Сергей Колесников, «Технониколь»: «Наши рабочие к 2032 году будут получать в твердой валюте не меньше, чем немецкие»

Сергей Колесников: Вы знаете, сейчас очень низкая безработица, и бизнес и государственные органы власти чувствуют дефицит кадров. Официально безработица держится уже на очень низком уровне три года — в районе 2,1-2,2%. В частности, наша компания индексировала за эти три года зарплату примерно на 60%. И с учетом крепкого рубля реальные доходы нашей компании тоже растут. И, допустим, зарплата на складе превышает 110 тысяч рублей. Мы видим, что зарплаты будут расти дальше. Естественно, это подталкивает нас к внедрению автоматизированных комплексов на производстве, что мы всегда делали, поскольку производительность труда у нас всегда была краеугольным камнем в нашей структуре, нашим главным показателем. Но это же не только производство, это в том числе и складские операции: разгрузка, хранение сырья или комплектующих, соответственно комплектация заказов и погрузка на автомобили. Казалось бы, простой процесс, а там тоже много чего можно автоматизировать. Прежде всего нужно установить систему WMS — Warehouse Management System — для того, чтобы все продукты, выпущенные с QR-кодом или с IKN, размещались в строго понятных для программного продукта и для человека ячейках, и дальше уже на этой базе можно запускать роботов. Продукцию, выпущенную на линиях, упакованную тоже роботами автоматически, робот может доставлять до ячейки и ставить в ячейку хранения.

Сергей Колесников: Это стоит с точки зрения окупаемости четыре-пять лет. Но сложность заключается в том, что это не просто купил, как холодильник, и поставил. Это требует больших организационных изменений. Это требует цифровой модели постановки, естественно, цифровых решений, потому что сам по себе робот не знает, куда ехать, не знает, откуда что брать, и без цифровой инфраструктуры он это сделать не может. Вы можете купить робота, вы можете купить погрузчик роботизированный. Но КПД его использования будет нулевым. Это бессмыслица. Поэтому роботизация — мощный инструмент повышения производительности труда в умелых руках. Она требует серьезной поддержки и цифровизации. Собственно говоря, почему я сегодня с «Яндексом» подписываю соглашение.

Сергей Колесников: Это очень хороший вопрос, и на этот вопрос очень много видных спикеров высказывались, начиная от Германа Грефа заканчивая министрами. Я думаю, конечно же, это высокая ключевая ставка, поскольку роботы стоят денег, и это финансовые операции, связанные с покупкой основных фондов. Конечно, мешает недоступность финансовых ресурсов: если у вас нет своих денег, то вам, наверное, не стоит идти в банк. Под 20% годовых этот проект, скорее всего, не окупится, и вам придется терпеть, повышать зарплату и терпеть до тех пор, пока не появится окно возможностей.

Сергей Колесников: Это также хороший следующий вопрос. Следующим вопросом является доступность этой техники. Это интеграторы, это инжиниринговые компании, которые могут эти решения интегрировать в ваше производство. Они занимаются постановкой роботизированных решений конкретно под вашу технологию, под ваши технологические линии. А фундаментально выше по течению создания стоимости находятся уже непосредственно сами роботы, которые чаще всего изготавливались раньше в Германии, сейчас это китайские роботы. Все решения, которые мы сейчас покупаем у российских интеграторов или сами собираем в собственном инженерном центре, основаны на роботах, произведенных непосредственно в Китае. Мы сами роботов производим мало. Еще одной точкой приложения усилий, конечно же, является увеличение количества компаний, занимающихся роботизацией. Ну и было бы здорово, если бы и роботов мы сами производили. У нас некоторые профессии, такие как курьер, водитель такси, сотрудник ПВЗ, не облагаются налогами, и большинство маркетплейсов платят всего лишь 6% с их труда, поскольку они самозанятые. И это «серая» зона. И даже в моих дискуссиях с коллегами из ФНС я чувствую, что у них тоже есть колебания. Сейчас уже 15,7 млн самозанятых из 56 млн трудовой силы. А если их будет все 56? А кто будет платить, извините, налоги? Кто будет платить отчисления в соцфонды?

Сергей Колесников: Это очень поверхностный взгляд. Маркетплейсы используют людей в том числе на складах. У нас несколько людей ушли со склада, ушли работать в Wildberries и в Ozon. Я со своей зарплаты плачу 48% сверху налогов. А мои конкуренты платят 6%. Вот я занимаюсь лыжами. Если я буду бежать 6 километров, а любой чемпион мира побежит 48 километров, поверьте мне, я обгоню, схожу пообедаю, финиширую и буду всегда стоять на первом месте.

Сергей Колесников: Конечно. То есть если я плачу 120 тысяч рублей сотруднику, то я сверху заплачу еще примерно 50 тысяч рублей с лишним. А мои конкуренты заплатят всего лишь 8 тысяч рублей. В итоге у них расходы 128 тысяч рублей, а у меня 180 тысяч рублей. А работники, в принципе, делают одну и ту же операцию. Поэтому, конечно же, маркетплейсы имеют привилегированную ситуацию и перетягивают работников на себя. Если бы у нас было 20 млн лишних работников, у нас безработица была бы 10%. Эта тема бы вообще бы не поднималась. Ну и пусть все работают, но это же не так. У нас появились теперь самозанятые бригадиры на стройках, у нас появились самозанятые клининговые компании, появились повара. Понятие «самозанятый» распространяется, расползается. А чем мы хуже? Да, у нас был соблазн, мы обсуждали с финансовым директором, она сказала: «Мы этого делать не будем до последнего». То есть это вопрос, может быть, жизни и смерти. Но пока мы можем выживать без этого, мы этого делать не будем, поскольку понимаем, что это риски. Почему мы это говорим? Потому что мы конкурируем за кадры. Получается, курьер в моей компании облагается налогами полностью, а курьер в другой компании облагается не полностью. Вот странная логика, но одна и та же профессия приводит к тому, что в одних компаниях это платится, в других не платится. Раз мы конкурируем за кадры, то желательно условие сделать. На мой взгляд, режим самозанятых был придуман для того, чтобы им пользовались репетиторы, домработники, учителя, парикмахеры, которые оказывают услуги для частных лиц. Вот частник — пожалуйста. Как только вы начинаете работать на компании, на юрлица, то по большому счету это трудовые отношения. Если внести такую простую ясность, то было бы все очень понятно. Если вы самозанятый, работаете с частным лицом, пожалуйста, платите 4%. Как только вы начинаете работать на компании, особенно крупные компании, давайте честно признаемся: это трудовые отношения. Потому что на складе вы не сможете быть самозанятым, вас обеспечивают IT-системы, вам дают инструменты, вам дают заказы. И все это ничем не отличается от нашего склада. Поэтому это, естественно, трудовые отношения. Есть только два пола: мужчина и женщина. Все остальное — блуд. И об этом, собственно, наша ценностная речь. Самозанятые на складах — это такой же блуд.

Сергей Колесников: Основной посыл, который я слышу от ФНС, то, что, если мы сейчас уберем режим самозанятых, самозанятые перестанут вообще что-либо платить. Это очень дискуссионный вопрос, я, честно говоря, сложно себе представляю, как водитель «Яндекс Такси» сможет найти клиента без Go. Или как человек, работающий на складе, сможет работать без крупной компании.

Сергей Колесников: На фоне большого дефицита кадров, который будет только увеличиваться, с учетом того, что все-таки, надеюсь, ставка упадет и рост экономики начнется, я ожидаю, что зарплаты для нашей компании через четыре года для рабочего будут свыше 200 тысяч рублей, а инженеры будут получать 350 тысяч рублей. Я уже поставил своим коллегам ставку, что наши рабочие в 2032 году будут получать в твердой валюте не меньше, чем немецкие рабочие. И отсюда, естественно, очень высокий посыл на роботизацию. И разумные конкурентные условия среди работодателей, мы конкурируем за кадры, это так. И нельзя это отрицать.

Сергей Колесников: Мы изначально уже лет 15 назад приняли для себя решение, что мы будем устанавливать и строить предприятия очень-очень высокоавтоматизированные, и мы, собственно говоря, эту политику не меняли. Сейчас мы двигаемся в те области, которые остались без особого внимания, — это автоматизация складских операций. Как я уже сказал, мы везде ставим WMS, везде стараемся ставить роботов, автоматические погрузчики, которые будут забирать продукцию с производственной линии, которая автоматически упаковывается, и размещать на складах, либо в крытых помещениях, либо на улице. И там мы ставим точную систему геолокации, поскольку складские ячейки нарисованы на асфальте. И дальше следующая операция — забирать эту продукцию роботом из ячейки и довозить ее до места погрузки. И человек будет занят только непосредственно при погрузке автомашины. Поскольку роботу пока мы боимся это доверить. Вот это следующий этап, которым мы занимаемся.

Сергей Колесников: Да, я не спорю, но у нас есть долги по CAPEX. Мы видим необходимые вещи, связанные с модернизацией оборудования. Некоторому оборудованию уже 15-20 лет, и это хорошее окно возможностей, когда есть возможность установить хотя бы одну линию и полностью ее заменить на новые агрегаты. Плюс мы видим, что ужесточаются требования по части природонадзорного законодательства, есть потребность устанавливать новое оборудование или менять его. По водоочистке, по воздухоочистке мы уже полностью перешли на нулевой или даже отрицательный цикл. Мы можем принимать даже отходы от других производств, от наших клиентов. Сами мы уже ничего не вывозим на в виде бытовых отходов, твердых отходов, на полигоны ничего не возим, мы все полностью перерабатываем.

Сергей Колесников: Конечно же, 2023-2024 годы позволили нам заработать, скажем так, выше исторической нормы, но и сейчас мы прибыльная компания. Май месяц прошел с очень хорошим спросом, и данные мая показывают, что, ну, во всяком случае, в мае мы продали даже чуть больше, чем мае прошлого года, и это обнадеживает. Строительный сезон начался. Первые три месяца были из-за погоды очень тяжелыми, а за май данные были очень сильные, поэтому строительный рынок потихонечку в сегменте промышленного, гражданского строительства оживает, первые признаки показывают, что стройка не умерла. И ИЖС, индивидуальное жилищное строительство, очень под сильным давлением, поскольку мы понимаем, что депозиты населения выросли с 52 трлн рублей до 65 трлн рублей.

Сергей Колесников: Ну да, это все зависит от ставки. Если ставка будет снижаться, я надеюсь, часть этого капитала уйдет в потребление, в том числе инвестиционных товаров, таких как машины и дома.

Сергей Колесников: С 2019 по 2023 год мы признавались четыре года подряд самой динамично растущей компании в Италии. Попадали в топ-400 самых быстрорастущих компаний. Поэтому российский менеджмент, российская школа управления заслуживает внимания, и я хочу, чтобы наши российские управленцы ценили себя. Мы можем работать не только в России, мы можем работать в том числе и в Европе и доказывать, что мы можем конкурировать с европейцами, с французами, итальянцами. И пусть эти слова в нынешнее нелегкое время поддержат и придадут нам уверенности в том, что мы справимся. По Польше мы 29 мая 2023 года попали под польские санкции. После этого наше предприятие было отобрано и продано. А деньги мы за это не получили. Собственно, вот и рассказывать особо нечего.

Сергей Колесников: В Италии и Германии мы заводы успели продать.

Сергей Колесников: Не знаю, отобрали бы или нет, все-таки разные страны и разная степень русофобии. В Германии, Италии мы продали предприятие и нашли покупателя, мы с ним хорошо знакомы, желаем ему удачи всячески в бизнесе. С Польшей, да, насколько я знаю, польские власти отобрали у всех российских собственников всю собственность.

Сергей Колесников: Не знаю, конфисковали, и до свидания. Конечно, первые года-два я стрессовал по этому поводу, сейчас отпустило. Как говорится, жизнь продолжается. Мы сейчас смотрим на восток, на юг, мы развиваемся, у нас есть новые проекты.

Сергей Колесников: Пусть работают.

Сергей Колесников: Ну, я не могу прощать или не прощать, но в конечном счете не они же принимали решение.

Сергей Колесников: Несмотря ни на что, я коллегам желаю удачи.