По информации Минфина, федеральный бюджет в январе, по предварительным данным, был исполнен с дефицитом в размере 1,718 трлн рублей, или 0,7% ВВП. Это 45% от годового плана: закон о бюджете-2026 предусматривает дефицит на уровне 3,786 трлн рублей, или 1,6% ВВП. Причины — упрямо крепкий рубль и резкое падение доходов от экспорта нефти и газа.

При этом главная проблема даже не в том, что январский дефицит бюджета оказался еще выше, чем в январе 2025 года: тогда было 1,466 трлн, а по итогам прошлого года он составил рекордные 5,645 трлн. Причем бюджет-2025 в течение года пришлось пересматривать трижды, каждый раз радикально увеличивая прогноз объема бюджетного дефицита. (Для сравнения: в январе 2024 года кассовый разрыв в бюджете составлял всего 124 млрд рублей.)

Сейчас мы имеем рекорд января по бюджетному дефициту при принципиальном изменении его внутреннего «устройства». В 2025 году в это время доходы бюджета сильно росли, а причиной кассового разрыва стали необычно высокие для первого месяца года расходы. В 2026-м расходы снизились год к году на 1,4%. Ненефтегазовые доходы составили 1,969 трлн рублей и увеличились в годовом выражении на 4,5% год к году. Поступления оборотных налогов, включая НДС, в январе выросли аж на 18,5%. Поступление НДС в федеральный бюджет и вовсе выросло год к году на 25% — до 1,13 трлн рублей. Что неудивительно, ведь с 2026 года — как раз из-за гигантского бюджетного дефицита в 2025-м — государство повысило НДС с 20% до 22%.

Но даже повышение налогов и снижение расходов не уберегло от продолжения разрастания финансовой дыры в госбюджете. Потому что нефтегазовые доходы по сравнению с тем же периодом прошлого года рухнули вдвое и составили всего 393 млрд рублей на фоне снижения цен на нефть. Также они оказались ниже базовых нефтегазовых доходов, прописанных в бюджете, которые должны были составить в январе 576 млрд рублей. Поэтому по бюджетному правилу разницу между полученными и базовыми нефтегазовыми доходами пришлось покрывать из Фонда национального благосостояния.

Проблема в том, что при сохранении нынешних санкций (а могут быть и новые) нефтегазовые доходы российского бюджета в 2026 году по сравнению с январским уровнем радикально не вырастут. И одна из важнейших задач российских монетарных властей — искать новые источники доходов, в том числе за счет расширения ненефтегазового экспорта.

Да, что-нибудь вроде затяжной войны на Ближнем Востоке или перекрытия Ираном Ормузского пролива теоретически может поднять мировые цены на нефть, но российская все равно торгуется с большим дисконтом. К тому же США продолжают активно «выкручивать руки» одному из двух главных покупателей российской нефти — Индии, заставляя ее полностью отказаться от нефтяного экспорта из РФ ради заключения торговой сделки со Штатами и снижения американских пошлин на индийские товары. В свою очередь, Еврокомиссия опубликовала намерение отказаться от российской нефти в 2027 году. Это не значит, что такой отказ обязательно произойдет, но при сохранении санкций большой дисконт на российскую нефть явно останется.

Хотя и Банк России, и Минфин неоднократно говорили, что повышение налогов — меньшее зло в борьбе с бюджетным дефицитом, чем денежная эмиссия, похоже, монетарным властям придется использовать «оба зла». Налоги уже повышены (второй год подряд, в прошлом году подняли ставки налога на прибыль и налога на доходы физлиц свыше 200 тысяч рублей в месяц, в этом — НДС). Но этого явно не хватит.

Минфин 6 февраля зарегистрировал шесть дополнительных выпусков облигаций федерального займа с постоянным купонным доходом (ОФЗ-ПД) на общую сумму 2,5 трлн рублей. Эти облигации будут по традиции покупать госбанки на деньги, полученные от Банка России на аукционах репо, которые вводили в 2024 году как временную меру, но вынуждены сохранять до сих пор. По сути, это и есть скрытая эмиссия.

Министерство финансов только в первом квартале планирует разместить ОФЗ объемом 1,2 трлн рублей по номинальной стоимости. Общая программа внутренних государственных заимствований предусматривает в 2026 году валовой объем размещения на 5,51 трлн рублей, погашение — на 1,337 трлн рублей. Таким образом, Минфин планирует чистое привлечение в объеме 4,173 трлн рублей. Это больше, чем пока прописанный в бюджете-2026 дефицит.

Увеличивая стоимость обслуживания госдолга и его объемы за счет внутренних заимствований, Минфин повышает расходную нагрузку на бюджет: одной рукой пытается через ОФЗ сократить кассовый разрыв, другой увеличивает бюджетные расходы. Банк России пытается подавить инфляцию и привести ее к таргету 4% годовых, но, финансируя за счет скрытой эмиссии покупку банками ОФЗ, увеличивает объем денежной массы и создает тем самым дополнительный проинфляционный фактор.

Главная проблема, которую не решают ни дополнительные заимствования, ни динамика движения ключевой ставки, — невозможность существенно ослабить крепкий рубль при отсутствии достаточно спроса на валюту и низкой доле доллара во внешнеторговых расчетах России. Крепкий рубль уменьшает бюджетные доходы от внешней торговли, усугубляя эффект продажи российских энергоносителей с дисконтом (кроме нефтяного дисконта, де-факто есть и газовый — тот же Китай покупает российский газ по значительно более низким ценам, чем Евросоюз).

В такой ситуации быстрое снижение ключевой ставки рискует опять чрезмерно разогреть кредитование (притом что закредитованность и просроченная кредитная задолженность населения и бизнеса и так находятся на рекордных уровнях) и потребительский спрос, что, в свою очередь, может опять ускорить инфляцию, а она из-за повышения НДС в январе 2026 года и так впервые с марта 2022-го, по данным Росстата, превысила в месячном выражении 2%.

С другой стороны, сохранение высокой ключевой ставки долгое время вкупе с повышением налоговой нагрузки неизбежно ухудшает финансовые показатели компаний, в том числе их возможность наращивать поступления в бюджет.

Быстрого выхода из этой финансовой ловушки, если не случится кардинального «геополитического» позитива, не просматривается. Монетарным властям придется искать сложный баланс между необходимостью постепенно снижать ставку, занимать деньги для покрытия гигантского кассового разрыва в госказне и при этом не разогнать инфляцию. Или начать сокращать госрасходы, и тогда в наш экономический лексикон вернется подзабытое слово «секвестр».