Служба внешней разведки России заявила, что Украина готовит серию ударов по России с территории Латвии, а также пригрозила «справедливым возмездием» балтийской стране. В заявлении сказано, что «расчет делается на то, что такая тактика значительно сократит время подлета до целей и повысит эффективность террористических атак». Также СВР утверждает, что Украина убедила Латвию, что отследить точное место запуска дронов будет невозможно, и власти балтийской страны дали согласие на проведение этой операции. «Остается посочувствовать наивности латвийских руководителей. Современные средства разведки позволяют надежно установить координаты точки старта БПЛА. Нелишним будет напомнить, что координаты центров принятия решений на латвийской территории хорошо известны, а членство страны в НАТО не защитит пособников террористов от справедливого возмездия», — также говорится в сообщении российского ведомства. Латвия опровергла (ссылка ведет на Х, соцсеть заблокирована в РФ) эти заявления. Поспешил с опровержениями и Киев. Однако еще в апреле официальный представитель МИД РФ Мария Захарова заявила, что Москва вынесла предупреждение странам Балтии по поводу того, что те предоставляют воздушное пространство для украинских дронов. К чему идет дело?

Несмотря на все опровержения, факт в том, что проблема украинских дронов, по каким-либо причинам залетающих в воздушное пространство соседних стран, есть. По версии Киева и его союзников, это происходит потому, что они теряют ориентацию из-за российских средств радиоэлектронной борьбы. Версия, может, даже и правдоподобная — но не снимающая политической ответственности. Когда дрон падает на территории суверенного государства или пролетает над ним, его происхождение важнее технических объяснений.

Это уже вызвало правительственный кризис в Латвии после того, как в начале мая несколько дронов ВСУ залетели на территорию страны. В отставку ушел сначала глава Минобороны страны Андрис Спрудс, а потом и все правительство. Причем до этого латвийские власти успели вызвать в МИД страны российского посла и выразить именно ему свое возмущение. То есть уже даже до такого доходит. Было бы смешно, если бы на таких нервах и при таком заведомо враждебном настрое ситуация не продолжала развиваться в сторону эскалации. Пока на словах. Но опыт истории показывает: эскалация риторики часто загоняет политиков, нагнетающих угрозу, в ловушку. Они становятся заложниками своих же угроз и обвинений, что заставляет их втягиваться уже в реальную, а не словесную войну.

И вот глава МИД Литвы Кястутис Будрис в интервью швейцарскому изданию Neue Zurcher Zeitung уже фактически призывает НАТО напасть на Калининград: «Мы должны показать русским, что можем проникнуть в небольшую крепость, которую они построили в Калининграде. У НАТО есть необходимые средства для уничтожения российских баз в эксклаве». Будрис добавил, что Литва смирилась с возможностью скорой войны с Россией. Нет сомнений, что в Москве заметили это заявление, и мало сомнений в том, что оно еще вызовет ответный резонанс в том или ином формате. И на этом нервном информационном фоне казавшиеся еще недавно бредовыми прогнозы о том, что прямой военный конфликт России с НАТО может начаться именно со стран Балтии, вскоре не покажется таким уж бредовым.

Помимо этого, обозначилась вполне самостоятельная проблема, которая состоит в том, что украинские дроны вообще все чаще оказываются там, где им быть не следует: то над странами Балтии, то у греческих или румынских берегов. Каждый такой инцидент порождает дипломатический кризис и угрозы со стороны Москвы, но также и ставит союзников Киева в неудобное положение. Так, морской дрон «Казак Мамай» был обнаружен у острова Лефкада. Аппарат перевозился судном без постоянной приписки, которое до этого посещало Ливию и явно было частью готовящейся операции против России. Греция жестко потребовала от Киева убрать все морские дроны от своих берегов и даже рассматривает обращение в ООН с целью поднять вопрос о рисках неконтролируемого применения морских дронов.

Что касается стран Балтии, то, несмотря на грозную антироссийскую риторику, именно они, традиционно занимающие наиболее жесткую антироссийскую позицию, демонстрируют в последнее время все же очевидное беспокойство. Эстония в апреле прямо упрекнула Владимира Зеленского в «подыгрывании российским нарративам», когда тот заявил об угрозе российского нападения на нее. Правительство Латвии ушло в отставку именно из-за дронов. Обе страны потребовали, чтобы Киев не нарушал их воздушное пространство. Это не означает изменения позиции по Украине. Но одно дело — поддерживать союзника политически и финансово. Совсем другое — обнаружить, что твоя территория становится ареной чужой войны, пусть и непреднамеренно.

Когда Украина атакует объекты на северо-западе России — те же порты Усть-Луга и Приморск в Ленинградской области, — маршруты таких ударных дронов в любом случае пролегают вдоль границ Латвии и Эстонии в расчете на то, что близость к натовскому воздушному пространству усложнит работу российской ПВО. На практике дроны периодически границу все же пересекают, «срезая углы». Союзники Украины, похоже, пока не готовы мириться с тем, чтобы их безопасность становилась жертвой чужих оперативных решений. При этом в Москве придерживаются собственной версии, в центре которой — тезис о как минимум «соучастии» балтийских стран в ударах по России. Он сам по себе годится для психологического и политического давления на страны Балтии, чтобы они все же проявляли большую осторожность в отношениях с Киевом. Но также на будущее это может стать задокументированным предлогом на случай, если дело дойдет до более жестких ответных действий. Как говорится, мы же предупреждали.

По обе стороны линии противостояния есть силы, которые призывают не бояться повышать ставки и занять еще более жесткую линию, даже несмотря на риски войны России с Европой, грозящей перерасти в ядерную. Эти голоса звучат все же в основном на неофициальном уровне, за некоторыми исключениями. Однако они создают вполне определенный информационный фон. Любые новые инциденты вроде дронов над Балтией этот фон еще более усугубляют, работая на то, чтобы подобная бодрая «военная риторика» перерастала в самосбывающееся пророчество.