Смерть сенатора-республиканцы Линдси Грэма (внесен в реестр экстремистов и террористов РФ) придала новый импульс давно лоббируемым им с сенаторов демократом Блюменталем законопроекту о новом санкционном законе против РФ. 14 июля большая двухпартийная группа сенаторов официально представила Sanctioning Russia Act of 2026 — обновленную версию «законопроекта Грэма — Блюменталя».

Впервые документ выходит на голосование с письменным согласием Белого дома, полученным 10 июля после переговоров с министром финансов Скоттом Бессентом. Блюменталь ожидает принятия «до августа», а лидер республиканского большинства в Сенате Джон Тьюн обещал вынести текст на голосование, как только наберется гарантирующее прохождение число соавторов.Сейчас их 26 — поровну от обеих партий; у версии 2025 года было 84 соавтора, то есть заведомо вето-устойчивое большинство. Объем текста удвоился до 61 страницы. Что там придумали нового санкционеры?В версии законопроекта 2025 года предусматривались пошлины «не менее 500%» на все товары из любой страны, покупающей российские нефть, газ, уран или нефтепродукты. Тогда под удар попадало более 60 государств. Теперь эта тарифная дубина уменьшена до потолка в 100% и применяется только к пятерке крупнейших покупателей российской нефти и газа.

Ядром билля станут обязательные блокирующие санкции против высшего российского руководства, включая Владимира Путина, политиков и военачальников, крупных предпринимателей, госкомпаний и иностранных компаний, поддерживающих российский ОПК. Под ударом также финансовые институты — включая ЦБ, Сбербанк и Газпромбанк, а также любые банки, ведущие с ними операции. Отдельный акцент сделан на энергетический экспорт: под обязательные санкции подводятся такие СПГ-проекты, как «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ 1, 2 и 3», — а также «теневой флот». Санкции грозят не только самим судам, но и всем, кто проводит с ними любые операции. Отдельно оговорены запреты на операции с российским суверенным долгом и листинг российских эмитентов в США.

Если версия 2025 года предусматривала введение санкций лишь после заключения президента о том, что Россия отказывается от переговоров, нарушает перемирие или начинает новые атаки, то новая версия делает значительную часть санкций именно безусловно обязательной: привязка к переговорам исчезла. Большая часть санкций вводятся законом.

Впервые в истории Конгресс прямо предписывает применение тарифов в качестве геополитического оружия. Но при этом делегирует Белому дому право установить конкретную тарифную ставку, определить пятерки крупнейших покупателей и применять изъятия. В то же время любая приостановка санкций требует уведомления Конгресса и соответствующего обоснования. Такая архитектура санкций не может быть демонтирована президентским указом, отменить закон может только сам Конгресс.

Пятерка крупнейших покупателей российской нефти — это Китай, Индия, Словакия, Венгрия и Азербайджан; пятерка по газу — Китай, Франция, Япония, Венгрия и Бельгия. При этом для газа есть оговорка: страны, покупающие менее 15% российского газа и сокращающие закупки, освобождаются от пошлин. Под нее подпадают Япония, Франция, Венгрия и Бельгия, но остается Китай. По нефти исключения нет: Словакия и Венгрия, получающие ее по трубопроводу «Дружба», и Азербайджан, использующий своп-схемы, подлежат тарифам наравне с Пекином и Дели. При этом закон предписывает президенту ввести тарифы, но конкретную ставку определит торговый представитель США в диапазоне до 100%, так что можно назначить и 20%, и даже меньше. Состав пятерок пересматривается каждые полгода.

Осмелится ли Трамп на тарифную войну? На прямой вопрос о вторичных санкциях против Китая и Индии он ответил: «Посмотрим. Это не обсуждалось». При этом все понимают, что в случае с Китаем, который импортирует до половины российского экспорта сырой нефти, полный 100-процентный тариф означал бы полномасштабную торговую войну. С Индией Вашингтон уже проходил похожий путь — и отступил: уже в феврале 2026 года США снизили тарифы на индийские товары до 18%, предоставив затем временную лицензию на закупки российской нефти. Лицензия Минфина истекла 17 июня, оставив индийские закупки в правовой неопределенности. Для Венгрии и Словакии почти наверняка придумают все же какое-нибудь исключение: торговая война с двумя членами НАТО никому в Вашингтоне не нужна. Азербайджан может оказаться единственным на деле кандидатом на показательную порку: торговля с США мизерная, тариф безболезнен для Америки, но станет показательным для остальных.

Интересны последние маневры Трампа. Год назад, когда законопроект, поддержанный тогда 84 сенаторами был готов к принятию, Трамп через лидера большинства Тьюна остановил голосование, чтобы не связывать себе руки в переговорах с Путиным. Но в начале 2026 снова «дал зеленый свет». Окончательно сделка была согласована на полях саммита НАТО в Анкаре: сенатор Грэм, присутствовавший там, согласовывал с министром финансов Бессентом формулировки, устроившие и демократов, опасавшихся чрезмерной власти президента, и Белый дом, требовавший гибкости. И тут Трамп неожиданно предположил, что законодатели могут добавить в санкционный список еще и Иран, и «Хезболлу». Вписать Иран в заведомо проходной антироссийский пакет — значит получить еще и конгрессовскую поддержку максимального давления на Тегеран без отдельной законодательной битвы. Правда, сенаторы встретили идею холодно. Блюменталь ответил так: «При всем уважении к президенту,… нам следует продвигать данный билль, а не открывать его для других потенциальных целей». Логика проста: любая новая правка многострадального текста может возобновить торг, давая Белому дому предлог для проволочек.

Для российской экономики законопроект несет угрозу не столько размерами максимальных тарифов, сколько сочетанием двух факторов. Первый. Поскольку подавляющая часть российского энергоэкспорта приходится на Китай и Индию, то их поведение будет решающим, поэтому даже на практике не примененные 100-процентные пошлины станут постоянным аргументом в пользу увеличения дисконта на российскую нефть. Второй — это обязательный, законодательно закрепленный характер санкций против ЦБ, банков, СПГ-проектов и теневого флота. Что подрывает представления о том, что санкционный режим может стать разменной картой в рамках «большой сделки» с Трампом.