Главный катализатор протестов учащейся молодежи во Франции — хроническое недофинансирование сферы образования, отмечают французские СМИ. Они продолжаются с конца сентября и уже привели к уличным беспорядкам, поджогам, стычкам с полицией и пострадавшим. В том числе, по сообщению Le Figaro, одному подростку полицейской гранатой оторвало руки. В Париже протестующие подожгли вход в лицей. В городе Экс-ан-Прованс во время протестов камень попал в голову прохожей. А в городе Ла-Сьота преподавателя облили бензином. Власти страны приостановили работу более чем 400 учебных заведений. При этом призывы к продолжению манифестаций все еще распространяются в соцсетях. Говорим о том, станет ли это началом масштабных потрясений в республике и чем именно недовольно юное поколение.

Со мной на связи доктор наук, профессор Сорбонны и по совместительству гид в Париже Давид Беручашвили. Обрисуйте, пожалуйста, причины, по которым вспыхнули протесты во Франции. Среди них назывались нехватка педагогов, перегруженное расписание у школьников, система поступления в вузы, переполненность классов. Есть ли еще какие-то серьезные причины для недовольства студентов?
Давид Беручашвили: Образование во Франции бесплатное — как высшее, так и начальное и среднее. Что касается тесноты классов и материально-технического оборудования, все это завязано на одной проблеме. Традиционно государство платит недостаточно школьным учителям. Если честно, профессорам университета тоже. Признаться, я не сильно бы сумел прожить, если бы только читал лекции в университете и не делал бы грантовые работы или не работал с туристами в качестве туристического гида. Я преподаю географию, историю и геополитику. Чем государство компенсирует учителям маленькую зарплату? Прежде всего всякими плюшками. Например, ранний выход на пенсию.
В каком возрасте?
Давид Беручашвили: В возрасте 50 лет. Кроме того, это большие отпуска. Только летний отпуск длится два месяца. А если собрать все вместе, то получится месяца четыре. Здесь каникулы длятся гораздо дольше, чем в России. Третья деталь — вполне приличная пенсия, очень близкая к зарплате. Зарплата начинается от 2 тысяч евро. При этом минимальная зарплата — это 1,5 тысячи евро. И в то же время обычный бомж, который никогда в жизни не работал, получает как минимум 960 евро в месяц. У него бесплатная медицинская страховка, бесплатный транспорт. Есть такие привилегии, которых нет у учителей. Знаете, у людей теряется мотивация, стирается грань, лучше работать или не работать. Деньги уходят на социальную помощь, в то время как они могли бы идти на образование. Если человек идет в школьные педагоги, это изначально считается как провал карьеры. Там людей нет, приходится формировать большие классы. Классы рассчитаны на 25 человек, а набивается 40 человек, а то и 45. Общий уровень образования падает. Лицей — это, пожалуй, самый ответственный этап в жизни человека во Франции. В зависимости от того, как ты его окончишь, определяется твоя судьба. Да, здесь получают диплом бакалавра после школы. К слову говоря, диплом средней школы России приравнивается к диплому бакалавра. То есть с ним можно поступать в Сорбонну. Если ты не получил диплом бакалавра, дорога в высшее образование тебе закрыта напрочь. Поступление в Сорбонну без экзаменов. Его потребовали отменить студенты в 1968 году. И тогда было действительно всенародное восстание, буквально революция. Сейчас ничего подобного не наблюдается.
По поводу недостаточности материально-технической базы.
Давид Беручашвили: Действительно, ученики требуют, чтобы материально-техническая база была больше обеспечена. Например, кабинеты химии страдают от нехватки реактивов. Есть три системы образования. Американская — это означает образование, когда кто хочет учиться, тот учится, кто не хочет, тот не учится. Советская — это втолкнуть в человека образование, хочет он или не хочет. А французская — это выживает сильнейший. С таким подходом, естественно, получается, что очень многие студенты диплом бакалавра не получают. В том, что касается отсутствия материально-технического контекста, это бюджетная проблема, которая встает на всех уровнях образования. В течение всего сентября и октября каждый год развиваются баталии относительно того, чтобы выбить из министерства финансов дополнительное финансирование и, заметьте, не на зарплату педагогам, а на эти материально-технические вещи.
Вы сказали, что часть школьников не могут в итоге получить диплом бакалавра. По какой причине?
Давид Беручашвили: В среднем получают его не больше 35% человек в год. Сделали выпускные экзамены настолько сложными, чтобы они были эквивалентны вступительным экзаменам в университет. Именно эта проблема над головами учеников висит как дамоклов меч. Если взять ребенка трех с половиной лет, надо становиться в очередь, подавать заявления чуть ли не до рождения ребенка, потому что нет места. Почему нет места? Потому что мало педагогов. Вот сейчас бастуют школьники. А почему к ним не присоединяются остальные? А потому что они понимают, что, если они присоединятся к школьникам, деньги будут давать им, а не социально бедным слоям. А их очень большое количество. Если сократить дотации бедным и пустить их в образование, то эти бедные вообще перевернут всю страну. Поэтому и получается замкнутый круг. Зато министр образования Жеффре умудрился заявить, что в ряды школьников проникли левые экстремисты, которые оседлали их протест и толкают школьников на экстремистские действия.
Это действительно так?
Давид Беручашвили: В это очень сложно поверить, потому что практически каждую осень к сентябрю-октябрю случается подобный эксцесс. Маленький, большой, но случается. В иные годы несколько десятков школ принимает участие в этом. Сейчас охвачено протестами около 800 школ. А всего во Франции 3,8 тысячи классов для старшеклассников, около 500 пришлось закрыть, потому что возникла угроза их повреждения. Раньше какие бы ни были манифестации, люди шли под ручку, чтобы никто не нагнулся, не взял камень и не бросил в полицейского, не дай бог, чтобы не спровоцировать полицейского на ответную реакцию. Сейчас в любую манифестацию в пригород стекается огромное количество тех молодых людей, родители которых выходцы из бывших французских колоний в Северной Африке.
Я правильно понимаю, это не студенты?
Давид Беручашвили: Нет, это не студенты, потому что ни одному студенту не придет в голову уничтожать свою школу. Он же понимает, что ему потом сидеть негде будет.
Хотелось бы обсудить последствия протестов для несовершеннолетних самих и для их родителей. Еще в воскресенье Le Figaro приводила цифры, что более пяти тысяч человек арестованы, это в основном несовершеннолетние. Что им грозит, что грозит их родителям? Делает ли скидку полиция в этих уличных беспорядках на то, что перед ней все-таки несовершеннолетние?
Давид Беручашвили: Чем отличаются молодые арабы, которые участвуют в желтых жилетах и бросают в них булыжники, от молодых арабов, которые примешались к школьникам и бросают в них булыжники? Поэтому отношение, естественно, одинаковое. Но Уголовный кодекс не наказывает несовершеннолетних. Слишком громкое слово — «арестовывают». Задерживают, выпускают после одного часа переговоров, то есть чуть-чуть попугать, но не более того.
Для горожан насколько эти протесты парализуют их обычную жизнь?
Давид Беручашвили: Это мелкие проявления.
То есть это точечные сборища молодых людей около их учебных заведений, в большинстве своем мирные, без полиции, без камней? Получается такая картина?
Давид Беручашвили: Да, совершенно верно. Потому что остальные школы продолжают спокойно учиться без всяких протестов. А эти 25% включают в себя те школы, где может бастовать в том числе один или два класса. А остальные вполне себе продолжают учиться. Буквально вчера, когда я проходил мимо лицея Карла Великого и мимо еще одного, чуть менее престижного, стояла толпа школьников на узкой улице, о чем-то громко переговаривались, держали плакаты, я через них прошел, я был не один, я был с туристами. Когда мы проходили через эту толпу протестующих школьников, туристы были поражены, насколько они вежливы. Все извинялись за то, что нарушили социальную дистанцию, не задели, а вошли в личное пространство. И это основное большинство типов протеста.
И в дальнейшем все тихо-мирно сползет на нет?
Давид Беручашвили: Я готов заключить с вами пари. Мы можем поговорить через неделю, и уже через неделю будет все намного тише.