Генеральный директор Finn Flare Ксения Рясова в настоящий момент оценивает потери своей компании от атак на логистическую сеть Wildberries уже в 100 млн рублей. В интервью Бизнес ФМ она рассказала о поддержке со стороны покупателей и о том, как продавцам справиться с этой тяжелой ситуацией.

Сегодня у нас, к сожалению, опять самая горящая во всех смыслах этого слова тема — продолжающиеся атаки беспилотников на склады Wildberries. А с нами гендиректор Finn Flare Ксения Рясова, чья компания от прошлых атак уже потеряла товаров на 100 млн рублей. Ранее в нашем эфире вы рекомендовали селлерам не забирать товары со складов Wildberries. И все звучало логично, потому что в суете на перемещениях селлер больше потеряет. Он быстрее мог бы продать свои товары. Но склады продолжают атаковать, а товары продолжают гореть. Ваша точка зрения не изменилась?
Ксения Рясова: Просто если товара очень много, например, если товар был завезен на весь сезон осень-зима, то это имело смысл. Но если товар поставлялся так, как это делала компания Finn Flare, осторожно, аккуратно, на две-три недели продаж, то это было абсолютно бессмысленно, потому что Wildberries быстро бы товар не собрала и не вывезла. У нее сейчас в приоритете отгружать товар покупателям. И поэтому вряд ли бы что-то изменилось. Мы просто дали скидки, Wildberries дала СПП (скидка постоянного покупателя. — Прим. БФМ), и товар, который остался на складах, продается очень быстро, его осталось на одну неделю оборачиваемости.
Как вы оцените первую реакцию площадки на все эти печальные события именно как селлер?
Ксения Рясова: Как селлер я оцениваю очень плохо. Коммуникация идет только по каким-то дружеским каналам — я просто много лет дружу с топ-менеджментом и с владельцами, и поэтому хоть какую-то информацию получаю. Честно говоря, хоть какую-то. И я знаю, что сами сотрудники были очень шокированы тем, что они выбежали на улицу, а к ним никто не приехал. Я прекрасно понимаю, что бизнес, строившийся годами, разрушен. Но все равно люди — главный актив в любой компании: как покупатели, селлеры, так и сотрудники. И поэтому все-таки надо больше было коммуницировать с людьми вживую.
Если говорить об этих атаках, которые осуществляются именно на Wildberries, понятно, что вопрос, прямо скажем, не по адресу, но все равно он обсуждается: почему целями становятся именно склады Wildberries? Почему именно этот маркетплейс?
Ксения Рясова: Во-первых, еще не 5 августа. Нам же обещали 40 дней ада. Он продолжается пока что, поэтому никто не застрахован. Я считаю, что Ozon не бомбят, потому что акционеры Ozon — в том числе западные компании. Сегодня горел склад 3PL рядом с Wildberries. До этого горели тоже склады в Санкт-Петербурге рядом с Wildberries. Поэтому не надо говорить, что горела только Wildberries. Просто вокруг Wildberries много шума от того, что много людей пострадало — селлеров, продавцов. А когда горит склад какой-то другой компании, то страдает именно эта компания. И если она не хочет говорить об этом вслух, значит, она не хочет говорить об этом вслух. А тут вынужденно все это вылилось на поверхность.
«Коммерсантъ» пишет, что на фоне всего происходящего Wildberries ищет свободные склады в Казахстане. Как вам кажется, если это так, вообще, у этой модели есть экономический смысл? Многие ли селлеры действительно могут позволить себе и будут согласны переплачивать за огромное дополнительное транспортное плечо, за проходы границ и так далее? В этом вообще есть логика?
Ксения Рясова: Логика есть. Но вопрос в другом: в Казахстане мы сейчас закрываем бизнес, потому что там отсутствует инфраструктура, у них нет складов. В Казахстане вообще нет складов даже для тех бизнесов, которые уже есть. А для Wildberries, я думаю, там нет просто ни одного склада.
А в Белоруссии?
Ксения Рясова: В Белоруссии, наверное, есть, там было очень много китайских инвестиций. Я думаю, что в Белоруссии это скорее есть.
А многие ли российские селлеры могут позволить себе перейти на работу со своего склада? Сначала его, наверное, как-то заиметь, то есть арендовать или быстро купить. Или это далеко не всем под силу?
Ксения Рясова: Далеко не всем под силу. У нас есть собственный склад, мы подключены к Wildberries по модели FBS (Fulfillment by Seller, торговля со своего склада. — Прим. БФМ). То есть мы можем торговать со своего склада, но дальше все это поступает в распределительные центры той же Wildberries, которые точно так же могут разбомбить ночью. Поэтому это, что называется, те же яйца, вид справа.
Понятно. И еще мы видим, что страхование от БПЛА пока просто, очевидно, не работает. А как вам кажется, в текущих условиях вообще возможно, чтобы такой инструмент заработал? Или все сейчас об этом говорят, но это так разговорами и останется?
Ксения Рясова: Сейчас ситуация совершенно не зависит ни от Wildberries, ни от страховой. И все прекрасно понимают, от чего сейчас зависит ситуация. И просто все уши прижали и ждут, чем это закончится.
Сейчас по всей стране идет активная кампания в поддержку и Wildberries, и селлеров Wildberries, людей призывают лишний раз там что-то заказать. Непосредственно на ваших продажах вы видите эффект? Заказов на Wildberries стало больше или, может быть, там сохранилось, но сократилось по другим каналам?
Ксения Рясова: Я, наверное, первая сразу после того, как разбомбили склад в Электростали (у нас там больше всего было товара), обратилась к своим подписчикам, потом компания Finn Flare обратилась ко всем нашим подписчикам с просьбой что-то купить нужное и хорошее для себя. Просто поддержать бренд, если они имеют такую возможность, если они его любят. Очень многие действительно это сделали. И кто-то, как ни парадоксально, сделал это на Wildberries, кто-то — на нашем сайте, кто-то — в наших розничных магазинах. Я потом получала в свои соцсети ответы от посторонних людей: купил, понравилось, классная вещь, спасибо, действительно футболки классные. Поддержка была. И на Wildberries мы видим, что, несмотря на то, что больше половины товара разбомбили, так еще и товар вымывается, а выручка и заказы падают слабо. То есть покупатели очень бодро просто выносят товар с Wildberries.
Что касается поддержки государства, сейчас, насколько все мы понимаем, этот вопрос обсуждается. Как вам кажется, кого в первую очередь сейчас должно поддержать государство — площадку или продавцов? А с учетом того, какие инструменты у государства для этого есть, как эта поддержка должна выглядеть здесь и сейчас в идеальном варианте?
Ксения Рясова: Нас, например, сегодня поддержал Т-Банк. У нас было на завтра гашение 4 млн, они нам перенесли его на декабрь. Частный банк не должен был, но он это сделал. А государственный ВТБ пока что нам ничего не предложил. Ну посмотрим. Мне кажется, что тут дело каждого — банка, учреждения, государства — поддержать чем может. И тогда есть шанс, что все это не накроется каким-то ужасом. Если каждый будет делать что может, поддержит там, где может, то все мы и выживем. Ну почти все.
И последний вопрос, который звучит как самый простой, но на самом деле он самый сложный, и ответов нет ни у кого: а что делать селлерам сейчас? Может быть, какие-то базовые рекомендации, которые вы уже успели для себя понять и выработать?
Ксения Рясова: Я считаю, единственное, что в этой ситуации надо делать, — это сохранить свое здоровье, психическое и физическое. Поэтому я увеличила количество спорта в день. И очень сильно рекомендую это сделать селлерам. Потому что если они будут плакать, рыдать, у них начнется депрессия, то точно ничего хорошего не будет. Сейчас надо выжить, и потом мы подумаем, как нам жить дальше, как нам выживать и что нам строить.
Большое вам спасибо. И надеюсь, что эту больную тему мы перестанем обсуждать как можно раньше.