Точный состав российской делегации для предстоящего раунда трехсторонних переговоров в Абу-Даби пока официально не утвержден Владимиром Путиным, сообщил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Переговоры на экспертном уровне предварительно запланированы на середину ноября.

По информации помощника президента Юрия Ушакова, в состав новой делегации могут войти помощник президента Владимир Мединский и представители военного командования РФ. На предыдущих раундах трехсторонних консультаций по безопасности в Абу-Даби (прошедших в январе-феврале) российскую переговорную группу возглавлял начальник ГРУ Генштаба ВС РФ Игорь Косюков.

На этом фоне президент Чехии Петр Павел в интервью журналу Politico заявил, что Европе нужен представитель для переговоров с Владимиром Путиным. Эту роль могут взять на себя лидеры, которым европейские страны дадут соответствующий мандат, отметил он. Они не обязательно должны представлять структуры ЕС или НАТО. Как далеко разойдутся информационные «круги по воде» после визита Уиткоффа к Путину?От визита Уиткоффа в Петербург к Путину не ждали прорыва от слова «совсем». Но о чем тогда было говорить три часа, учитывая, что это уже девятая встреча? Описание итогов уместилось в один абзац: Москва «в принципе» готова вернуться к трехсторонним переговорам, а предложения после консультаций Зеленского с европейцами и Уиткоффом в Осло, по оценке Юрия Ушакова, содержали мало полезного.

Впрочем, главной темой, обозначенной Ушаковым, была «система безопасности для России и Украины после окончания конфликта». Что переносит разговор из плоскости «где пройдет линия разграничения» в плоскость «какой будет Украина после войны», включая размер армии, союзы, иностранное военное присутствие. А в ответ на обещания Киеву гарантии по образцу 5-й статьи Вашингтонского договора у Кремля есть свои требования.

Вашингтону нужна сейчас даже не сама сделка, а демонстрация процесса. Каковой на фоне падения рейтингов Трампа накануне промежуточных выборов можно хоть как-то продать избирателям. А Москве длинный разговор был нужен, чтобы подтвердить: канал связи с Белым домом работает независимо от того, что происходит на фронте.

На этом фоне Зеленский в интервью британскому журналисту Стивену Бартлетту продемонстрировал, что больше не просит ничего у Трампа, а критикует его с прицелом на американскую аудиторию. Он снова ставит на демократов, надеясь, что они получат большинство в новом конгрессе. Трамп, по его словам, перекладывает на Украину вину за цены на дизель, хотя корень проблемы — заблокированный Ормузский пролив. «Адские санкции» против России президент США ввести может, но почему-то не вводит; перехватчики, оплаченные Европой для Украины, уходят на Ближний Восток. Так он ответил на выпады Трампа о том, что Украине «пора найти нового президента». Эта публичная перепалка делает Зеленского участником американской кампании, что само по себе уже рискованно.

На этом фоне Европа вновь озадачилась поиском «главного переговорщика с Москвой». Президент Чехии Петр Павел констатировал, что Путин не воспринимает ЕС как субъект, предложив определить того или тех, кто будут говорить от имени Европы.
Среди возможных фигур называют финского президента Александра Стубба и председателя Европарламента Антониу Кошту. При этом Павел — бывший председатель военного комитета НАТО, он один из самых жестких критиков Кремля в Европе. Когда о надобности переговоров с Путиным говорит такой политик, речь не столько о «примирении», а о том, чтобы «ястребы» не остались вне переговоров, на которых определят новую архитектуру безопасности. И если Москва и Вашингтон договорятся без Европы, то ей останется лишь оплачивать чужие решения. Впрочем, сама формула Павла — некие евролидеры в обход институтов ЕС — есть признание того, что Брюсселю консенсус сейчас не по силам. Москва же раньше уже обозначила, что хочет сама выбирать собеседника: Путин предлагал на эту роль Герхарда Шредера.

Что касается переговоров в Абу-Даби, то состав российской делегации не определен, статус ее непонятен, письменных предложений от Москвы нет. Военная делегация означала бы разговор о линиях разграничения и механизмах прекращения огня; политическая — о некоем рамочном соглашении. Отложив вопрос до подведения итогов выборов в США, Кремль сохраняет здесь для себя возможность маневра. Кстати, после январских переговоров в Абу-Даби Зеленский тоже объявлял, что документ о гарантиях безопасности со стороны США «на 100% готов» и ждет лишь подписания и ратификации в сенате и Раде. Однако в Осло вернулись к той же теме. Вашингтон придерживает конкретику как приз, который вручит только после общей сделки, то есть после территориальных решений.

А тут все по-прежнему. Кремль повторяет, что ВСУ должны уйти из Донбасса. Зеленский, в свою очередь, вроде бы готов прекратить удары по российским НПЗ в обмен на поставки ракет-перехватчиков для Patriot. А в целом украинская формула выглядит так: остановка по линии фронта плюс гарантии, близкие к 5-й статье, плюс ПВО. А удары по НПЗ — пока лишь разменная монета.

На что делает ставку Трамп? Вариантов три. Первый — додавить Зеленского. Второй — переключиться на Иран. Затишье в Персидском заливе, видимо, уже подходит к концу. Шеф Пентагона Пит Хегсет, по данным издания Axios, секретно побывал в Израиле, где обсуждалось возобновление военных действий. Переговоры через Пакистан и Катар уперлись в иранский обогащенный уран, с которым Тегеран расставаться не хочет. В Тегеране не скрывают, что тянут время до выборов в США. Новая большая война в Заливе, кстати, сразу же отодвинет на второй план Украину. Третий вариант для Трампа — поторговаться с Путиным об Иране. Посредничество тут возможно. Не зря Лавров, видимо, собирался в Тегеран. А Ушаков напомнил, что российское предложение принять иранский обогащенный уран остается в силе. Возможно, это на сегодня реальная фишка в руках Москвы. Но платить за нее открыто по формуле «Украина в обмен на Иран» Вашингтон не сможет по внутриполитическим причинам. Сможет кулуарно — тормозить «адские санкции», давить на Киев по НПЗ, выдавать лицензии на экспорт российского сырья.

Три часа переговоров в Константиновском дворце были, видимо, торгом не столько об Украине, сколько о приоритетах. Москва добивается, чтобы украинский вопрос стал третьим пунктом после Ирана и двусторонней торговли. Киев и Брюссель пытаются удержать его первым.