16+
Среда, 24 января 2018
  • BRENT $ 69.71 / ₽ 3927
  • RTS1283.05
8 декабря 2008, 19:01

«Россию называют «Домом интеллектуальной моды мира»

Лента новостей

Интервью генерального директора НИЦ «Курчатовский институт» Михаила Валентиновича Ковальчука исполнительному продюсеру радиостанции Business FM Илье Копелевичу.

Интервью генерального директора НИЦ «Курчатовский институт» Михаила Валентиновича Ковальчука исполнительному продюсеру радиостанции Business FM Илье Копелевичу.

— Представление о нанотехнологии в нашем высокотехнологичном, интеллектуальном обществе уже сейчас формируется на примере наноносков, которые мы все видели, нанобрюк, о которых мы что-то слышали. Возможно, скоро появится наноколбаса. Что бы Вы сказали о главных сферах применения нанотехнологий в ближайшем будущем, и каково это будущее?

— Во-первых, я бы не исключал и наноноски, и многое другое. Здесь, с одной стороны, много спекуляций, но, с другой, и много правды. Потому что, например, если вы в какую-нибудь носочно-чулочную продукцию начинаете вставлять серебряные нанонити, то вы придаете ей дезинфицирующие свойства, как царской водке, куда кладут серебряную монету. С помощью нанотехнологий обычная бытовая продукция может приобрести качественно новые свойства. Простой пример. Наверняка многие радиослушатели пользуются ботинками, куртками для катания на снегокатах, горных лыжах с надписью Goretex. Это непромокаемые, нервущиеся вещи, созданные из композитных нитей. Эта продукция в значительной мере основана на широком использовании нанотехнологий. У нас несколько деформированное представление, что нано — это что-то очень маленькое. Было большое количество спекуляций насчет нанотелефонов и т.п. Речь идет не об уменьшении размера того же телефона. Телефон должен быть таким, чтобы можно было видеть дисплей, удобно нажимать пальцем кнопки. Это же нонсенс, когда говорят, что он нано. На основе нанотехнологий должна быть создана интегральная схема, сложена из атомов так, чтобы быть еще более миниатюрной, и еще более насыщенной информационно. Иными словами, нанотехнологии — это создание любых макроматериалов путем манипулирования атомами и молекулами, конструирования из атомов и молекул. Речь идет о создании любых материалов, окружающих нас: строительных блоков, дорожных покрытий, тканей. При создании таких материалов на основе нового наноподхода можно рассчитать конструкцию и посмотреть, как каждый атом соприкасается с соседним и как зависят от этого ее свойства.

— Какие отрасли сейчас являются приоритетными, с точки зрения нанотехнологий?

- На самом деле надо четко понимать, что меняется парадигма, то есть логика направления развития науки. Мы переходим от анализа к синтезу. Мы поняли, как устроен мир, уже научились его синтезировать, а значит менять искусственно, например, искусственные кристаллы и пр. Вопрос в том, что нанотехнологии — это подход к конструированию материалов. А материал — это то, во что материализуется любая мысль в любой технологии. Если вы хотите запустить корабль на Марс, вам надо продумать из какого материала вы его сделаете, какое будет топливо — значит, опять материал. Вы хотите сделать костюм, который не будет рваться или бронежилет, который будет отражать пули, выпущенные из автомата Калашникова. Значит, это опять материал. Вы хотите создать какие-то продукты, лекарства — опять материал. То есть материал, материаловедение сегодня — это база для всей технологии. Ни одна область человеческой деятельности не развивается без материалов. Даже информационные технологии, которые эфемерны, все равно используют волоконную связь, интегральную схему внутри компьютера и т.д. Нет областей, в которых не использовали бы нанотехнологии. Наиболее важные: наноэлектроника — раз, материаловедение в широком смысле слова — два, медицина, медицинская диагностика и лекарства — это три. То, что называется drug design, targeting delivery, то есть дизайн лекарств и их целевая доставка к тому органу, который надо лечить.

— Это те области, где нанотехнологии позволяют не модифицировать старый продукт (носки были и до нанотехнологий), а создать принципиально новый продукт, которого в истории не было еще...

— Это же условный разговор. Вот, например, теннисная ракетка. Если раньше на нее натягивали бычьи жилы, потом полиэтиленовые лески и прочее, то сегодня она состоит из композитных волокон. Или спортивные лыжи и все остальное. Это принципиальный переход, на самом деле. Раньше лыжи выстругивали из доски, а сегодня они делаются из композитных веществ, то есть по нанотехнологическому рецепту. Продукт хоть и старый, но в то же время он принципиально новый, с принципиально новыми качествами. Такая деталь. После того, как пловец установил мировой рекорд, все обсуждают, в каком костюме он плыл, потому что свойства, которые нанонити придают плавательному костюму, меняют его радикально, позволяя ускориться и т.д. То есть речь идет о плавном изменении всех областей. Взять, например, targeting delivery. Сегодня прием лекарства — это ковровая бомбардировка. Вы лечите конкретный орган, воспаление на ногте, например, а травите печень, почки, принимая лекарства вовнутрь. А представьте себе, если вы будете иметь средство для целевой доставки лекарств, некий «контейнер», в который вы «пакуете» лекарство, и доставляете его к больному органу. И когда оно на месте, начинается лечение именно этого органа и длится оно столько, сколько нужно — день или месяц.

— Курчатовский институт занимается разработкой конкретных технологий на основе нанотехнологий. Вы могли бы об этом рассказать?

— Курчатовский институт представляет собой междисциплинарный многоцелевой научно–исследовательский центр. Это фактически первый в стране центр национальной лаборатории и институтов, который обладает такой мощной экспериментальной базой и кадровым потенциалом, каких в мире единицы. Под крышей Курчатовского института два десятка различных подразделений, которые перекрывают практически все существующие сегодня направления науки: от атомной энергетики до медицины, биологии. Имея такой мощный диверсифицированный по направлениям науки и техники потенциал, мы ведем исследования и разработки практически во всех возможных направлениях. Я вам приведу пример. В области атомной энергетики, используя нанотехнологии, мы работаем над созданием новых сплавов для корпусов атомных станций. Они будут работать дольше: вместо сегодняшних 40–50 лет до 100 лет. У них не будет наведенной радиоактивности. Это означает, что их можно после вывода из эксплуатации сразу пускать на переплавку. Мы работаем в области сверхпроводимости. Переход к сверхпроводимости позволит экономичным образом передавать электроэнергию от генерирующей мощности потребителю. Мы также работаем над созданием более эффективного топлива для атомных станций — это десятки направлений, лежащих только в сфере атомной энергетики. Наша специализация и в области атомно–водородной энергетики — создание топливных элементов, реакторных технологий, которые способны генерировать водород как топливо. Затем мы можем его запасать и использовать. Это чистые нанотехнологии. Мы работаем над безопасностью атомной энергетики. Вы представьте себе: атомный и водородный&

—Поясним, что водородная энергетика — это тоже понятие будущего&

— Конечно. Но, тем не менее, вы понимаете, что водородная энергетика, как энергетика, помимо всего прочего крайне опасна, потому что смесь водорода с кислородом — это взрывоопасный гремучий газ. Малейшая разгерметизация, и все взрывается. Поэтому переход на словах понятный и простой, а в реальности это сложнейшее дело, основанное на разработках, выработках стандартов, и так далее. Мы создаем уникальные методы диагностики. У нас есть специализированный синхротронный источник, каких в Европе всего полтора десятка, мирового класса установки и нейтронный исследовательский реактор. Например, для того чтобы создавать нанотехнологии, технологии атомно-молекулярного конструирования, вы должны точно видеть, как и куда двигаются атомы. Для этого существуют синхротроны. Это рентгеновское излучение, которое генерируется в ускорителе, но его яркость в миллионы раз больше, чем обычный рентгеновский пучок. Таким образом вы можете видеть отдельный атом, как он двигается в организме, проникает через клеточные мембраны...

— Вы сейчас говорите о конкретных технологиях, которые имеют промышленное применение либо в ближайшем будущем, либо в чуть более отдаленном. Можно ли говорить о том, что Курчатовский центр является неким симбиозом науки и инновационной экономики как таковой, и насколько это адекватно тем требованиям мирового рынка, которые он предъявляет к этому инновационному процессу?

— Вы знаете, очень важны исторические аналогии. Скажем, атомный проект — успех его был связан с тем, что у нас был создан Курчатовский институт как многопрофильная организация высокого уровня. Это первое. И второе: в Курчатском институте всегда исследования проводились от идеи до конечного продукта — это было главное. И сейчас указ президента преследует цель создания научного центра Российской федерации, который по закону может проводить все исследования от идеи до конечного продукта. Потому что сегодня запуск инновационных механизмов связан со следующей вещью. У нас по Гражданскому кодексу существует разного типа юридические лица, например, федеральные государственные учреждения, каковым является в настоящее время Курчатский институт. Они живут за счет бюджетных средств — могут получать бюджетные деньги, проводить исследования в рамках бюджетных смет, но не имеют права ни создавать структур, ни вносить деньги, собственность и так далее. С другой стороны есть акционер...

— А продать результаты, технологическую разработку, патент и так далее они могут или нет?

— Это сложный вопрос — превращение идеи в некий предрыночный продукт. Это одна задача, она решается в рамках научных учреждений. А второй вопрос, как бы отчуждение этой собственности или, говоря сухим формальным языком, введение созданной за бюджетные деньги интеллектуальной собственности в хозяйственный оборот. Это уже другое. Потому что создали вы эту собственность в рамках института на бюджетные деньги, а теперь некая коммерческая структура ее забирает и пользуется плодами. Мы, конечно, как налогоплательщики получаем все, но тем не менее, есть законодательство соответствующее, позитивное, но теперь нужна конкретная практика уточнения этих моментов.

— А вот, собственно, научно фантастический вопрос. Скажите, пожалуйста, какие совершенно новые товары, явления, не знаю, биороботы появятся в результате применения нанотехнологий и где они появятся впервые?

— Если говорить о роботах, то это никакая не фантастика. У нас в Курчатском институте совместно с Бауманским техническим университетом создан мини–робот, биоробот. Сейчас мы проводим его испытания. Он предназначен для движения внутри кровеносных сосудов человека. Представляете его размер? Он двигается там, он может видеть возможный тромб, бляшки и прочее, перемещаться, передавать сигнал. Следующая задача — снабдить его некими хирургическими свойствами, как у землеройной машины, чтобы он мог еще и корректировать то, что видит. Вот вам простой пример. И вторая очень важная вещь. Программа нанотехнологии — это атомно–молекулярное конструирование любых вещей — значит создание новых рынков товаров, а это, в свою очередь, приведет к изменению способа производства вследствие полной дематериализации и уменьшения ресурса затратности. А изменится способ производства, изменится экономический уклад. Изменение экономического уклада меняет сразу социально–экономический уклад общества. И в этом смысле не очень многие страны попадут в ХХI веке в новое нанотехнологическое сообщество. Это очень тонкий вопрос. Еще одна задача нанотехнологии — запуск будущего. Речь идет о следующем. Мы очень близко подошли к тому, чтобы понимать, как устроена живая природа, но мы ее скопировать впрямую пока не можем. Самый совершенный компьютер — это наш мозг, но до сих пор нет искусственного мозга. Почему? Потому что в белковой молекуле, из которой состоит живой организм, сотни тысяч атомов, а в кристалле кремния, который лежит в основе всей микроэлектроники, всего восемь. Вот человечество 60 лет и играет с моделькой, где восемь атомов. За это время мы расшифровали структуру белков и подошли вплотную к тому, чтобы скомбинировать наши технологические достижения (в первую очередь, твердотельная электроника) со знаниями в области живой природы. Что это означает по–русски? Вот что такое глаз? Это,с одной стороны, уникальный оптический прибор, а с другой стороны, фоточувствительный белок — родопсин. Сегодня мы не можем сделать искусственный глаз, но уже гибридный глаз (я утрирую, это не точный научный пример, но очень понятный слушателям) мы легко можем сделать. Мы берем, грубо говоря, интегральную схему, на которую должны положить слой в виде этого белка фото–родопсина, и обработка сигнала будет не в мозгу, а в этой схеме. И сейчас мы создаем возможности для быстрого продвижения по пути создания гибридных материалов и гибридных устройств, а это означает появление принципиально новой оптической аппаратуры, аудиоаппаратуры, принципиально новых сенсоров и так далее.

— Вы не разу не упомянули собственно информационную технологию, то есть новые устройства. Это не наша часть нанотехнологического пирога?

— Нет, это наша часть. Сегодня Россию называют в мире абсолютно устойчиво «Домом интеллектуальной моды мира». Это очень просто. Все самые крупные проекты, которые реализуются сегодня в мире, вышли из Советского Союза и из России. Первое. Атомная энергетика, ренессанс которой мы сейчас видим. Первая атомная станция была создана в 1954 году Курчатовым в Обнинске. То есть мы — родоначальники атомной энергетики. Будущее энергетики связано с запуском так называемого «искусственного солнца», международным термоядерным реактором ITER, который начали строить на юге Франции под Ниццей. Идея, лежащая в его основе — это Токамак, который впервые был создан, придуман в стенах Курчатовского института. Крупнейший проект, реализуемый сегодня в Европе — европейский рентгеновский лазер свободных электронов X-ray Free Electron Laser стоимостью более миллиарда долларов. Это идея советских ученых, это все нами придумано. И сегодня Россия впервые является мощнейшей частью этого проекта. Мы платим туда четверть стоимости, мы полноценно там присутствуем. Мы всегда все придумывали, и мир сегодня живет по нашим придумкам. Я позволю себе сказать глобально.

— Но не по технологиям?

— Нет, и по технологиям. Но вопрос заключается в том, что мы научились придумывать и разрабатывать, а теперь надо научиться зарабатывать. И это связано с тем, что у нас в Советском Союзе существовала инновационная экономика высшего толка. Мы создали самые наукоемкие рынки мира. Рынок атомной энергетики, рынок космический. Но они были ориентированны в основном на проблемы национальной безопасности, и рыночный компонент нас не интересовал. Сегодня мы должны достроить эти вещи, базируясь на наших преимуществах. И хочу закончить следующим. Понимаете, не совсем правильно противопоставление сырьевой и инновационной экономики. Мы сегодня живем на сырьевой экономике, но сырьевая экономика она глубоко инновационна: разведка, добыча, переработка. Наша задача в том, чтобы усилить свои конкурентные преимущества именно в тех областях, где мы сильны. И нанотехнологии позволят эффективно продвигаться по этому пути.

Рекомендуем:

  • Фотоистории