Глава МИД Турции Хакан Фидан сообщил, что Москве и Киеву переданы предложения о моратории на удары по торговым судам в Черном море. Отмечается, что «атакам подвергаются турецкие суда либо суда с турецкими владельцами или турецким экипажем, это становится для нас серьезной проблемой». Власти Турции уже ограничили движение ряда коммерческих судов через проливы. Также глава МИД Турции намекнул, что Россия в случае критического истощения на фронте и в тылу может применить ядерное оружие. «Когда война на истощение на фронте превращается в истощение в тылу, вопрос уже не в том, проиграть войну или нет, а в том, продолжите ли вы существовать как нация. Вы используете последнее средство, которое у вас есть», — дословно сказал он. По словам министра, общество в РФ уже требует чего-то подобного. «Во время моего визита в Россию… говорилось, что общественность требует чего-то подобного… Это опасная ситуация», — заявил глава МИД Турции. Возымеет ли инициатива Анкары последствия?

В инициативе Анкары речь идет только о торговом судоходстве, а не о полноценном прекращении огня. Турки настаивают, что в Черном море произошло стирание границ между военными и гражданскими целями. Одновременно Анкара фактически ужесточила режим прохода через Дарданеллы. Турецкое управление береговой безопасности не выдает разрешения (или требует дополнительное время на рассмотрение заявок) судам, следующим в Новороссийск — ключевой хаб экспорта нефти и зерна юга России, а по данным нескольких источников — и части судов, направляющихся в украинские порты. Официального объяснения решению турецкие власти не дают. Суда, идущие в Болгарию, Румынию, Грузию и турецкие порты, проблем не испытывают. То есть де-факто Турция уже применяет односторонний рычаг давления.

У Турции есть юридический контроль над проливами по Конвенции Монтре 1936 года. С февраля 2022 года Анкара закрыла Босфор и Дарданеллы для военных кораблей воюющих сторон. Но статус торговых судов в конвенции регулируется отдельно. В мирное время торговые суда любого флага и с любым грузом пользуются по статье 2 конвенции полной свободой прохода без формальностей, кроме санитарного контроля. Предусмотрен спецрежим лишь на случай, если Анкара сочтет себя под «неминуемой угрозой войны», он позволяет требовать от судов входить в проливы только днем и следовать маршрутом, указанным турецкими властями, при обязательной лоцманской проводке. Но он тоже не дает права отказывать в проходе или бессрочно задерживать рассмотрение заявки.

Сейчас юридической основой для затягивания разрешений, вероятно, служит регламент судоходства в проливах, введенный Анкарой в одностороннем порядке в 1994 году после серии крупных аварий. Он обосновывается требованиями безопасности мореплавания и охраны окружающей среды, а не военно-политической обстановкой, но оставляет Анкаре широкое поле для маневра в процедуре рассмотрения заявок, не обязывая ни отказывать, ни разрешать проход в определенный срок. Этот инструмент сейчас Турция и применяет к судам, идущим в российский порт, хотя его легитимность Россия всегда подвергала сомнению. Помимо этого, еще и сам по себе двусторонний российско-турецкий товарооборот в 49,1 млрд долларов в прошлом году является значимым фактором влияния.

Экономически ситуация плохая и для Москвы, и для Киева. Страховщики перестали покрывать военные риски для судов в Азовском и Черном морях или резко подняли ставки. Минобороны России объявляло навигационные предупреждения об опасности в этих водах, после чего даже российские страховщики стали исключать эти районы из зоны покрытия. Атаки на танкеры у Новороссийска вынудили Казахстан 23 июля сократить нефтедобычу на 21,2% после остановки Каспийского трубопроводного консорциума, через который идет около 80% казахстанского нефтеэкспорта. Российский союз экспортеров и производителей зерна предупреждает: при сохранении нынешней интенсивности атак экспорт российской пшеницы может упасть на 30-35 млн тонн.

Украинская сторона несет сопоставимый ущерб. Ее черноморские порты, через которые шло 90% морского экспорта страны, находятся фактически в блокаде. Зерновой экспорт уже упал на треть, а может упасть вдвое. Альтернативный дунайский маршрут не способен компенсировать потери из-за рекордно низкого уровня воды в реке. Встал экспорт металлургической продукции. Теоретически обоюдный ущерб создает окно для турецкой инициативы, но все зависит от политического решения руководства двух стран.

На этом фоне появилась новость о возможном визите в Киев и Москву спецпосланников Трампа Уиткоффа и Кушнера. Якобы они уже сообщили украинскому президенту о наличии неких новых идей по завершению боевых действий. При этом полное прекращение огня по-прежнему недостижимо — ни Москва, ни Киев не готовы пока фиксировать линию фронта. В этой ситуации технически ограниченные договоренности могли бы стать тем форматом, в котором стороны вообще способны продвигаться. Морской мораторий при этом не требует территориальных уступок, поддается относительно простой верификации и мог бы принести экономическую выгоду обеим сторонам. Кстати, еще до турецкой инициативы Вашингтон сигнализировал Киеву о нежелательности ударов по танкерам и нефтяной инфраструктуре Черного моря. Возможно, он будет готов подкрепить турецкое предложение давлением на Киев, если Москва заявит о своей готовности. Черноморский мораторий мог бы стать менее спорным элементом пакета, который Уиткофф и Кушнер повезут в Москву и Киев, поскольку дал бы быстрый результат на фоне буксующих переговоров по всем остальным вопросам.

На этом фоне заявление Фидана о том, что Россия в крайнем случае может прибегнуть к ядерному оружию, выглядит просчитанным элементом той же дипломатической партии. Это заявление работает на ту же цель, что и предложение о морском моратории: оно повышает ставки и создает дополнительное давление в пользу деэскалации. Однако в Москве могут счесть любое проявление деэскалации как передышку для Киева, а не как равноценный компромисс. Чисто экономические расчеты и бонусы могут в этом случае не сработать против военной логики.