На момент публикации статьи российский фондовый рынок торгуется на уровне 2780 пунктов по индексу Мосбиржи. 27 февраля, накануне начала американской операции «Эпическая ярость» и израильской «Львиный рык» против Ирана, Мосбиржа закрыла основную сессию на отметке 2799 пунктов. Для сравнения: при «сонном Джо» (был такой уже прочно забытый нами президент США Джо Байден), который вводил массу санкций против России, на максимуме в мае 2024 года индекс Мосбиржи поднимался выше 3500 пунктов.

Несмотря на наличие рекордных сбережений у граждан (счета россиян в банках превышают 67 трлн рублей) и значительных запасов денег у компаний, объемы торгов на фондовой бирже не превышают средние показатели до начала войны в Персидском заливе.

При этом месячный рост мировых цен на нефть в марте составил 42,7%, и это рекордный показатель с сентября 1990 года. 2 апреля спотовая цена российской нефти Urals даже с учетом дисконта превысила 110 долларов за баррель, а цена Вrent — 140 долларов. Это самый высокий уровень за 18 лет.

Нефтегазовые доходы федерального бюджета России в марте составили 617 млрд рублей, что почти на 200 млрд рублей превышает февральские показатели (432,3 млрд рублей). По итогам апреля нефтегазовые доходы РФ могут подобраться к 1 трлн рублей — и это пока единственный относительный плюс войны на Ближнем Востоке для российской экономики.

Минфин приостановил действие бюджетного правила и ежемесячные операции на валютном рынке до 1 июля. Планы кабинета министров пересмотреть бюджетное правило стали временно неактуальными, потому что нет никакой возможности адекватно подсчитать базовую цену российской нефти при такой волатильности на рынке после перекрытия Ираном Ормузского пролива и (на данный момент) очевидной беспомощности США в его разблокировке.

Пока не оправдываются ожидания и относительно долгожданного ослабления рубля из-за войны в заливе. Именно крепкий рубль в сочетании с низкими ценами на нефть стал важным фактором рекордного роста бюджетного дефицита РФ. Однако если накануне войны, 27 февраля, официальный курс рубля к доллару составлял 77 рублей 12 копеек, то сегодня он немногим ниже — 78 рублей 72 копейки. При этом изначально в действующий бюджет-2026 закладывался среднегодовой курс доллара 92,2 рубля. То есть, чтобы соответствовать такому прогнозу, при нынешнем курсе ниже 80 рублей в какой-то момент в 2026 году доллар должен стоить выше 100 рублей. Пока такой вариант кажется относительно реалистичным (но не предопределенным) только в случае полного уничтожения иранской энергетической инфраструктуры, наземной военной операции США с неясным исходом и взлета мировых цен на нефть в район 200 долларов за баррель.

В краткосрочной перспективе главный профит для российской экономики от войны на Ближнем Востоке — неизбежный существенный рост нефтегазовых доходов. Кроме того, очевидно Штаты как минимум до какой-то точки формального окончания войны не будут препятствовать росту закупок российской нефти двумя ее крупнейшими покупателями — Китаем и Индией.

Но на фундаментальные причины замедления роста российской экономики эта война кардинально не влияет. Прекращение гонки зарплат, закредитованность предприятий, ухудшение их бизнес-показателей приводят к спаду потребления и спроса, которые вместе с военной промышленностью и поддерживали на плаву российскую экономику с 2022 года.

Общая ситуация в России тоже пока не способствует бурному росту деловой активности. К тому же, если говорить о влиянии войны в заливе на российскую экономику, возможны два варианта негативных сценариев.

В первом затягивание военных действий и проблем с Ормузским проливом неизбежно приведет к резкому замедлению мировой экономики, а значит, и спроса на российские энергоносители даже при высоких ценах. Тогда нынешний шок предложения из-за дефицита топлива не особенно поможет.

Второй сценарий — относительно быстрое завершение войны и решение вопроса Ормузского пролива понятным способом для экспортеров, использующих этот торговый маршрут. В таком случае можно ожидать резкого падения мировых цен на нефть, а с ними и нефтегазовых доходов российского бюджета. Тогда ситуация вернется к той, что была в начале 2026 года: из-за большого недобора запланированных в бюджете доходов от экспорта энергоносителей Россия сталкивалась с растущим дефицитом бюджета и даже рассматривала вопрос его секвестра, сокращения расходов.

Пока геополитику при всем желании трудно назвать однозначным союзником российской экономики. Без нового витка роста инвестиций и потребительского спроса вывести экономику из состояния «плавного охлаждения», которое все больше напоминает обычную рецессию, будет практически невозможно.