Обновлено в 13:10

По словам Дмитрия, лицензию у него никто не требовал и все последние годы он работал спокойно. Теперь, чтобы полностью выполнить требования по хранению оружия, нужно серьезно потратиться, а у по-настоящему древних образцов документации и лицензий просто нет, отметил Дмитрий. С ним беседовал Евгений Перельчук.

Бизнес ФМ между тем поговорила с представителем Росгвардии Сергеем Хлебниковым, который объяснил, за какие нарушения Росгвардия может конфисковать антикварное оружие: «Во-первых, за грубое нарушение лицензионных требований, условий продажи хранения оружия, в частности осуществление деятельности в неразрешенном месте. Речь о помещении, которое не соответствует установленным требованиям по технической укрепленности и не исключает доступа посторонних лиц к этому оружию. Также за нарушение, связанное с продажей оружия без сертификата соответствия или декларации о соответствии гражданского и служебного оружия, оружия, не имеющего номера и клейма, в том числе имеющего культурную ценность, копий старинного антикварного оружия, реплик и оружия, запрещенного к обороту на территории Российской Федерации. Если говорить про старинное антикварное оружие, то запрещается реализация оружия, изготовленного для стрельбы патронами».

Здравствуйте, у микрофона Евгений Перельчук. Сегодня у нас антикварная тема. Можно ли приравнивать антикварное оружие к гражданскому? Надо ли получать лицензию на него? Как неожиданная и масштабная конфискация может поставить под угрозу успешный и отлаженный бизнес? Этими вопросами мы задались после обращения индивидуального предпринимателя, владельца антикварного салона «Стрелец» Дмитрия Щекотова. Он рассказал, что Росгвардия, а точнее Центр лицензионно-разрешительной работы Росгвардии, одной тихой ночью пришла и конфисковала сотни единиц антикварного оружия. Сам этот случай заставил задуматься и Дмитрия, и его коллег по цеху, как теперь работать дальше. Дмитрий, приветствую вас. Расскажите о своем бизнесе, о продаже антикварных предметов, в том числе оружия. Как давно вы уже в этом деле?
Дмитрий Щекотов: У нас один магазин. Мы открылись в 2016 году. Я открыл ИП с видом деятельности по продаже антиквариата. У меня было все законно, я платил налоги, никаких ко мне претензий не было.
Как вы работали с регуляторами и проверяющими все последние годы? То есть у антикварного оружия в российском законодательстве есть какой-то определенный статус, то есть оно не считается огнестрельным, получается?
Дмитрий Щекотов: Мы работали, получая экспертизу от министерства культуры, в которой указывалось, что постановление 814 не распространяется на культурные ценности. По этой причине его спокойно продавали.
Где вы его вообще добываете? Как это оружие в итоге оказывается у вас в салоне?
Дмитрий Щекотов: Мы в основном покупали за рубежом, на аукционах у частных лиц, и привозили это в Россию. При привозе в Россию, когда заполняешь декларацию, это все считается как культурные ценности, а не как гражданское оружие.
А сколько было единиц оружия в салоне?
Дмитрий Щекотов: Было около 450, конфисковали где-то 435.
Как выглядит ваш обычный покупатель? То есть с какой целью такое оружие приобретается людьми?
Дмитрий Щекотов: Обычный покупатель — это человек, который ищет подарок для партнера по бизнесу или для начальника. Если это обеспеченный человек, то его трудно удивить. Ему в качестве подарка надо найти эксклюзив, который просто так не пойти и не купить.
Какой порядок цен? То есть это удовольствие, как мы понимаем, не из дешевых.
Дмитрий Щекотов: Порядок цен разный: от 50 тысяч рублей и до бесконечности.
А объем рынка в России? Чисто по антикварному оружию.
Дмитрий Щекотов: Я знаю, что в Москве от пяти до семи магазинов и еще достаточно магазинов по России.
То есть мы можем сказать, что это не какая-то массовая история. Дмитрий, в какой момент все пошло не так? То есть вы в письме отмечали, что пришли из Росгвардии, изъяли антикварное оружие, даже не опечатали его, а именно изъяли. Как это происходило?
Дмитрий Щекотов: Пришли ко мне проверяющие из Росгвардии, хотели узнать, имеются ли документы, экспертиза, на что я ответил, что имеются, но сейчас предоставить не могу, потому что надо искать. После этого сотрудники позвонили начальнику, сказали, что тут оружие, и он, соответственно, дал команду, что все надо изымать.
А как часто вообще проверки происходят? То есть это было для вас неожиданностью?
Дмитрий Щекотов: Да, это было неожиданностью, потому что за все это время никто не приходил, никто не предупреждал, никакие письма не отправлялись о том, что надо исправить нарушения. Пришли единовременно, решили все изымать. Ну, это была не единичная акция. Я знаю, что по многим салонам они ходили. Дело в том, что, несмотря на то, что это культурные ценности, антикварное оружие, потом в отчете можно написать: «Конфисковано столько-то единиц оружия». То есть не антикварно-культурных ценностей, а просто указать, что это оружие.
Что говорили в Росгвардии? Какая была мотивация? Может быть, они опасались, что антикварное оружие можно при желании переделать в огнестрельное?
Дмитрий Щекотов: Ну, вообще имеется представление Верховного суда по делу гражданки Урюпиной, что старинное антикварное оружие представляет наименьшую опасность. И, по сути, по закону об оружии и по Уголовному кодексу это антикварное оружие ну никак нельзя использовать, кроме того, как его на стенку повесить.
Для обывателя, который не имел дела с антикварным оружием, мы все-таки о чем говорим? О каком-нибудь маузере или о пищали? Как это выглядит? То есть, может быть, сюда же относится и холодное оружие. Обычно человек, когда приходит в антикварный салон и переходит к разделу с оружием, что он обычно видит на прилавке?
Дмитрий Щекотов: Ну, во-первых, маузер к продаже запрещен. А если говорить про старинное антикварное оружие, то это сабли, мечи, кортики, шпаги. Если про огнестрельное, то это какие-нибудь мушкеты, пистолеты капсульные.
Сейчас где хранится оружие? У вас есть вообще сведения об этом? Подходящие ли условия для хранения?
Дмитрий Щекотов: Нет, неподходящие. Все это оружие складировали в оружейной комнате отдела МВД по району Гольяново. Но я сомневаюсь, что там условия подходят, потому что на самом деле по-правильному их должны были отнести в отделение министерства культуры, там, где подходящие условия, чтобы оно надлежащим образом хранилось. Но поскольку Росгвардия не заботится о его сохранности, получилось как получилось.
Особые условия — это что имеется в виду? Это какая-то влажность, температура или что сюда входит?
Дмитрий Щекотов: Чтобы помещение было одновременно и не влажным, и не сухим. Потому что если сухое будет, то, допустим, кожаные ножны у сабель и шпаг начнут иссыхать, а если оно влажное, то начнет ржаветь. Нужен баланс.
Мы после того, как получили ваше письмо, обратились в Росгвардию, передали ваше письмо, и вот нам на днях ответили. Деятельность, связанная с торговлей антикварным оружием, подлежит лицензированию. Она ни в чем не отличается от охотничьего, спортивного или служебного оружия. Для получения лицензии юрлица должны соответствовать некоторым требованиям. Это наличие лицензии на право собственности на торговые помещения, обеспечение условий сохранности оружия, запрет доступа посторонних лиц к оружию. И в ходе проверок самое частое нарушение — это хранение оружия. Витрины не поставлены на сигнализацию, есть нарушения, связанные с оформлением оружия. А основная причина для изъятия — это несоответствующие условия для обеспечения сохранности. Ну там и доступ посторонних лиц. И плюс каждый магазин должен иметь специализированные помещения, которые должны соответствовать требованиям законодательства по технической укрепленности. Вот такой ответ. Может быть, вы тут видите какие-то нарушения со своей стороны?
Дмитрий Щекотов: Да, я с этой позицией знаком, но закон не делает различия, что старинное антикварное оружие имеет особый статус, что с ним ничего нельзя сделать, кроме как повесить на стенку. Я понимаю, почему они хотят превратить антикварные магазины в оружейные: надо будет это сертифицировать — и шкаф, и помещение, а это значит, обращаться в Росгвардию и платить деньги. Но просто это приведет к тому, что магазины закроются или уйдут в тень. Чтобы изменить это положение, мы будем пробовать дойти до Верховного суда, чтобы он внес эти изменения, придал старинному антикварному оружию особый статус.
А вы подсчитывали, какой ущерб у вас в итоге от этой конфискации?
Дмитрий Щекотов: Около 100 млн рублей.
Вы упоминали, что Росгвардия работает с помещениями и приводит их в соответствие с требованиями и это платная услуга. О каких цифрах идет речь?
Дмитрий Щекотов: Я не знаю. Но я точно знаю, чтобы поставить все эти шкафы, установить сигнализации — это сумма где-то от 2 млн до 4 млн рублей. Лицензии чисто на торговлю культурными ценностями не выдают. Так получается, что антикварный магазин превращается в современный охотничий магазин.
Дмитрий, вы общаетесь с коллегами? Какое у них настроение в свете последних событий?
Дмитрий Щекотов: Все шокированы. Плюс есть такой момент, что лицензию на коллекционирование ввели в 2018 году. Допустим, человек покупал оружие в 2000-х годах и никаких документов у него о покупке не осталось. Сейчас не существует никакого способа легализовать свою коллекцию. К нему может прийти Росгвардия и попросить документы. Он скажет: «Ну, я покупал давно, у меня не осталось никаких документов». — «Тогда вы не можете являться собственником, мы его конфискуем».
Я так понимаю, что вы уже начали судиться. Наверное, есть какие-то первые результаты?
Дмитрий Щекотов: Сейчас мы прошли первые и вторые инстанции. Решение не в нашу пользу, но мы хотим дойти до Верховного суда.
Там предусмотрены какие-то штрафы, я так понимаю?
Дмитрий Щекотов: Самое смешное в том, что предусмотрен штраф до 10 тысяч рублей, а конфискация была на 100 млн рублей.
Дмитрий, благодарю за беседу и подробные разъяснения. Теперь мы тоже в теме антикварного оружия.