В 2022 и 2023 годах семеро выходцев из Грузии украли около двух сотен ценных изданий русских классиков. География их преступлений охватывает Францию, Швейцарию, Германию, Финляндию, Польшу и балтийские страны. Двое обвиняемых уже отбывают наказание по этому делу в Эстонии и Литве, еще двое — в международном розыске, их судят заочно, остальные предстанут перед обвинением в Париже.

Один из эпизодов ограблений описывает французская Le Monde. В октябре 2023-го 56-летний Валериан Ражоеви, букинист из Тбилиси, пришел в библиотеку Высшей нормальной школы Лиона под видом ученого, который пишет докторскую по Александру Пушкину. По-французски не говорил, по телефону ему все переводила сестра. Выданные библиотекой 14 редчайших изданий поэта он сфотографировал со всех сторон, сделал записи в блокноте и многократно кому-то звонил.

Через несколько дней то же самое он проделал с изданиями других русских классиков в Национальной библиотеке Франции. Там его поведение привлекло внимание, а спустя месяц обнаружилась пропажа ценных изданий Баратынского, двух первых изданий Лермонтова и шести томов того же Пушкина первой четверти XIX века. Эти потери оцениваются в 650 тысяч евро. Примечательно, что украденные книги грабитель заменил муляжами — с состаренными страницами и точными копиями обложек.

Помимо редких, в том числе прижизненных изданий признанных классиков, в списке украденного группировкой фигурируют и книги более современных авторов — например, футуриста Алексея Крученых, который на Западе, по словам экспертов, ценится больше, чем в России.

Некоторые иностранные СМИ высказывают предположение, что экземпляры могли предназначаться для российского рынка. Это подтверждал в своих показаниях на суде в 2025 году и один из преступников. По его словам, операцию финансировал некий московский торговец редкими книгами. Однако существенных доказательств этой версии не приводится.

Краденые экземпляры на рынке антиквариата особой ценности не представляют, указывает эксперт антикварной книги Екатерина Кухто:

Екатерина Кухто эксперт антикварной книги «В таком количестве книги с библиотечными штампами, книги такого качества нельзя продать за те деньги, сколько стоят эти книги без печатей. Во-вторых, я не представляю себе большого количества людей, которые бы хотели их купить. Дело в том, что по профессиональным сообществам были распространены списки украденных книг. В этих списках фигурируют одни и те же книги, одни и те же издания. Надеяться на то, что они найдут пять или шесть человек, которые хотят купить книги с печатью Национальной библиотеки Франции, не приходится. Получается, что книги после того, как их сдавали, не просматривались библиотеками в момент сдачи, а, следовательно, не был хорошо прописан порядок обращения с редкими книгами. Либо библиотека не считала эту книгу редкой — до тех пор пока ее не украли, либо библиотеке неплохо было бы поменять что-то в процедуре».

Распространение списка украденных изданий внутри профессионального сообщества значительно затруднило их легальную продажу — потенциальные покупатели стали более внимательны. Вопрос здесь, скорее всего, в слабом планировании и плохом знании рынка.

Высказывается предположение, что незадачливых грабителей мог вдохновить оглушительный успех изданий русских классиков на антикварном рынке, когда в 2019 году на аукционе Christie's в Лондоне первое издание «Евгения Онегина» ушло с молотка за 467 тысяч фунтов стерлингов. Продолжает букинист Юрий Лучников:

Юрий Лучников букинист «И Sotheby's, и Christie's с удовольствием берут русские лоты, но никто продавать это не станет. Если это утащено из библиотеки, тем более там надо подчищать, существует целая система вывода печати. С высокой степенью вероятности, должен быть клиент. Большое количество коллекций мы не видим. Мы узнаем о них случайно. Они поступают на рынок после смерти коллекционера».

Судебное разбирательство в Париже пройдет с 9 по 12 июня. В числе прочего, как подчеркивают зарубежные СМИ, суд определит, участвовала ли Россия в этих кражах. Как говорят эксперты рынка антикварных книг, акцент в этой истории сильно сместился. «Операция Пушкин» могла стать яркой иллюстрацией необходимости защиты ценных книг, а в итоге оказалась почвой для политических спекуляций.