В Институте Склифосовского прошла уникальная операция — пациенту полностью пересадили донорскую кисть. На операционном столе он суммарно находился более 12 часов, а для сшивания сосудов медики использовали микроскоп.

Выражение «как без рук» москвич Роман знает не понаслышке. Два года назад мужчина лишился кисти на левой руке и почти полностью потерял ладонь правой — осталось лишь два пальца. С тех пор привыкал к бионическим протезам, но руки полноценно они не заменили.

Проблемой было даже открыть дверную ручку, не говоря уж о мелкой моторике. Пользоваться протезом в дождь нельзя, батарейки быстро садятся, да и всегда нужен помощник, чтобы надеть «механическую руку» и правильно ее зафиксировать. Все изменил один звонок — из Института Склифосовского, рассказывает Роман:

«Как говорится, без рук жить очень сложно, проблематично, но человек такое существо, что привыкает ко всему. Качество жизни было не очень хорошее. Самостоятельно тяжело что-то было делать, какие-то элементарные, простые, бытовые нужды — поесть, попить дверь, открыть, одеться, ну и так далее. Я два года был в такой ситуации, пока не пришел на встречу с Асланом Галиевичем и с Валентином Ильичом, где они мне рассказали о возможности получить обратно руки».

Аслан Галиевич Балкаров — заведует отделением трансплантации почки и поджелудочной железы в Институте Склифосовского. Про таких, как он, говорят «хирург с золотыми руками», занимается пересадкой почти 30 лет.

Вообще трансплантация конечности — не его основной профиль, но на консилиуме решили, что на операции поможет его многолетний опыт пересадки внутренних органов.

А дальше начался отбор кандидатов — но подошли далеко не все пациенты, лишившиеся конечностей. У кого-то были противопоказания, кто-то не совпадал с донором по группе крови. Были и те, кто отказался от пересадки в последний момент, — все-таки получить «чужие руки» готов не каждый.

Роману, чтобы согласится, хватило одной ночи раздумий — семья поддержала, и он решил: надо пробовать. К тому же врачи сказали, что показатели приживаемости новых кистей у него хорошие. Как ни странно, помогло ношение протеза, объясняет Аслан Балкаров:

Аслан Балкаров заведующий научным отделением трансплантации почки и поджелудочной железы Института имени Склифосовского «Когда человек пользуется протезом, у него мышечная система не забывает функцию работы пальцев, мышцы остаются в функциональном состоянии. А если человек не пользуется протезом, потихонечку мышцы атрофируются, и функционал медленнее восстанавливается. И эти пациенты, если два-четыре года были без протеза, не занимались рукою, приходили бы к нам, то функционально дольше восстанавливались бы. У человека может не быть кисти, а его просишь после трансплантации — пошевели большим пальцем, пошевели там тем пальцем, и он это делает. Если он с бионическим протезом работал, занимался, то, как правило, мы можем помочь этому человеку. Если он этого не делал и прошло четыре-пять лет, то может получиться так, что функционально будет невозможно помочь».

Дальше наступил процесс диагностики — исследовали внутренние органы пациента, иммунную и кровеносную систему, сосуды. Осложнение при трансплантации чужих тканей может быть любым, поэтому проверяли буквально все: от работы сердца до ЖКТ.
Подобрать донорскую руку тоже непросто — кроме медицинской совместимости нужна еще анатомическая, чтоб кисть подходила по длине, толщине и даже по размерам пальцев.

Спустя пять дней Роман оказался на операционном столе: одновременно над ним работали восемь хирургов, анестезиологи, иммунологи, трансплантологи. Врачам пришлось соединять десятки сосудов, костей и сухожилий. Работали под микроскопом, говорит Аслан Балкаров:

«Те сосудистые структуры, которые сшивались, такого диаметра, что без микроскопа выполнить данную операцию невозможно. Когда, к примеру, мы сшиваем сосуды при трансплантации почки, толщина нитки как человеческий волос. В данной же ситуации это нитки, которые в два-три раза тоньше. Диаметр артерий и вен был один-два миллиметра. Очень тонкие структуры, которые глазом увидеть невозможно. И допускать ошибку невозможно — сразу нарушится кровоснабжение пересаженной конечности. Масса проводов, которые нужно сшить, восстановить полностью кровоснабжение, приток крови, отток крови, нервы, которые будут потом позволять чувствовать эту конечность, костные структуры, которые нужно было соединить специальными титановыми пластинами, сухожилия, которые надо было сшить, это масса. Структур, которая должна быть соединена, как у здоровой руки».

Роман все это время находился под анестезией. Говорит, снов в тот момент не видел. А когда проснулся, то не поверил своим глазам:

— Первым делом я посмотрел на правую руку, а потом на левую руку. Первым движением у меня было жену обнять. Теперь стал более самостоятельный, грубо говоря, могу какие-то простейшие бытовые нужды выполнять: мыться, умываться, зубы чистить, одеваться, есть, пить.

— Когда ешь, можно в другую руку что-то взять, хлеб.

— Да, двумя руками можно пользоваться. То есть в одной руке кружка — пьешь, и можно одновременно что-то вприкуску есть. Соответственно, пока ты этого не лишаешься, ты это не можешь ценить.

С момента операции прошло уже 100 дней. Теперь каждый день для Романа — это постоянные тренировки рук. Врачи говорят: чем больше будет нагрузка, тем лучше. Сгибания новыми пальцами пока дается проще, разгибать в разы сложнее.

Чувствительность возвращается постепенно — на правой руке Роман уже ощущает тепло и холод. Работать с левой — целиком пересаженной кистью — сложнее.

Но перед глазами у Романа отличный пример — весной прошлого года врачи Института Склифосовского сделали первую операцию по пересадке кисти. Сегодня 53-летний пациент ведет полноценный образ жизни — донорские руки для него стали как свои. Он работает на компьютере, занимается спортом и даже водит машину. А недавно отправил врачам благодарность, причем письменную — удивительно, но у пациента не изменился даже почерк, продолжает Аслан Балкаров:

«Он этой рукой пишет. И вечно недоволен, ему вечно мало. Мы ему сказали: на пианино ты играть не сможешь, потому что ты никогда не играл. Но гантели, штанги тягает, отжимается. И на ладонях отжимается, на тыльной стороне руки. Машину водит. На работе все, что от него требуется, он выполняет».

Может ли теперь успешная пересадка конечностей стать массовой и изменить десятки тысяч жизней — рассуждает Аслан Балкаров:

«Количество выполняемых операций будет зависеть от количества донорских органов. То есть мы зависимые люди от этого всего. Есть операции, которые жизнеспасающие, которые делаются у нас уже в стране давно, у нас в Склифе фактически пересаживаются все пересаживаемые органы. Но в данной ситуации это все-таки не всегда жизнеспасающая операция, и человеку сложно решиться на нее, так как ему приходится принимать иммуносупрессивные препараты, еще люди начинают думать, что рука чужого человека, как я с ней буду. Но в данной ситуации мы настроены оптимистично, когда люди увидят 10-15 позитивных моментов, тогда больше людей будут решаться на эти операции».

В свои 42 Роман уверен: жизнь только начинается. Сейчас он учиться самостоятельно есть (причем обеими руками), одеваться и держать в руках телефон. А еще строит большие планы на будущее:

«Мечта… Ну, хотелось бы с детьми в хоккей поиграть. Хотелось, чтобы уже полностью тактильное чувство, ощущение вернулось, чтобы жену почувствовать все-таки уже наконец, окончательно и бесповоротно».

По прогнозам врачей, к концу года Роман сможет сделать еще больше. Главное — верить. И не опускать руки… даже если ты их лишился.