Речи о подключении европейцев к переговорам не идет, заявил замглавы МИД РФ Сергей Рябков. Он также сказал, что решить вопросы европейской безопасности без США не получится. Ранее председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что Европа намерена принять участие в переговорах по украинскому урегулированию в формате E5 + ЕС и обеспечить «максимальную поддержку Украины и максимальное давление на Россию». Европа пытается добиться паузы в конфликте на Украине, чтобы продолжить ее вооружение, заявил в свою очередь глава МИД РФ Сергей Лавров. По его словам, Евросоюз пока ориентирован на создание системы безопасности, направленной против России, а не на выстраивание общей архитектуры с ее участием.

12 ноября Стив Уиткофф, выйдя от Владимира Путина, сказал, что европейцы присоединятся уже на следующей встрече в Абу-Даби. Это подтвердил Джаред Кушнер, сообщив, что обе стороны согласились расширить следующий раунд за счет «европейских партнеров», а предметом станут и территориальные вопросы, и европейская безопасность в целом. Кремль этой версии, однако, не подтвердил. Помощник Путина Юрий Ушаков назвал позицию европейцев «рецептом нескончаемой войны». Возможно, в ходе встречи в Кремле Путин сказал «да» европейской повестке, но не европейскому присутствию на переговорах. Американцы, таким образом, услышали согласие на формат. Москва же имела в виду согласие на тему в принципе. Рябков, по сути, это и подтвердил: архитектуру Европы Кремль хочет обсуждать с американцами, а не с европейцами.

Европейцы, впрочем, сами сделали многое, чтобы облегчить Кремлю отказ. 13 ноября саммит ЕС в Дублине утвердил переговорную «пятерку» в лице Франции, Германии, Великобритании, Италии и Польши, плюс Еврокомиссия и Евросовет. Единого представителя, которого требовали и Москва, и Вашингтон, не появилось. Но еще важнее, что ЕС настаивает: сначала прекращение огня, затем мирное соглашение и лишь потом разговор об архитектуре. Лавров обозначил европейскую позицию как попытку «правдами и неправдами» добыть Украине передышку и накачать ее оружием. Ранее он ссылался на слова Каи Каллас о неприемлемости договоренностей, учитывающих интересы Москвы.

На этот фон наложились удары по Крымскому мосту, в результате которых арка автомобильной части и пролет под ней рухнули в Керченский пролив. В ту же ночь российские ракеты ударили по Северному и Южному мостам в Киеве. Для военной логистики Крымский мост и так почти не использовался — снабжение идет по сухопутному коридору вдоль Азовского моря и через паромы. Политическое же значение огромное для всех сторон. Киев подчеркнул, что удар нанесен украинским оружием. Тем самым как бы снимая с США и Европы ответственность как поставщиков. Москва эту оговорку не примет: за украинскими ракетами стоит европейское финансирование и, возможно, американские разведданные. Хотя ВСУ настаивают, что использовали свои средства связи. Также удар обесценивает саму идею прекращения огня по линии фронта. Если без Керченского моста Крым связан с материком только через сухопутный коридор, то ценность этого коридора, а значит, и требование полного контроля над Запорожской и Херсонской областями растет. Путин не зря настаивал на отказе от «серых зон», эта риторика будет только ужесточаться. Удар меняет баланс внутри западной коалиции. Европейская «партия войны» получает аргумент, что Украина не проигрывает и время работает не только на Москву. Американские сторонники «большой красивой сделки» — напоминание, что переговорное окно может закрыться с любой стороны, а Зеленский вовсе не послушная марионетка. Для Москвы зимняя кампания ударов по украинской инфраструктуре получает еще более веское обоснование.

Переговорный трек Абу-Даби пока сохраняется, готовится крупнейший с начала конфликта обмен пленными, американцы поддержали предложение Путина о новом гуманитарном перемирии в Константиновке. Так что Москва пока не хлопает дверью перед Вашингтоном, но с Украиной готова поддерживать разговор только по частным вопросам ввиду бесперспективности диалога по всем остальным.

На этом фоне 18-19 ноября в Шэньчжэне на полях саммита АТЭС впервые встретятся Путин, Трамп и Си. Ожидания сторон расходятся. Белый дом заявил, что в центре трехсторонней встречи будут ядерные вооружения: ДСНВ истек в феврале, Трамп отказался от российского предложения о продлении и хочет нового договора с участием Китая, Пекин называет такую постановку вопроса «несправедливой и нереалистичной». Тему Украины Трамп сам поднимать не будет. А тему Ирана поднять может. Ушаков в свою очередь говорит, что тройка обсудит «весь комплекс» урегулирования. В идеале Москва хотела бы приблизиться к схеме «Ялты 2.0», когда безопасность Европы решается между великими державами, добившись заодно от Трампа согласия, с тем чтобы сначала обрисовать параметры архитектуры европейской безопасности и лишь потом идти на прекращение огня. Путин может также предложить Трампу посредничество на иранском направлении. Риск для Москвы в том, что Трамп, не получив ни ядерной сделки с Китаем, ни прогресса по Ирану, увидит в отказе от четырехстороннего формата переговоров по Украине подтверждение трактовки Брюсселя — нежелание прекращать вооруженный конфликт в принципе.

Европа со своей стороны выдвигает переговорную команду под лозунгом максимального давления на Россию, настаивая на европейских контингентах на Украине как гарантах будущего мира. В такой ситуации дальнейшая эскалация видится пока неизбежной. Спор сейчас, по сути, даже не о том, будут ли европейцы на переговорах, а о том, о чем вообще могут быть эти переговоры. Москва предлагает большую сделку великих держав о сферах ответственности, Европа — что-то вроде нового совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе на манер Хельсинки-1975, но только после прекращения огня. Уиткофф и Кушнер пытались совместить два формата в одном. Саммит на троих покажет, к чему склонится Трамп.