Как считает директор по продукту компании CM International Александр Зальцман, удорожание и рост роли институциональных игроков в девелопменте креативных кластеров, о которых мы говорим на этой неделе, — естественный процесс в канве общемировых изменений в общественной жизни (это в первую очередь удорожание жизни и социальное расслоение, наблюдаемое во всех крупных городах мира). И естественный процесс джентрификации городов отражается в типологии креативных кластеров.

«Ранние креативные кластеры 90-х и нулевых — от сквотов Кройцберга до московского «Электрозавода» — были созданы самими сообществами, получившими почти бесплатную крышу над головой и электричество. Часть таких кластеров исчезла, не сформировав управляющую команду и уникального продукта для города, часть оказалась успешной благодаря локации и прошла частичную джентрификацию (как «Красный Октябрь» в Москве).

Здание «Электрозавода» в Москве. Фото: E. O./Фотобанк Лори

Часть из них жива — в столице это, например, территории заводов «Гамма», «Кристалл» и многие другие: фактически это офисы класса С, населенные сообществом творческих мастерских и образовательных студий с локальным спросом», — начинает рассказ эксперт.

Александр Зальцман директор по продукту компании CM International «Возникшие в начале XXI века продюсерские кластеры — от дизайн-завода «Флакон» до «Суперметалла» — также появились благодаря низкому порогу входа, но их модель изначально нацелена на извлечение прибыли. Контроль за оптимальным сочетанием арендаторов, поддержка территории и зданий в надлежащем виде и акцент на событийную программу позволяют сдавать помещения по ставкам класса B. Такие кластеры — точки притяжения молодежи со всего города, но для неинституциональных игроков запускать их слишком дорого и сложно, поэтому их не так много. Девелоперы бизнес- и премиум-недвижимости заметили преимущества креативных кластеров: они капитализируют территорию через концентрацию социокультурных функций; это приводит гостевой трафик, маркетинговые показатели взлетают, а следом повышается ставка. Интересное сообщество и концентрация необычного ретейла, общепита, объектов культуры и досуга создают конкурентное преимущество для продукта (квартир и офисов). Городские власти также видят ценность в создании кластеров. В планах Москвы открытие нескольких хабов креатива, развлечений и даже инноваций: их задача состоит в концентрации креативного капитала, цель которого — активный рост креативной экономики, удержание креативного класса в городе, а также потенциальный экспорт продукции. Эта модель похожа на то, как развиваются научно-технологические кампусы в мировых исследовательских и креативных центрах, но отличается отсутствием научного и венчурного «якоря». Пример такого типа — кинозавод «Москино».

У нового типа государственных и девелоперских кластеров неоднозначные эффекты, утверждает эксперт. «Главный позитивный эффект — развивая подобные проекты, и государство, и девелоперы вынуждены обращать больше внимания на управление сообществом после строительства, а на предварительной стадии разрабатывать и проверять социокультурную модель, что позволяет создавать более богатую и разнообразную многофункциональную среду на районных уровнях. Главный же негативный эффект — хорошая архитектура может оказаться без живой среды, а заявленные сообщества не собраться, что приведет к замещению городского разнообразия проектами по франшизе в области HoReCa и даже образования и досуга», — поясняет свою позицию Александр Зальцман, открывая профессиональный диалог.

Сергей Георгиевский, соучредитель, председатель экспертного совета Агентства стратегического развития «Центр»

«Если говорить об огосударствлении, то креативные кластеры изначально создавались как частные проекты. Более того, развивались они очень долгое время без поддержки. Но государство понимает, что креативная экономика является, по сути, частью национальной культуры, и если не создавать условия для ее сохранения и развития, то она может подвергнуться нежелательному влиянию. Поэтому государство тоже начинает в это инвестировать. Но все-таки чаще всего речь идет не о государственных проектах в чистом виде, а о ГЧП. Кроме того, есть подход, предложенный Агентством стратегических инициатив, в рамках которого креативные кластеры рассматриваются как способ развития территорий, как масштабный инструмент их перезагрузки. Тенденция ярче всего проявилась с 2024 года, когда само понятие «креативный кластер» было закреплено в законе о развитии креативных творческих индустрий. С этого момента государство стало содействовать их развитию уже в форме специальной политики. Ничего плохого в этом нет, просто еще одна форма диверсификации экономики и использования инвестиционного, туристического потенциала территорий. Государство обобщает многолетнюю практику развития этого направления и ставит его себе на службу. В результате, по оценкам Росстата, в прошлом году доля креативных индустрий в ВВП страны превысила 4%, а к 2030 году этот показатель должен вырасти до 6%. Что касается Москвы, складывается ощущение, что столица действует на опережение, создавая задел на будущее, показывая, что места в ее креативных кластерах хватит всем. И в них будет выбор как для больших игроков, под которых создается то же «Москино», так и для малых и микропредприятий, которые смогут обосноваться в частных пространствах».

***

Татьяна Осецкая, сооснователь бюро Osetskaya.Salov

«Сама по себе государственная инициатива — не патология. Но огосударствление в своем нынешнем векторе несет конкретные риски. Доминирование государства в процессах кластеризации способно нивелировать эффективность последней, ограничивая потенциал рыночных инструментов самоорганизации. Административно созданный кластер с трудом воспроизводит то, что возникает естественным образом: случайные встречи, неформальные коллаборации, рискованные проекты, которые никакая комиссия по отбору резидентов не одобрила бы. Я вижу три структурных противоречия в нынешнем развитии креативных кластеров. Первое — ценовое. Удорожание отсекает именно ту аудиторию, ради которой они и возникли: начинающих художников, независимых дизайнеров, малые студии. Кластер, в котором могут себе позволить работать только устойчивые коммерческие компании, перестает быть кластером в исходном смысле и превращается в премиальный офисный продукт с культурным позиционированием. Второе — идеологическое. Государство закономерно ориентируется на измеримые результаты — экспортные контракты, выручку, число резидентов, прошедших конкурсный отбор. Это создает давление в сторону «успешных» отраслей (IT, видеоигры, анимация) и против «неэффективных» (современного искусства, экспериментального театра, некоммерческих исследовательских практик). Но именно эти «неэффективные» резиденты исторически задают смысловой тон кластера и производят культурный код, который затем монетизируют все остальные. Третье — средовое. Московский рынок кластеров достиг, по всей видимости, зрелой фазы: стадии, когда широкий формат для всех утратил новизну, а специализация пока еще не выстроена. В этой ситуации государственный кластер с заданной сверху тематикой рискует быть функционально полным, но лишенным органической жизни. Да, при высоких ставках аренды в офисном сегменте позиционирование кластера как более доступной и насыщенной альтернативы сохраняет актуальность. Но на насыщенном рынке появление еще одного универсального кластера без внятной идентичности обречено на провал. Мы убеждены: новые кластеры Москве нужны — при условии, что они отвечают на реальный, а не декларируемый спрос».

***

Николай Медведенко, сооснователь студии средового дизайна Karst, управляющий партнер группы компаний «Даль»

«Успешные креативные кластеры изначально возникали не по замыслу, а органически. Их базовые условия — дешевая аренда, центральная локация, чаще исторический фонд и простые, «неидеальные» пространства. Этого было достаточно. Попытка же воспроизвести такие сложные среды, живые сообщества через государственные проекты часто приводит к конструированию стерильных «Точек кипения» без реального содержания. Однако рабочая альтернатива есть — когда девелопер использует кластер как инструмент развития, маркетинга территории: субсидирует аренду и формирует среду ради повышения ценности вокруг. При этом важно понимать, что креативные кластеры по своей природе временные: по мере популярности они теряют исходный креативный слой, дорожают, в них приходят более понятные бутики, и этот слой уходит в новые места. Это нормальный цикл, ведь такие пространства часто служат стартовой площадкой для бизнеса, который затем переезжает в более устойчивый формат. Для государства важнее не мешать их естественному формированию, его роль, на мой взгляд, — не задавать модели, а снижать барьеры начинающему и креативному бизнесу: упрощать регуляции, разрешать использование закрытых промышленных зон, предоставлять больше субсидий и грантов с менее сложной отчетностью. Стерильные, заранее спроектированные кластеры противоречат базовому запросу креативной среды — найти «каморку», чтобы с друзьями придумать новую модель кроссовок, рисуя их эскизы на стенах. В текущих условиях это особенно актуально: на фоне замедления строительства еще не снесенные индустриальные площадки или исторические здания могут стать хорошей базой для таких процессов. Итого: мне кажется, главный вопрос не в том, создавать ли кластеры, а в том, удается ли создать условия, в которых они могут возникать и развиваться естественно».

***

Дмитрий Барсенков, генеральный директор творческого индустриального кластера «Октава» (город Тула)

«Безусловно, креативные кластеры — дорогое удовольствие. И креативная экономика — это экономика длинных денег. Здесь нельзя инвестировать немного, подождать несколько месяцев и получить какой-то невероятный результат. Чаще всего построение брендов, создание креативного продукта, а иногда даже и создание рынка для этого продукта — это долго, куда дольше, чем, например, получение прибыли в сфере торговли или оказания услуг. Это требует экспериментов, и это во многом венчурный бизнес, потому что до конца неизвестно, какие из инициатив окажутся прибыльными. Люди, организации и структуры, создающие креативный кластер, должны это понимать. И не стоит удивляться тому, что в последнее время кластеры часто открываются на федеральные деньги, на региональные деньги, на деньги корпораций развития. Дело в том, что кластеры — это не единственная возможная форма развития креативных предпринимателей. Они ведь могут развиваться и поодиночке, в более компактных формах, потому что кластер (по определению Союза креативных кластеров) — имущественный объект площадью не меньше тысячи квадратных метров, у которого значительное количество резидентов, из них более половины должны относиться к креативной экономике. То есть это достаточно серьезная организация, и с небольшим бюджетом она, к сожалению, не полетит. Так что да — в мечтах это может быть какой-то заброшенный объект, который ревитализируется силами творческой интеллигенции и сообществ, но чаще всего это крупный промышленный объект, который проектируется и застраивается инвесторами (будь то частный инвестор, меценат или государство)».

В Москве потенциал по открытию новых креативных кластеров, безусловно, есть, считает Дмитрий Барсенков, да и все собеседники Бизнес ФМ тоже. При этом, например, Александр Зальцман рекомендует столице обратить внимание на несколько форматов.

«Во-первых, большое количество представителей креативных индустрий за последние несколько лет были изгнаны из своих мест обитания и даже кластеров (таких как «Электрозавод» или «Красный Октябрь»). Для сохранения этих сообществ городу следует предоставлять площадки с низкой арендной ставкой и слабым регулированием, вероятно, предложив им и мастерские, и возможности для развития досуговой и образовательной деятельности: мастер-классов, лекций, выставок», — начинает перечислять эксперт.

Вид на дизайн-завод «Флакон». Рамиль Галеев/ТАСС

По его словам, также следует создавать инновационные кластеры с ядром в виде институтов, венчурных фондов, исследовательских центров с привлечением венчурных проектов и стартапов крупных компаний и фондов. В таких научно-креативных кластерах возможно сочетать среду классических «креативных кластеров» или городского центра с удобством современного офиса и доступностью знаний института, а с точки зрения сообщества — создать возможность взаимодействие «технарей» и «креативщиков».

Свой список тем, важных при создании кластеров, есть и у Татьяны Осецкой. Первая — якорная специализация с сохранением гибкости. «Успешный кластер зрелого рынка строится вокруг одной сильной темы (технологии, ремесла, современного искусства, гастрономии), которая определяет отбор резидентов, архитектуру пространства, программу событий. Эта специализация не закрывает кластер для случайного посетителя, но задает ему понятный сигнал: это место — про что-то конкретное. Именно такой вектор мы закладываем в концептуальные разработки — от формирования сценариев использования до подбора якорных резидентов на этапе мастер-планирования», — рассказывает эксперт.

Следующая тема, уже отчасти поднятая Александром Зальцманом, — ценовая доступность как стратегическое условие, а не социальная нагрузка. Доля помещений с субсидированной арендой должна быть заложена в бизнес-модель с самого начала — не как меценатство, а как инвестиция в экосистему. Именно «дешевые» резиденты создают среду, которая удерживает «дорогих». Без этого баланса кластер теряет атмосферу, а вместе с ней и свою рыночную премию, напоминает Татьяна Осецкая. По ее мнению, также крайне важна работа с историей места, а не поверх нее.

«Архитектурное вмешательство в существующие промышленные здания задает первый культурный сигнал кластера. Мы настаиваем на подходе, при котором индустриальная история не сносится и не маскируется, а становится частью нарратива: конструктивистская форма, фактура кирпича, пространственный масштаб цеха — все это работает на идентичность. Реконструкция с уважением к памяти территории надежно окупается: именно она создает ту атмосферу, которую невозможно скопировать и которая формирует устойчивый трафик», — поясняет эксперт.

Artplay — центр дизайна. Фото: Виктор Тараканов/Фотобанк Лори

Следующий требующий внимания аспект — программная независимость. Событийная, выставочная и образовательная программы кластеры должна иметь редакционную автономию от интересов якорных арендаторов и административных задач. «Кластер, чья программа полностью определяется коммерческими резидентами или государственным заказчиком, теряет доверие аудитории. Независимое программирование — это не идеализм, а экономическая необходимость: именно оно обеспечивает органический трафик, который невозможно приобрести за рекламный бюджет», — отмечает собеседница Бизнес ФМ.

Интеграция в городской контекст — и без этого никуда. «Кластер не существует как изолированный объект, он живет в ткани района. На этапе проектирования необходимо прорабатывать пешеходные связи с окружением, сценарии совместного использования с жителями прилегающих кварталов, перспективы влияния на публичное пространство за периметром. Именно это отличает кластер как градостроительный инструмент от просто редевелопмента промышленной недвижимости», — размышляет Татьяна Осецкая.

Набережная Яузы в районе Центра дизайна Artplay. Он занимает территорию бывшего завода «Манометр» (здание в центре — его главный производственный корпус). Фото: Родион Власов/Фотобанк Лори

И считает, что итоговый тезис прост: лучшие кластеры не строятся — они выращиваются. Задача архитектора, девелопера и управляющей команды состоит в том, чтобы создать условия, при которых среда будет формироваться органически, а не декретироваться сверху. Поэтому государство и крупный капитал могут и должны обеспечить инфраструктуру, но не присваивать себе право на смысл места.