На пресс-конференции по итогам трехстороннего саммита с Дональдом Трампом и Си Цзиньпином Владимир Путин заявил, что, если Киев хочет завершить конфликт, пусть соглашается с компромиссами, предложенными еще до Анкориджа американцами. По его словам, с Совбезом РФ обсуждалось возможное прекращение огня в ряде сфер, но после удара по Крымскому мосту переговоров не будет. Путин также считает бессмысленным стремление Украины удержать 10% территорий Донбасса. Относительно приглашения Трампа на саммит «Большой двадцатки» в Майами в декабре он сказал, что не всегда комфортно часто выезжать за границу. Как в целом все прошло?

Некоторые для красного словца сравнивали саммит на троих в Шэньчжэне с Ялтой-1945. Но такой задачи не ставилось. В Ялте переговоры шли восемь дней, а тут за полтора часа успели лишь обозначить в обтекаемых формулировках некоторые проблемы, решить которые «здесь и сейчас» задачи и не стояло. Украина и Иран даже не упомянуты. А каждая сторона по-своему понимает четыре абзаца итоговой декларации. Разве что в отношении Международного уголовного суда — в том смысле, что не стоит ему лезть куда не надо, — есть общее согласие, поскольку ни одна из трех стран его юрисдикцию не признает. Заявление о том, что три страны намерены увеличить производство и поставки нефтепродуктов «на благо всех государств», явно взято из повестки Трампа на фоне закрытого Ормузского пролива, но играет на руку Москве в качестве аргумента против санкций и украинских ударов по нефтепереработке, под которым теперь стоит подпись президента США. Формулировка о том, что в ядерной войне не может быть победителей, восходит к заявлению Рейгана и Горбачева 1985 года и дословно повторялась в заявлении ядерной пятерки в январе 2022-го. Ни слова ни о сокращении арсеналов, ни о новом документе вместо истекшего в феврале СНВ-3, ни о трехстороннем формате таких переговоров, от которого Китай отказывается.

Об Украине Путин сам все сказал отдельно. Его жесткая позиция не смягчилась ни на градус: Украина должна принять «компромиссы Анкориджа», уйти из оставшихся 10% Донбасса. А представитель Европы должен приехать в Москву, как раньше звали Зеленского. Удары по Крымскому мосту, дал он понять, закрыли тему частичного перемирия, которое, по словам Путина, он обсуждал с Совбезом.

Новой конкретики относительно «формулы Анкориджа» так и не появилось, кроме требования вывода ВСУ из Донбасса как предусловия, после чего все остальное стало бы предметом торга. Путин вновь повторил свой тезис о том, что Киев не хочет мира, потому что придется идти на выборы и лишиться финансирования.

Что касается обещания ответных ударов за Крымский мост, то воспроизводится конструкция двухмесячной давности. Тогда Кремль накануне думских выборов заявил, что готов к мирным переговорам. Однако после было сказано, что раз Украина «бомбила избирательные участки», то президент еще подумает над сроками. Чуть позже уже сам Путин рассказывал, что Киев просил перемирия в энергетике, в воздухе и на Черном море. Теперь Зеленский еще 13 ноября сообщил, что Путин отверг предложение о двустороннем прекращении огня в энергетике. На самом деле российская делегация в Абу-Даби заявила лишь об отсутствии мандата на такое решение, что не противоречит заявлению Путина, что тема обсуждалась на Совбезе.

Самая жесткая часть пресс-конференции была посвящена Европе. Вместо предложенного американскими посланниками участия европейцев в новом раунде переговоров в Абу-Даби Путин предложил свою версию, рассказав, что Европе по дипканалам предложено направить представителей в Москву, «чтобы определить их позицию». То есть не сесть за общий стол с США и Украиной, а явиться на разговор на российскую площадку.

Остальные заявления были в том же духе. О том, что без смены политических элит в ряде европейских стран полноценно восстановить отношения невозможно. О том, что европейцам пора прекратить «политическую диарею», а введение любых войск на Украину для России неприемлемо. Косвенно при этом Путин опроверг циркулирующие в прессе слухи о максималистских требованиях Москвы по европейской безопасности, заметив, что они «досконально не формулировались, но все они законные». Право Украины на безопасность Путин при этом признал, но «не в ущерб безопасности РФ». Российский рынок акций, почему-то ожидавший позитива по мирному урегулированию, на этом фоне ускорил падение, поняв, что прогресса по Украине не будет.

Тем более что, пока Путин выступал в Шэньчжэне, Фридрих Мерц открывал в Берлине саммит «коалиции желающих». Основные темы: финансирование обороны Украины на 2027 год и единая жесткая позиция Европы по переговорам. По сути — о том, как воевать дальше. Неделей раньше в Дублине на саммите Европейского политического сообщества была утверждена переговорная группа из советников по нацбезопасности Франции, Германии, Италии, Польши и Великобритании. Фактически это и стало ответом на приглашение приехать в Москву и «определиться с позицией».

Путин, в свою очередь, еще и поставил точку в обсуждениях своего возможного участия в саммите G20 в декабре в Майами. Поблагодарив Трампа за приглашение, он добавил, что «не всегда комфортно часто выезжать за границу». В переводе с дипломатического это значит, что, скорее всего, не поедет. Так что в ближайшее время два президента не смогут о чем-либо договориться лично.

Можно сказать, что переговоры зашли в тупик, где ни у кого нет стимула сдвинуться первым. Ялта 1945 года была возможна потому, что исход войны был предрешен и победители делили ее результаты. На карте мира. В Шэньчжэне вместо обсуждения ситуации на карте удалось сделать лишь общую фотографию. Зато все прошло очень дружелюбно. Уже результат.