Власти Грузии удивились решению Роспотребнадзора временно запретить импорт некоторых грузинских напитков в Россию, но реагируют сдержанно. Политических причин для такого решения не видят ни политологи, ни представители власти, ни представители бизнеса. Последствия запрета для ресторанов грузинской кухни редакция Бизнес ФМ обсудила с ресторатором, управляющим сетью ресторанов «Чито-Ра» в Москве Леваном Шарабидзе.

Леван Шарабидзе: Приветствую, Диана! У нас маленькая сеть, два ресторана. Наша сеть уже существует с 1999 года. Это была первая хинкальная.
Раз сеть давно существует, ее, конечно, не мог не коснуться наш повод поговорить. Это решение Роспотребнадзора временно остановить ввоз в Россию некоторых напитков из Грузии. Под запрет, я напомню, попали вина производителей «Телиани Вели», «Тбилвино», «Вайнмен», «Братья Асканели». Коснулся ли вашей сети этот запрет и в каком объеме, насколько больно?
Леван Шарабидзе: Пока что не больно, мы пока что не паникуем. Все-таки это касается определенных компаний. Семь компаний перестали поставлять продукцию. Слава богу, это не 2006 год, когда был полный запрет на ввоз всей грузинской продукции. Это касается определенных компаний.
Можете обозначить масштаб тогда, например, в рамках вашей сети, сколько это напитков примерно?
Леван Шарабидзе: Нам в этом плане повезло. Мы работаем с другими компаниями, но очень много коллег моих работают непосредственно с тем же самым «Асканели». Пока что перебоев нет. На данный момент есть остатки у дистрибьюторов на складе. Что касается нас, у нас лимонады «Натахтари». Недавно они начали производить свои лимонады уже на территории нашей страны, России. С лимонадами у нас проблем нет. Что касается вин, у нас исключительно грузинские напитки. Если мы, конечно, не говорим про водку и виски. Вино, чача, коньяк у нас только грузинские. Нашего ресторана пока что это не коснулось.
То есть вот эти вот вина, которые пошли под запрет, у вас они не продавались?
Леван Шарабидзе: Нет, ни одной из этих компаний.
Можете сказать примерно, какой это объем относительно всего объема грузинских вин, поставляемых нам? Есть понимание, насколько это много?
Леван Шарабидзе: Аналитики утверждали, что приблизительно 64% вообще всего экспорта грузинских вин идет на российский рынок. Это только мы говорим про вино. Компания «Асканели» — это одна из крупнейших компаний. Они самые большие экспортеры вин не только в Россию, но и в целом во всем мире. Это одни из самых больших экспортеров вин.
Поняла. Ну то есть оценить это сложно, но понятно, что это достаточно масштабный сейчас, хоть и временный запрет.
Леван Шарабидзе: Достаточно масштабный.
Насколько такие вина популярны?
Леван Шарабидзе: Они довольно-таки популярные. Это очень крупная и очень сильная сеть — «Братья Асканели». У них есть разного, скажем так, класса вина. То есть есть более такой бюджетный сегмент, есть сегмент более дорогой, очень много интересных вин. Я скажу, что это одни из лучших производителей в Грузии. «Телиани Вели» тоже немаленькая компания. Я очень часто бываю, конечно, на своей исторической родине, в Грузии. Я пробовал разные вина. Очень маленькая часть из всего представленного на рынке Грузии заходит к нам в Россию. Тот же самый «Телиани Вели» считается древнее, чем «Братья Асканели».
Понятно, что они довольно-таки популярны у покупателей, у гостей ресторанов, да и рестораны стараются их держать у себя?
Леван Шарабидзе: Да, конечно. Но я бы не сказал, что, понимаете, «Братья Асканели» или «Телиани Вели» занимают какую-то львиную долю ресторанного рынка. У всех ресторанов разные поставщики.
Но вы их тем не менее не стали выбирать, вот эти компании, вы не стали их ставить в меню. Чем руководствовались?
Леван Шарабидзе: Так как у нас ресторан все-таки семейный, у нас чаще всего, конечно, люди заказывают домашнее вино: саперави, киндзмараули и манави. Мы больше продаем домашние вина. Тоже грузинский производитель, восточной Грузии, из Кахетии, тоже дистрибьюторы привозят. Мы берем дорогое домашнее вино. Что касается бутылочных вин, у нас представлено «Шато Мухрани». Это тоже один из известных старинных винных домов. У них тоже очень много интересных, хороших вин премиального качества. Я бы не сказал, что мне не нравится или я отказался от «Асканели». Нет, просто так сложилось, что я очень давно работаю уже с другими дистрибьюторами. Не было причин их менять и что-то новое искать.
Интересна ваша реакция как бизнесмена, как ресторатора, как представителя рынка на запрет Роспотребнадзора.
Леван Шарабидзе: Как я понимаю, это временная санитарная мера, несоответствие показателям безопасности. Я уверен, многие подумали, не имеет ли это какой-нибудь политический характер. Ну хоть я и не политолог, но мне почему-то кажется, что отношения между нашими государствами, хотел бы подчеркнуть, именно государствами, с каждым днем все улучшаются и становятся теплее. Почему я подметил государственные? Потому что все-таки народные отношения у нас всегда были, есть и останутся братскими. Между нами вековые традиции, история, культура, и это невозможно стереть. Поэтому я все-таки не вижу поводов такого политического решения. Если это было бы политическим решением, тогда запретили бы все, а не определенные компании. Но конкретно почему, что случилось, мне тяжело сказать.
Также и политологи в замешательстве, говорят, что видимых причин каких-то политических незаметно, которые могли бы на это решение повлиять. Кроме того, грузинские власти очень сдержанно отреагировали и понадеялись, что все будет улажено. Но вот для бизнеса за этим решением какие должны последовать действия? Вышел запрет, что должен сделать ресторанный бизнес после этого? Изымать из меню быстро? Или все-таки дается какое-то время?
Леван Шарабидзе: Конечно же, я общался с моими коллегами. Некоторые из них, конечно, работают с «Братьями Асканели», с «Телиани Вели». У многих ресторанов нет эксклюзивного дистрибьютора. Что я имею в виду? Нет какого-нибудь определенного [поставщика], что вот только с «Телиани Вели» работают или только с «Асканели». Многие грузинские рестораны работают с разными производителями вин. Я спрашивал у них, конечно, что собираются сделать, и ответ был такой — что они общались с дистрибьюторами, поставщиками, пока что запрет временный, идет разбирательство, остатки пока что на территории Российской Федерации есть. Остатки, как я понимаю, немаленькие. Не будет такого, что там в течение, не знаю, там нескольких дней или там через неделю или через две вина закончатся, нечего будет брать.
А изымать их с полок, убирать из меню эти вина нужно?
Леван Шарабидзе: Сейчас я такой информации не слышал, чтобы кто-то связался из Роспотребнадзора и попросил убрать их с полок. Распоряжения такого пока что не было. Пока что работаем как работаем. То есть остатки есть, ввоза нет, но что будет дальше, пока неизвестно. Но такого распоряжения, чтобы рвать меню и делать что-то новое, такого распоряжения пока что не было. Другое дело, что у нас впереди новогодние праздники. Спрос на алкогольную продукцию будет увеличиваться. Если ситуация не решится и эти компании не получат разрешение на ввоз в страну, то я не думаю, конечно, до Нового года они дотянут в плане остатков. Тогда, скорее всего, рестораторам придется искать других дистрибьюторов.
Но пока мы не видим никаких предпосылок к дефициту грузинских вин?
Леван Шарабидзе: Пока не видим, пока пьем грузинские вина и говорим тосты.
Скажите, пожалуйста, Леван, а вот такие решения влекут за собой какие-то финансовые потери для рестораторов, для бизнеса?
Леван Шарабидзе: У нас ресторан работает с 1999 года. Я московский грузин, я столькому в этой стране научился. И вот одно знаю точно: ничего невозможного нет, нет ситуации, из которой мы не сможем выбраться. В 2006 году, когда был полный запрет абсолютно всех грузинских вин, тогда — да, это, конечно, финансово коснулось грузинских ресторанов. Сегодня виноделие в России активно развивается. Российские производители делают вина даже из грузинских сортов, того же самого саперави, ркацители, выращенных уже на российской земле. Я пробовал эти вина, достойные вина, и, скажу вам честно, очень многие недешево стоят. Но вы понимаете, когда в грузинский ресторан заходит потребитель, гость, он все-таки, конечно, хочет выпить вино, которое было выращено на грузинской земле и произведено в Грузии. В этом есть своя романтика. Поэтому раньше, когда не было грузинских вин, это, конечно, очень сильно финансово ударяло по бизнесу. Пить итальянское вино в грузинском ресторане — как бы, ну...
Обманутые ожидания.
Леван Шарабидзе: Да. Но сегодня это коснулось некоторых компаний. Да, будет дискомфорт. Но если же все-таки ничего не изменится, тогда просто людям придется поменять меню, найти новых дистрибьюторов.
Это затратно обычно для ресторана?
Леван Шарабидзе: Это всегда затратно. Время, деньги, энергия. Все нужно перестраивать. Нужно менять стратегию, новые цены, новые техкарты. Конечно же, затратно.
Леван, еще хотелось бы с вами поговорить про воду «Набеглави».
Леван Шарабидзе: Честно, есть категория людей, которые просят «Набеглави». Было время, буквально два года назад, обсуждали, внести в меню «Набеглави» или нет. «Боржоми» — это более лечебная вода, «Набеглави» — это более минеральная вода. Если, допустим, «Набеглави» много можно выпить, то «Боржоми», конечно, не совсем желательно много пить, потому что это все же больше лечебная вода. Редко люди просили «Набеглави», и их настолько мало, что мы все-таки решили, что не будем нагружать себя еще большими дистрибьюторами. Это же нужно все хранить, нужно привозить, нужно следить. Мы решили, что главное, что у нас есть «Боржоми».
Ну а вообще вода популярная?
Леван Шарабидзе: Вода популярная, и ее очень много экспортируют.
Последний вопрос. Когда вы общаетесь с коллегами, с другими грузинскими рестораторами, замечаете ли какую-то панику, недовольство из-за всего этого?
Леван Шарабидзе: Я пока особо паники не замечаю. Да, конечно, рестораторы друг другу звонят, спрашивают. Паника была бы, если запретили бы все. А пока что, слава богу, это не так.
Будем надеяться, что все будет хорошо. Леван, спасибо вам большое.
Леван Шарабидзе: Спасибо, Диана. Всего доброго.