Детское пианино наделало шума в интернете. В сети завирусилось видео, на котором детское пианино голосом Чебурашки произносит одну фразу. Но пользователи услышали каждый свое: одни — «Ты где?», а другие — «Это не я». Хотя производители пианино предполагали только первый вариант. Как такое возможно? Почему одни видели спорное платье бело-золотым, а другие — сине-черным? В какие еще игры играет с нами наш мозг и как не проиграть? Обо всем этом с врачом, нейробиологом, популяризатором науки Владимиром Алиповым беседовала Елена Марчукова.

Многие посмотрели в интернете ролик с говорящим игрушечным пианино. Часть зрителей слышали фразу «Ты где?», другая часть — фразу «Это не я». И любопытно, что при повторном прослушивании многие слышали то одну фразу, то другую. Что это за явление и что происходит в голове у тех, кто слышит разное?
Владимир Алипов: Это прозвучит очень некомфортно. Мы вынуждены жить в некоторой иллюзии окружающего нас мира. У нашего мозга, нервной системы нет прямого доступа к звукам, тактильным ощущениям, вкусу и так далее. Он получает всего лишь расшифровку, которая приходит от органов чувств. Приведу некоторую иллюстрацию, как это можно представить себе. Человек живет глубоко под землей в бункере, и у него нет никакого доступа к камерам, микрофонам, он просто получает распечатки с каким-то текстом. И он думает: «Мне пришла распечатка с камеры с поверхности земли. Я думаю, что небо синее». И он у себя в бункере синей краской это небо рисует. Правильная формулировка была бы такая: мы живем в мире, который конструируем сами на основании наших предположений о том, как он выглядит и как он бы мог выглядеть в будущем.
Что-то вроде «делай то, что можешь, с тем, что у тебя есть».

Владимир Алипов: Да. Отсюда возникает проблема. Каждый раз, когда мы с чем-то сталкиваемся, у нас есть два потока информации: наше представление, как мир должен выглядеть сейчас, и сигнал от органов чувств. Наши модели немножко корректируются сигналами от органов чувств. Например, идет человек ночью, видит странную тень и думает: «О, господи, это маньяк. Я вижу будто бы нож в его руке». Но потом приходит информация от органов чувств, более качественно расшифрованная, которая говорит: «Нет, это всего лишь куст». И человек думает: «Отлично».

Но бывают ситуации, когда наши внутренние модели берут верх над реальностью. Когда это бывает? Во-первых, если человек находится в каком-то состоянии измененного сознания: большая температура, психоактивные вещества, психические заболевания. И тогда возникает то, что мы называем галлюцинациями. Корректировки от внешнего мира как будто бы не поступает или на нее, можно сказать, не обращают внимания. И тогда у человека возникают образы, голоса, тактильные ощущения, ощущение даже изменения собственного тела, как при синдроме Алисы в Стране чудес, которые на самом деле не соответствуют действительности.

Примером того, как наши убеждения влияют на то, что мы видим и слышим, может быть ситуация, когда мы ждем какого-нибудь важного звонка, и при любом звуке у нас возникает иллюзия того, что звонит телефон. Или, например, я помню, что скучал по своей кошке, и как-то я шел на кухню и почувствовал, как будто бы она трется об мою ногу, хотя ее не было дома. Тактильное ощущение, которое было таким образом сгенерировано.

Фантомные боли, наверное, из этой же серии?

Владимир Алипов: Там все сложнее, конечно. Сейчас мейнстримная точка зрения такая, что у нас есть модель собственного тела — карта тела. Мы примерно знаем, сколько у нас рук, ног, сколько их должно быть. Когда утрачивается какая-то часть тела, получается так, что физически ее нет, но в карте тела она осталась. И пока эта карта тела не перестроится, будет возникать стойкое ощущение, что эта часть тела есть. Интересно, что бывают люди, у которых возникают дополнительные, фантомные конечности, например третья рука. Бывает так, что у человека возникают двойники.

Бывают же очень необычные неврологические феномены того, как человек воспринимает мир. Например, есть люди с заболеванием, но они говорят: «Знаете, доктор, я не болен». И оказывается, что у таких людей не просто отрицание своего состояния — у них еще часто возникают такие состояния, как контралатеральное пространственное игнорирование. Человек, имея дефект с левой стороны, говорит, что у него нет этой левой половины туловища. Не просто нет левой половины туловища — отсутствует вообще левая половина пространства. Если это девушка, она будет носить макияж только на правую половину лица в зеркале. Если это мужчина, то он будет брить только правую половину лица. Если попросить таких людей нарисовать дом, то они нарисуют только правую половину дома. И если попытаться с ними поговорить про то, что у пространства есть еще левая часть, они вас просто не поймут.

Забавны ситуации, когда на человека влияет социум. Знаменитые эксперименты Аша, когда человеку показывают какую-нибудь палочку и говорят: «Есть еще две палочки, они, очевидно, разной длины: одна короткая, другая такой же длины, как первая. Какая из них похожа?» Он отвечает правильно, но девять подставных людей отвечают неправильно. И смотрят, меняется ли реакция респондента в этот момент. Большинство людей соглашается с большинством. Очень маленький процент людей говорят, что после этого они правда начинают видеть, что эти палочки одинаковой длины. То есть социальное давление настолько сильно меняет [восприятие].

Этот эффект, если мы говорим особенно про медицину, очень важен в контексте эффекта плацебо и ноцебо. Есть люди, у которых легко вызвать эффект плацебо, легко повлиять на восприятие реальности. А с другой стороны, есть люди, на которых сложно повлиять. И если у них есть какие-то хронические болевые синдромы, им от этого хуже. С одной стороны, их картина мира больше соответствует реальности. С другой стороны, легче ли им от этого?

Если вернуться к пианино, кто-то тебе сказал, что есть еще фраза «Это не я», и ты, думая об этом, тоже услышал.
Владимир Алипов: Если человека праймировать, даже если бессознательно он услышит какую-то фразу, ему потом будет проще ее услышать, выцепить, заметить в каком-то тексте, в каком-то зашумленном видео, звуке. Способность нашего мозга даже из какой-то совершенно бессмысленной информации создавать стройные картины. Да, бывает так, что и не было никакой фразы, а вы ее в итоге услышали, в особенно если вам подсказали.
Нельзя сказать, что кто-то, у кого лучше развито, например, левое полушарие, слышит «Ты где?», а кто-то, у кого лучше правое, — «Это не я»?
Владимир Алипов: Нет, конечно. Часть восприятия речи больше находится в левом полушарии у правшей. А за интонацию, просодику речи — насколько она быстро идет, насколько меняется громкость и так далее, — в большей степени отвечают структуры, которые находятся в правом полушарии.
Связаны ли особенности восприятия звука с таким явлением, как музыкальный слух? Вариативность того, что ты слышишь, зависит от этого?
Владимир Алипов: По поводу вариативности сложно сказать, но действительно люди видят мир по-разному. Более простой пример: у людей отличается острота зрения. Люди отличаются, например, по тому, сколько цветов они могут воспринимать и насколько больше оттенков они могут различать. И то же самое касается, естественно, звуков.
Почему вообще возник этот вопрос? Производитель игрушки говорит, что совершенно точно они записали звук «Ты где?» И все, что мы слышали в качестве вариации, — это обработка искусственным интеллектом, в общем, фейк. Понимаю, что у нас довольно маленькая фокус-группа, — редакция. Но мы попробовали послушать с телефона, с компьютеров, разными составами. И наши звукорежиссеры слышали все время только одну фразу — «Ты где?» Может быть, у них правильно настроенный слух.
Владимир Алипов: Ваша гипотеза выглядит вполне себе правдоподобно.
Случай с игрушкой похож на не менее известный кейс с платьем, которое часть людей видели как бело-золотое, а часть людей — как сине-черное.
Владимир Алипов: Да, есть же целый ряд таких вещей, как зрительные иллюзии.
То есть название этому явлению — слуховая или зрительная иллюзия?
Владимир Алипов: Даже больше, можно сказать, что это результат того, что мы живем в мире, в котором ни о чем не можем сказать с уверенностью. Возникают ошибки в восприятии, иногда возникают даже галлюцинации. При этом, несмотря на такие сложности, мне кажется, у нас очень хорошо получается в этом мире функционировать.
Учитывая то, что у всех людей базовые настройки неравны друг другу.
Владимир Алипов: Мы говорили сегодня про людей с контралатеральным пространственным игнорированием. И меня этот случай всегда наталкивает на мысль: когда люди говорят, что ничего страшного, все смогут со всеми договориться, но если люди не могут договориться о том, есть левое или правое, то что ж говорить про какие-то более сложные вещи?
Есть мифы о мозге, что мы его используем очень мало, на 10% или на 2%. Или о том, что есть совы и жаворонки. Или о том, что есть «левополушарные» или «правополушарные» люди. Сколько во всем этом правды, а сколько вымысла?

Владимир Алипов: Если коротко сказать, то не бывает левополушарных и правополушарных людей. Нет разделения между полушариями в плане того, что одно является каким-то математическим, а другое — творческим.

Когда мы говорим про использование мозга на 5%, это тоже ерунда. Наш мозг постоянно работает, у нас нет скрытого потенциала, который можно раскрыть и все будет хорошо. Хорошее сравнение — с мышцами. Мы можем в какой-то момент, преодолев усталость, пойти еще копать картошку лишний час. И мы можем повредить наши мышцы. Точно так же человек может налить себе огромную чашку кофе или каким-то еще образом себя простимулировать и дольше работать или не спать несколько ночей. Но он получит из-за этого нервное истощение, возможно, какое-то повреждение нервной системы. Потому что ситуация, когда наш мозг работает на 100%, — это, например, генерализованный эпилептический припадок. Начавшаяся в каком-то одном участке спонтанная активность перебрасывается на весь мозг, и в какой-то момент практически все нейроны активны. Хорошо ли, когда человек теряет сознание, падает, и начинаются судороги? Нет, конечно.

Что касается сов и жаворонков, мы точно знаем, что есть люди, которым удобнее работать ночью, у них работоспособность в вечерне-ночное время выше. И наоборот. Более того, существуют люди, у которых хронотип вообще никак не подстраивается под то, что происходит в окружающем мире. Что бы ни произошло, они ложатся спать, например, в шесть вечера и просыпаются в четыре утра и ничего не могут с собой поделать. Единственный вариант для людей с такой генетической аномалией — это переехать в другой часовой пояс, который будет соответствовать их хронотипу.

Другой вопрос, может быть, более сложный: можно ли, будучи жаворонком, стать совой и, будучи совой, стать жаворонком? Большинство людей находятся посередине, их хронотип меняется. Их иногда называют голубями, то есть неопределившимися.

Любопытный получился разговор. Теперь, во всяком случае, у меня точно, должны отрасти новые нейронные связи. Владимир Алипов, врач-нейробиолог, популяризатор науки, в теме до самых мозговых центров.