Лукашенко прописали строгую диету

Была без радости любовь, разлука будет без печали: президент Медведев распорядился применить к Белоруссии «строгие меры», если Минск в пятидневный срок не «определится» с долгом «Газпрому» в 200 миллионов долларов

Была без радости любовь, разлука будет без печали: президент Медведев распорядился применить к Белоруссии «строгие меры», если Минск в пятидневный срок не «определится» с накопившимся долгом «Газпрому», который в Москве оценивают в 200 миллионов долларов.

Бухгалтерский подсчет белорусских долгов отечественной газовой монополии основывается на простых цифрах. Лукашенко платит за российский газ меньше, чем кто-либо из партнеров «Газпрома» — 150 долларов за 1 тысячу кубов. Между тем «Газпром» ввел для Белоруссии новые цены: в первом квартале — 169,2 доллара, во втором — 184,8 доллара. Минск продолжает платить по-старому. Вот откуда, собственно, взялся долг, и он, если ничего не изменится, до конца года составит полмиллиарда долларов.

Но цены на газ в Москве вообще, и в отношении с Белоруссией в особенности, устанавливают не по бухгалтерскому, а по политическому счету. Минск привык исходить из логики, что те реальные или мнимые услуги, которые Белоруссия оказывает России в качестве «дружественного буферного государства» (по терминологии агентства Reuters), компенсируют дисконт в газовых ценах. Поскольку стоимость услуг Лукашенко в геополитике трудно монетизировать, этот спор может длиться значительно дольше пяти дней, отведенных Кремлем для того, чтобы президент Белоруссии образумился.

Медведев Миллеру: «Давайте тогда поступим так...» Фото: РИА Новости

Гегель говорил, что единственное, чему нас учит история, — это тому, что она нас ничему не учит. У Советского Союза был подобный союзник в лице Фиделя Кастро, братство с которым стоило нам в семидесятые-восьмидесятые годы 1 миллион тогдашних полноценных долларов в день. Конечно, сравнивать Лукашенко с Кастро можно только с учетом общего катастрофического падения уровня мировых политиков в наше время. Кастро в его лучшие годы был чертовски изобретательным, ловким, беспредельно циничным и невероятно харизматичным игроком планетарного масштаба. При сугубой ограниченности собственно кубинских ресурсов, он умудрялся втягивать Москву в одну международную авантюру за другой: от ракетного кризиса 1962 года до неоколониальных войн в Африке в семидесятые годы и до попыток разжечь гражданскую войну во всей Центральной Америке в восьмидесятые.

При этом Фидель вел тонкую многоплановую игру. Находясь практически полностью на содержании Москвы, он разыгрывал параллельную партию как один из лидеров так называемых «неприсоединившихся» стран, то есть таких государств, которые теоретически одинаково удалены от Москвы и Вашингтона. Финансировали эти его проделки, разумеется, из той же кремлевской кассы, что и все прочие. Так что когда ныне Лукашенко заигрывает с Уго Чавесом и Ахмадинежадом, он поступает точно в соответствии с не им установленными правилами.

Чем закончилась история с советско-кубинской дружбой, в общих чертах хорошо известно: спонсор дружбы обанкротился. В тени остались некоторые любопытные частности.

В декабре 1988 года Михаил Горбачев должен был прилететь в Гавану, чтобы попытаться объяснить Фиделю, что денег на поддержание прежнего братства нет. Я был в те дни на Кубе вместе с большой группой журналистов со всего мира, предвкушавших сенсационный визит. Ночью в гостинице Habana Libre нас разбудили, чтобы сообщить: визит отменен, в Спитаке произошло сильнейшее землетрясение, Горбачев вместо Кубы летит в Армению.

Такие драматические моменты в истории как будто специально созданы для ураганных героев типа Кастро. Узнав об отмене визита Горбачева (которого в Гаване ожидали с нескрываемым ужасом), Фидель отправился на пункт переливания крови, закатал рукав темно-зеленой гимнастерки и под прицелом камер кубинского телевидения сдал свою кровь для пострадавших от землетрясения. Эти кадры обошли весь мир.

Горбачев приехал-таки в Гавану весной следующего года. К тому времени было уже очевидно, что даже если кубинский режим присягнет на верность перестройке (что Фидель категорически отказывался делать), денег у Москвы для Гаваны все равно не будет. Фидель долго хлопал «Мигеля» по плечам, говорил с ним о дружбе, а когда самолет советского лидера растаял в ярко-голубом небе Кубы, упоминания о визите были полностью запрещены кубинской цензурой, будто никакого Горбачева не было и в помине.

Всего через два года, в августе 1991, Фидель, кажется, впервые в своей долгой карьере, поддался эмоциям и выразил радость по случаю свержения Горбачева гэкачепистами, но тут же исправил эту оплошность, сделав некие заверения в противоположном духе, как только выяснилось, что путчисты продули.

Когда же из Москвы раздались робкие призывы вернуть многомиллиардный долг, образовавшийся за годы советских субсидий, Кастро ответил: «Какой долг? Разве можно оценить в презренных долларах кровь кубинских интернационалистов, пролитую за общее дело?» Те долги не оплачены до сих пор, что не мешает нынешнему российскому руководству наступать на те же грабли и пытаться подкармливать Кубу, а с ней и Никарагуа (еще одного крупного геополитического должника с советских времен) во имя неких мифических услуг в большой политике. Правда, времена нынче другие, и финансовые возможности иные.

Все это, конечно, известно Лукашенко, который будет торговаться с нами бесконечно долго, ибо на кон поставлена судьба его режима, которому не по карману жить на широкую ногу без российских газовых и прочих субсидий. Если потребуется для этого торга пригласить в Минск еще какого-нибудь свергнутого бая, вроде Бакиева, он и это с радостью сделает.

Так что в обозримом будущем разлука с Лукашенко нам не грозит. Можно было бы, по крайней мере, наконец расстаться с иллюзиями относительно этого верного друга России.