Завершившийся визит Владимира Путина в Китай — пятый уже после начала СВО — был отмечен не только торжественным приемом на площади Тяньаньмэнь, не только многочасовыми переговорами в присутствии обеих делегаций. Было подписано свыше 40 соглашений и меморандумов, а также 47-страничное совместное заявление, содержащее формулу, согласно которой двусторонние «отношения достигли исторического максимума». Как в целом можно оценить визит?

По итогам переговоров именно политический блок занял центральное место. Москва и Пекин исторически отводят большую роль идеологии, ей отведена роль сигнальной системы «свой — чужой», важной для поддержания тонуса по всем остальным направлениям. Так, лидеры подтвердили, что отношения «не носят блокового и конфронтационного характера» и «не направлены против третьих стран». Эта формулировка содержится во всех подобных документах с 2022 года.

Для Пекина это в том числе сигнал Западу о том, что партнерство с Москвой не является военным. Но при этом заявление содержит критику американского проекта ПРО «Золотой купол»: он назван угрозой международной безопасности. Отдельно осуждены удары США и Израиля по Ирану. Однако жестких и тем более персонифицированных формулировок избежали, ограничившись осуждением «убийства представителей руководства суверенных государств». Украинская тема присутствует также в привычном ключе: стороны выступают за «урегулирование путем диалога».

Путин «позитивно оценил непредвзятую позицию КНР». Ни тактики, ни механизмов, ни сроков — если детали и были, то лидеры их оставили за кадром. Чисто внешне Пекин обозначает себя как «миротворца», но публично не берет никаких обязательств. Был продлен безвизовый режим до конца 2027 года. Не очень, правда, понятно, почему этот режим требует ежегодного продления, с другими странами он у России и КНР, как правило, не ограничен конкретными сроками.

В целом 47-страничная декларация — это попытка придать двусторонним отношениям институциональный вес. Россия и Китай демонстрируют, что их партнерство не является «сиюминутной реакцией» на текущую ситуацию, а претендует на статус устойчивой системы. В этом смысле документ работает: он подтверждает долгосрочность намерений.

Товарооборот между нашими странами снова растет — после небольшого спада в прошлом году. В апреле он прибавил 32% год к году и по итогам года останется уверенно выше 200 млрд долларов, а может, и побьет позапрошлогодний рекорд в 244 млрд. Экономическая тематика визита вообще выглядит насыщенной по числу соглашений. Сельское хозяйство, образование, медиасотрудничество, торговля, транспорт — меморандумы охватывают едва ли не все сферы отношений. Ключевая договоренность в АПК — экспорт российского комбикорма в Китай. В транспортной области подписано соглашение о строительстве второй железнодорожной колеи через Забайкальск, что расширит пропускную способность главного погранперехода.

Однако ни один из 40 документов не упоминает ни «Силу Сибири — 2», каковой проект пытаются в подробностях согласовать более десяти лет, а впервые идея была высказана еще 20 лет назад, ни вообще конкретику сотрудничества в нефтегазовой сфере. Путин лишь обещал «бесперебойные поставки нефти и газа». Возможно, отсутствие конкретики объясняется нежеланием снабжать информацией западных санкционеров.

Насколько известно из других источников, не имеющих, правда, официального подтверждения, Китай требует поставок по «Силе Сибири — 2» почти по внутрироссийским ценам, в районе 50 долларов за тысячу кубометров. Текущая цена поставок по «Силе Сибири» — 258 долларов, а для других зарубежных клиентов «Газпрома» она превышает 400 долларов.

Китай жестко торгуется, поскольку у него есть альтернативы — американский СПГ (как раз в это время четыре газовоза идут из США в КНР), катарский газ, который, правда, сейчас отрезан из-за блокировки Ормузского пролива, центральноазиатские поставки, наконец, собственная добыча. К тому же практически весь прирост энергопотребления КНР идет за счет возобновляемых источников. Доля российского газа на рынке КНР уже составляет примерно треть. Возможно, Пекин просто не хочет усиливать свою зависимость от одного поставщика и хочет определять свои условия в ключевых вопросах — прежде всего по газу.

Россия, отрезанная от европейского рынка, объективно нуждается в сделке по «Силе Сибири — 2» сильнее, чем Пекин. И шансы на реализацию проекта все же есть. Некоторые даже допускают подписание контракта до конца 2026 года. Дмитрий Песков заявил, что «основные параметры понимания» по «Силе Сибири — 2» согласованы, маршрут определен, но сроков пока нет.

За кадром осталась и острая проблема банковских расчетов. Россия не первый год испытывает нарастающие сложности с проведением платежей через китайские банки, опасающиеся вторичных санкций. Тема упомянута как «проблемный вопрос», но деталей нет.

Обсуждение других крупных промышленных и энергетических сделок тоже обошлось без подробностей, что тоже может объясняться нежеланием давать пищу для размышлений санкционерам. Представительная российская делегация, где были и министры, и вице-премьеры, и главы госкомпаний, может говорить о том, что часть договоренностей могла быть заключена кулуарно. Это нормально, учитывая все сложности текущей ситуации.
Уезжая, Путин пригласил Си Цзиньпина приехать в Россию в следующем году. Тот обещал. И двум лидерам снова будет что обсуждать.