О ключевой ставке, прорывных технологиях, рынке электронной коммерции и развитии культуры долгосрочных сбережений рассказал первый заместитель председателя правления «Сбера» Кирилл Царев.
Поговорим про розничный рынок. Есть базовые вопросы: снижение ключевой ставки и ставок по депозитам. Последние данные указывают на то, что небольшие вклады стали сокращаться, а крупные, наоборот, прирастать. Однако в целом больших изменений по депозитам нет. Какое у вас мнение по этому вопросу?
Кирилл Царев: Мы такой тенденции не видим — именно что вклады до миллиона сокращаются, а крупные чеки растут. Здесь стоит прежде всего сказать следующее: пока на горизонте года мы видим в целом устойчивый прирост вкладов и денег населения в банках. Но да, последние два месяца — апрель и май — мы видим определенную тенденцию к сокращению, причем минимальную: на 10 базисных пунктов по депозитам.
Но здесь надо учитывать элемент сезонности, потому что у нас традиционно большой приток вкладов в декабре и частично в январе — когда люди получают премии.
А летом деньги тратят?
Кирилл Царев: Что-то тратят сразу, что-то откладывают — в том числе на срок два-три-четыре месяца. И традиционно в апреле-мае у нас большое количество оканчивающихся депозитов, и часть клиентов либо продлевают их на новый срок, либо направляют деньги куда-то дальше. Но в целом тенденция понятна: пока мы видим, что никаких глобальных изменений не происходит.
Этим многие пугали — что начнут снижаться ключевая ставка и депозитные ставки и произойдет какой-то выход из банков. Неизвестно куда, правда…
Кирилл Царев: Первое, на что я бы обратил внимание, — это на понятие реальной ставки. Есть номинальная ставка «ключа», а есть реальная — это номинальная минус инфляция. И поскольку реальная процентная ставка высокая, то даже сейчас депозиты с точки зрения инструмента остаются крайне выгодным продуктом. Поэтому я думаю, что сберегательная модель в целом сохранится. Безусловно, какое-то количество клиентов захотят инвестировать — в том числе пойдут на рынок акций.
А какая динамика на рынке акций?
Кирилл Царев: Динамика пока не сильно радует. Но, говоря об инвестициях, я имею в виду весь рынок ценных бумаг.
Пройдемся по отдельным продуктам. Финансовые чиновники часто говорят: надо вовлекать людей в долгосрочные сбережения. С каким успехом сейчас развивается программа? И почему на нее есть спрос?
Кирилл Царев: Программа долгосрочных сбережений оказалась востребованной. Люди поверили в новый инструмент: только в «СберНПФ» ее открыли более 8 млн человек. Главный драйвер спроса — конечно, господдержка. У программы понятная механика и ощутимая выгода, поэтому люди готовы в нее заходить.
В 2026 году интерес к ПДС продолжает расти. За январь-май объем личных взносов увеличился в 1,6 раза по сравнению с тем же периодом прошлого года. Активнее подключается молодежь: число участников 18-35 лет выросло на 38%. Для нового финансового инструмента это логичный этап развития. Сначала в программу пришли люди, которые могли быстрее других получить выгоду. Затем подключились остальные: когда увидели, что это работает и дает реальную отдачу.
Мы видим, что те, кто строит долгосрочную стратегию, обычно выигрывают больше: выгоднее зарабатывать на сложном проценте и налоговых льготах, а не своими силами. Сегодня для многих ПДС оказывается первым опытом длинных вложений. Программа уже завоевала доверие, поэтому сейчас так важно сохранить ее параметры и избегать резких изменений.
Для граждан вложенные в ПДС деньги оказываются неликвидными на определенный срок…
Кирилл Царев: Вложения в ПДС действительно ориентированы на 15 лет. Для создания выгоды в моменте в ПДС есть налоговый вычет: за личные взносы в программу можно ежегодно возвращать до 52 тысяч рублей при ставке НДФЛ 13%. При этом люди среднего возраста смогут получить доступ к деньгам немного раньше: с 55 лет для женщин и с 60 лет для мужчин. Главное — копить с программой не меньше пяти лет, чтобы сохранить все налоговые льготы. Дальше этот период будет постепенно увеличиваться. Дополнительно программа предусматривает снятие без потерь для оплаты дорогостоящего лечения и при потере кормильца.
А ПДС в долгосроке гарантирует ставку?
Кирилл Царев: В ПДС нет гарантированной ставки. По сути, это, с одной стороны, вопрос эффективности управления, с другой — определенных правил по тому, как средства могут размещаться. Главное здесь: деньги точно будут сохранены, а на длинном горизонте НПФ обгоняют инфляцию. И тут, наверное, всегда встает вопрос, как выбрать партнера, который лучше сможет этими вложениями управлять эффективно.
К текущим делам. Снижение ставки постепенное — как влияет на розничное кредитование, в особенности на ипотеку? Ставка пока высокая, но ипотека — дело долгое…
Кирилл Царев: Вот видите: про ипотеку вы сразу говорите — «дело долгое», а по ПДС у вас еще были сомнения? На самом деле мы видим, что спрос и доля рыночной ипотеки начинают расти. Здесь есть четкая связь: по мере снижения ставки мы будем видеть постепенное увеличение спроса на рыночную ипотеку.
Оно постепенное, линейное — или нарастает?
Кирилл Царев: Нарастает. Если в прошлом году доля рыночной ипотеки была примерно 14%, то сейчас мы видим, что она постепенно возвращается примерно к 40%. Поэтому я думаю, что по мере снижения ставок доля рыночной ипотеки будет продолжать расти.
А если говорить не про ипотеку, а про рынок розничного кредитования? Уже чувствуется влияние снижения ключевой ставки на спрос клиентов?
Кирилл Царев: Снижение ключевой ставки создает условия для снижения ставок по кредитам, и банки уже начали корректировать свои предложения для клиентов. С начала года ключевая ставка снизилась на 1,5 процентного пункта — с 16% до 14,5%. Соответственно, мы также снизили минимальную ставку по рефинансированию потребительских кредитов на 1,5 процентного пункта — с 18,9% до 17,4%.
Мы уже видим реакцию клиентов. По мере снижения ставок спрос на кредиты постепенно растет. Так, в мае объем выдач потребительских кредитов в «Сбере» увеличился на 10% по сравнению с апрелем и почти в три раза по сравнению с маем прошлого года. Пока говорить о полном восстановлении рынка рано, но тренд на оживление кредитной активности уже заметен.
Самая популярная тема последних дней — онлайн-ретейл. На форуме прозвучала очень яркая цитата зампреда ЦБ Чистюхина в отношении банкинга маркетплейсов: «Нельзя же все в один рот». Он сказал, что ЦБ будет с этим бороться. Пока неизвестно какими способами. Известна, с другой стороны, позиция крупнейших банков, которые начиная с прошлой осени протестуют против целого ряда практик, сложившихся в этой сфере. Эта история — для «Сбера» как крупнейшего банка и эквайера, проводника торговых платежей, она представляет серьезный вызов?
Кирилл Царев: Мне кажется, что развитие e-com и как явления, и как индустрии — важное и знаковое для всей экономики. Поэтому, безусловно, для нас как одного из участников это тоже важное направление. То, что обсуждается, — это вопрос понятных и прозрачных правил и, скажем так, относительно схожих условий регулирования. У нас есть офлайн-ретейл, есть онлайн-ретейл. И если офлайн-ретейл в каком-то смысле, наверное, даже зарегулирован, то онлайн-ретейл, возможно, недорегулирован. Но я не призываю его непременно дорегулировать. Вопрос первый — в том, что должен присутствовать регуляторный арбитраж между двумя видами ретейла. Второй момент — это исполнение и трактовка тех правил, которые существуют. Например, для офлайн-ретейла есть правило о том, что цена должна быть одинаковой и не должна зависеть от формы оплаты. Мне кажется, многие дискуссии, которые сейчас идут, — именно в нюансах трактования тех или иных подзаконных актов.
А нет ощущения, что в целом банки начинают — пока ситуация такова, какова она есть — партнериться с разными торговыми сетями, особенно в сфере онлайн-ретейла и доставки? Создавать партнерские льготные программы?
Кирилл Царев: Мне кажется, это вполне нормально. Напомню, что такие же партнерские программы были и есть в офлайне, в других индустриях — например, с авиакомпаниями. Есть понятие кобрендинговой карты, совместные акции, это нормальный эволюционный путь развития.
А такая же практика в отношении онлайн-ретейла — она возможна?
Кирилл Царев: Мне кажется, мы сейчас находимся в периоде выработки правил. Появляются какие-то примеры — одни более удачные, другие менее. Поэтому сейчас мы наблюдаем за периодом формирования этих практик, и за несколько лет они точно сложатся — посмотрим, каким будет ландшафт по результату.
Если смотреть шире — как вообще меняется рынок эквайринга? Все-таки онлайн-торговля растет быстрее традиционного ретейла.
Кирилл Царев: Сегодня рынок эквайринга развивается прежде всего за счет омниканальных сценариев оплаты. Клиенты ожидают одинаково удобного платежного опыта как в интернете, так и в физических точках продаж. Поэтому растет спрос на комплексные решения, которые объединяют торговый и интернет-эквайринг, QR-платежи и другие цифровые инструменты.
«Сбер» остается крупнейшим эквайером страны. Если посмотреть на динамику последних десяти лет, наша доля на рынке торгового эквайринга выросла с 58% до 77%. Это отражает и развитие платежной инфраструктуры, и рост популярности безналичных способов оплаты.
При этом мы видим и новые вызовы для бизнеса. Например, изменения налогового регулирования делают вопрос стоимости эквайринга более чувствительным для части предпринимателей. Поэтому для компаний с оборотом до 20 млн рублей в год мы компенсируем 50% НДС по комиссии за торговый эквайринг, чтобы снизить нагрузку на малый бизнес.
«Сбер» — крупнейший эквайер в стране в офлайн-торговле. Никогда не приходило в голову создать следующую схему: если вы платите картой «Сбера» через эквайринг «Сбера», то получаете еще какую-то скидку в магазине?
Кирилл Царев: В эквайринге есть целый набор правил и взаимодействий. По сути, есть банк эмитента карт и банк эквайера. Да, бывает, что и на той, и на другой стороне оказывается «Сбер», — но правила регулируются платежной системой, а не «Сбером». Здесь правила давно сформированы, они очень прозрачные и понятные. У каждого типа торговой точки есть свой код мерчанта — соответственно, и правила по тому, сколько начисляется банку-эмитенту и сколько удерживается банком-эквайером в виде комиссии. Поэтому этот путь в свое время был пройден. И в электронной коммерции мы сейчас просто наблюдаем…
Эти правила можно просто перенести на электронную коммерцию — как с эквайрингом?
Кирилл Царев: Думаю, лишь частично, потому что в электронной коммерции у вас есть возможность привлекать большое количество банков-эквайеров и предлагать клиенту в онлайне выпустить карту или использовать кошелек и так далее. Появляется другая широта — что хорошо. Но дальше вопрос в правильном управлении и в той самой прозрачности, о которой сегодня говорили.
Все кругом теперь платят чаевые с помощью специальных безналичных приложений, и все больше банков этим занимаются. При этом в этих сервисах какие-то адские комиссии. Конкуренция вроде бы есть. Мне кажется, это безумно маржинальный и прибыльный бизнес — прием безналичных чаевых.
Кирилл Царев: Точно не самый маржинальный — и здесь, мне кажется, два важных аспекта. Первый: в этом бизнесе, в его формировании, присутствует свой процессинг, свое администрирование всех этих чаевых. Это несет определенные расходы для любого из операторов. А по поводу ставок — я думаю, это вопрос поэтапного развития.
Напомню, что в какой-то момент у одного из игроков — не у нас — доля была 70 с лишним процентов. Поэтому как раз сейчас, когда конкуренция нарастает и комиссии снижаются.
По сравнению с эквайрингом — они сильно выше.
Кирилл Царев: Безусловно, но еще раз: в эквайринге у вас совершенно по-другому выглядит и процесс, и расходы с точки зрения администрирования и управления отдельным процессингом — потому что здесь вы предоставляете другой перечень услуг каждому из участников, которые вовлечены. Но, опять же, я считаю, что здесь все решит рынок. По мере того как количество игроков будет расти, конкуренция будет нарастать, комиссии будут снижаться.
Тот, кто приходит первым или вторым, старается возместить инвестиции, потраченные на разработку системы и создание продукта. Потом, по мере того как технология становится все более коммодити, а вы не можете придумать дополнительные сервисы, постепенно начинается только ценовая конкуренция. И соответственно, любая технология постепенно становится все более доступной.
Кстати, о технологиях. Несколько лет назад все говорили про оплату лицом как про эксперимент. Сейчас это уже массовый сервис или пока история для энтузиастов?
Кирилл Царев: Мы видим очень высокий интерес клиентов к новым платежным технологиям. Например, оплатой по биометрии уже воспользовались более 6 млн человек. Только с начала 2026 года было совершено свыше 70 млн таких операций.
Это хороший показатель того, что биометрические платежи постепенно переходят из категории технологических новинок в категорию привычных платежных сценариев. Для клиента главный критерий — удобство.
Сейчас мы видим, что люди начинают использовать оплату по биометрии не как разовую демонстрацию технологии, а как обычный способ оплаты в ежедневных сценариях.