным (и временами несколько назойливым) «Vive la France!». Никогда не забуду одну пожилую француженку, приехавшую погостить во Франкфурт и упорно пытавшуюся беседовать с немцам на ее родном. «Ну я же говорю по-французски», — недоумевала она в ответ на непонимание немцев. Ее сын, кстати, борьбу с «Franglais», смесью английского и французского, которую французские власти ведут не первый год, считает уже проигранной. Уроженец Лиона, поучившийся в Париже и Вене, французскому «ordinateur» предпочитает ставший интернациональным «computer».

Мне самому, с моим первым выученным английским, бывает проще сказать «downloaden» вместо «herunterladen» («скачать») и «shoppen» вместо «einkaufen». Впрочем, мне также трудно найти адекватное русское соответствие чудесному немецкому слову «wandern», которое означает прогулку по горам, но альпинизмом не является. Правда, я отыскал себе оправдание, подсмотренное у Марка Твена. Этот веселый американец заверял, что человеку нужно 30 часов, чтобы выучить английский, 30 дней – для французского и 30 лет, чтобы заговорить на немецком.

Кстати, по моим наблюдениям, хуже всего в Германии говорят на немецком британцы и американцы. Один мой знакомый, переехавший во Франкфурт из Ливерпуля, вот уже несколько лет не без успеха преподает бизнес-английский, при этом его немецкий словарный запас едва ли обширней лексикона небезызвестной Эллочки-людоедки.

И все же некоторые англицизмы звучат странно даже для тех, кто немецкий не впитал, а выучил. В моем личном рейтинге самых нелепых слов-симбиозов лидирует дивное – «возбуждающее» — слово «abgeturnt» (от «turn off»).Из улова относительно свежего — глагол «tweeten», знакомый всякому немцу, имеющему аккаунт в Twitter.

Нескладность онемеченного английского передать трудно, но она, на мой взгляд, вполне сопоставима с дикостью речи некоторых мигрантов из стран бывшего СССР. «Бератать кундов» (что-то вроде: «консультировать клиентов»), «получать термин у арцта в праксисе» («записаться на прием к врачу»), «абхолевать швагера на банхофе» («встретить зятя на вокзале») — в своем словаре социолингвист Максим Максимов собрал более 500 таких выражений.

«Основное — это понимание. Если людям удобнее общаться таким образом, то они так и делают. Коммуникационный процесс всегда идет по пути наименьшего сопротивления. Это не свидетельствует о плохом образовании или, напротив, о высокой образованности. Люди просто не задумываются. Язык ведь живой», —пояснил мне славист из Дюссельдорфа.

О нелепости «Denglish» германские СМИ говорят регулярно, но как-то не очень уверенно: все-таки говор — не приговор. Куда дружней они смеются над дурным английским своих соотечественников. Заявление администрации вице-канцлера Гидо Вестервелле о необходимости пропаганды немецкого было воспринято, скорее, иронически. В этих планах сквозит пораженчество. Когда Вестервелле, совмещающий вице-канцлерство с должностью министра иностранных дел, заговорил на английском, то превратился в главную комическую фигуру немецкого Интернета: видео политика, заплутавшего в трех соснах small talk, на youtube по сей день остается одним из самых популярных.

А недавно потешались над странным английским Лены Майер-Ландрут. Впрочем, насмешки прекратились, стоило 19-летней ганноверской школьнице победить на «Евровидении»: Европе ее имитация просторечного лондонского кокни пришлась по душе, а победителей, как известно, не судят.

Языковые смешения неизбежны — за этой истиной, наверное, и к лингвистам ходить не надо. Журнал «Economist», рассказывая о «языковом патриотизме» германских политиков, в заголовок выносит немецкое «Zeitgeist» («дух времени»). Для британцев это слово в переводе не нуждается. Да и в русском без особых трудностей уживаются и старинный тюркский «сундук», и немецкий «шлагбаум», появившийся пару-тройку столетий назад, и новейшие американизмы «гаджет/девайс». Российскому зрителю наверняка без всякого перевода понятна и реклама немецкого шоколада: «квадратиш, практиш, гут».

К слову «откат» — изобретению сугубо русскому — у меня, например, претензий куда больше.