«Чернобыль и сила мифа» — под таким заголовком опубликована статья американского физика, который первым среди западных ученых получил разрешение жить и работать в чернобыльской зоне отчуждения для расследования причин аварии. Исследование Александра Сича, профессора физики Францисканского университета в Стьюбенвилле, по итогам полутора лет пребывания в зоне аварии было опубликовано в журнале американской комиссии по регулированию ядерной энергетики в 1994-95 годах.

«АЭС — это дневные звезды! Мы усеем ими всю землю. Совершенно безопасны!» — заявил в интервью одному из журналов в 1980 году член Президиума советской Академии наук Михаил Стырикович. И подобные безумные заявления до Чернобыльской аварии звучали в Советском Союзе повсеместно, ядерная безопасность стояла ниже идеологии, престижа и культа прогресса, пишет Сич.

Я сам видел российскую ядерную браваду на конференции в МАГАТЭ в 1996 году, в десятилетнюю годовщину катастрофы на ЧАЭС. На совещании, где обсуждались уроки катастрофы и решения об усилении мер безопасности для реакторов чернобыльского типа — то есть РБМК (реактор большой мощности канальный), используемых на многих других станциях бывшего Советского Союза, я сидел через три ряда от Евгения Адамова, главы российской делегации и будущего министра по атомной энергетике. Когда эксперты представляли рекомендации, Адамов вскочил с места и яростно обрушился с критикой на членов комиссии. «Ошибка»? Они посмели указать, что реакторам РБМК не помешали бы дополнительные меры безопасности.

В конце концов, на кону гордость России

Членов комиссии, очевидно, потрясла такая хрущевская дипломатия, разумные предложения были размыты, ядерная безопасность отодвинута на второй план против принципа «кто сильнее, тот и прав». После заседания российская делегация поздравляла Адамова, дескать, хорошо им задал. (В 2005 году Адамов был арестован по обвинениям в мошенничестве и служебных злоупотреблениях в связи с утечкой 9 млн долларов, которые американское Министерство энергетики выделило России на повышение безопасности атомных объектов. В 2008 году Адамову был вынесен приговор, впоследствии отмененный и после пересмотра дела замененный на условный срок).

Такая бравада чревата пренебрежением требованиями безопасности, и если случается какая-то проблема, создаются опасные мифы, чтобы транслировалось впечатление, что все нормально. В Чернобыле мифотворчество было возведено в степень искусства, пишет Сич.

Например, в первые дни массового выброса радиации над ЧАЭС были совершены сотни вертолетных рейсов и сброшено более 5 тысяч тонн различных материалов для тушения пожара. Но на самом деле, мало что попало в шахту реактора, поскольку печально известное красное свечение локализовалось в 12-15 метрах от него. 75% активной зоны реактора (135 тонн) девять дней горело на открытом воздухе, а затем расплавило нижнюю часть котла, пошло по трубам и быстро затвердело, не вызвав значительных повреждений вне реактора и таким образом исключив даже теоретическую возможность «китайского синдрома».

Это подрывает главный миф о ликвидации чернобыльской аварии: культ храбрых вертолетчиков, которые боролись на тушении пожара. Они работали действительно смело и самоотверженно. Но, к сожалению, советские власти использовали их для того, чтобы создать впечатление, что предпринимались какие-то меры для преодоления последствий аварии. Примечательно, что в 1990 и 1994 годах в подготовленных по заказу МАГАТЭ отчетах Александра Борового, одного из ведущих советских ученых, исследовавших аварию, было показано, что ядро реактора не покрывалось материалами, которые сбрасывали с вертолетов. Спустя четырнадцать лет в онлайн-публикацию ОЭСР аккуратно была включена ссылка на мою работу, подкрепляющую выводы Борового, пишет Сич.

Ясно также и то, что если в реакторе произошло расплавление ядра и открытый пожар, то определенно, в окружающую среду было выброшено больше радиации, чем было указано в советском отчете для МАГАТЭ в августе 1986 года. Западные эксперты давно подозревали это, но только к 1994 году Леннарту Девеллу (Lennart Devell) из шведской организации Studsvik EcoSafe удалось опубликовать исследование с выводами о том, что в реальности выбросы были вдвое больше, чем заявляли в Советском Союзе.

Но на этом ложь не заканчивается. Чтобы еще прочнее внушить, что ситуация под контролем, советские власти предъявляли саркофаг — символ победы над катастрофой — как инженерное чудо прочнейшей структуры. Советские лидеры больше, чем кто-либо, хотели верить, что саркофаг сможет блокировать большую часть радиационного заражения.

Но конструктивная надежность саркофага весьма сомнительна. Саркофаг, который вернее было бы назвать не бетонным корпусом, а стальным тентом, наскоро построенным над руинами АЭС, никогда не рассчитывался как абсолютно герметичный. Сейчас ЕБРР вкладывает 1 млрд долларов в строительство нового надежного саркофага поверх существующего.

В отчете Международной консультативной группы по ядерной безопасности от 1992 года были повторно проанализированы причины аварии на ЧАЭС и ответственность была перенесена с операторов реактора на слабую систему советской ядерной безопасности и просчеты в конструкции реактора. Разумеется, сильно запоздала и переоценка последствий аварии на предмет точности версий Советского Союза о массовом выбросе радиации в первые десять дней после аварии.

Россия может поддержать свою международную репутацию, если признает мифы о Чернобыле, будет демонстрировать приверженность целям повышения ядерной безопасности по примеру Литвы и Украины, выведет из эксплуатации 11 действующих РБМК, а также внесет справедливый вклад в очистку чернобыльской зоны. Все это должно быть сделано, иначе это будет оскорбление жертвам и настоящим героям Чернобыля, считает Сич.