Симоновский суд Москвы заменил Алексею Навальному условный срок по делу «Ив Роше» на реальный. С учетом домашнего ареста, ему предстоит отбыть еще два года и восемь месяцев. Кроме того, Навальный должен выплатить штраф в 500 тысяч рублей. Приговор пока не вступил в силу. Защита уже пообещала его обжаловать. Каков будет резонанс от этого дела?

Приговор Навальному был предопределен. На него указывали жесткие действия сил правопорядка во время последних несогласованных акций, повышенные меры безопасности, предпринятые вокруг Мосгорсуда в день приговора и в центре столицы вообще. Навальному были даны четкие сигналы — не возвращаться из Германии, иначе его посадят. Он же пошел по пути повышения ставок, обострив ситуацию фильмом «про дворец президента», который оказался «апарт-отелем Ротенберга». Иной исход этого дела породил бы намеки на слабость власти и ее «уступки уличной толпе», что абсолютное табу российской политики.

Поводом для иска ФСИН стало то, что осужденный Навальный несколько раз не явился для отметки в уголовно-исполнительную инспекцию. Часть нарушений якобы была зафиксированы еще до того, как Навальный был отправлен на лечение в клинику Charite. В реальности достаточно бывает и двух нарушений режима условно осужденного, чтобы заменить приговор на реальный. Таких случаев в России ежегодно — сотни, если не тысячи. Однако до поры до времени ФСИН, вероятно, отдавала себе отчет в том, что Навальный не был обычным условно осужденным. Его отпускали на лечение глаз в Испанию в 2017 году, выписав ему загранпаспорт. Такого с условно осужденными в России не бывает. Как не бывает и двух условных приговоров подряд. Приговор по делу «Ив Роше» был вторым после приговора по «Кировлесу». И вот теперь власти в лице ФСИН, посоветовавшись, решили покончить с игрой в исключительность.

Дело Навального стало самым резонансным за последние годы в том плане, какую международную реакцию оно вызвало. Подтверждая тезис о том, что сам по себе «фактор Навального» остается во многом явлением, скорее, российской внешней политики, нежели реальной внутренней, несмотря даже на последние акции протеста. В Мосгорсуд прибыли представители дюжины иностранных посольств, что дало повод МИД России заявить о том, что Навальный по сути является агентом иностранного влияния.

Вряд ли такие действия западных стран, как и прямые требования освободить оппозиционера, раздающиеся от иностранных лидеров, могли облегчить его участь. Скорее, наоборот. Теперь тема освобождения оппозиционера станет дежурной на переговорах со всеми западными лидерами. Возможно, когда-нибудь его судьба станет предметом более широкой внешнеполитической сделки. В свое время Ходорковского помиловали накануне сочинской Олимпиады. Но потепления тогда, впрочем, не случилось, а случилась одна большая Украина. Пока же приговор станет поводом для новых санкций. Вряд ли секторальных, вероятнее всего — персональных, в отношении людей, замешанных в этом, и их начальников.

Приговор оппозиционеру вызвал и еще вызовет локальные акции протеста, однако говорить о том, что его посадка поднимет в России миллионы, мягко говоря, преждевременно. Приговор вынесен задолго до думских осенних выборов. Эффект от него к осени может быть снивелирован.

Следующий этап действий властей — дезорганизация работы «штабов Навального», сведение к минимуму политического ущерба от возможных будущих коррупционных разоблачений, если они вообще состоятся силами тех членов окружения Навального, кто еще на свободе, в его отсутствие.

В последнем слове оппозиционер пытался подчеркнуть, что речь идет о мести ему со стороны президента. С точки зрения защиты — это тактически плохой вариант, пытаться «взять судью на понт». С точки зрения повышения ставок в долгой политической борьбе и учитывая предопределенность нынешнего приговора, пока рано судить, чем и когда эта борьба закончится. Некоторые считают, что из Навального сами же власти лепят чуть ли не героя и безальтернативного лидера оппозиции, создавая ему политический капитал. Возможно. Весь вопрос в том, когда он этим капиталом сможет воспользоваться. И сможет ли. Помнится, в 2003 году, когда «дело ЮКОСа» было уже в разгаре, но Ходорковский был еще на свободе, ему очень высокопоставленные люди советовали уехать из страны. Он не послушался. Ему приписывают такие сказанные тогда слова: «Мы посидим, не сахарные. Выйдем, даже в крайнем случае через пять лет, а компания работает». Он вышел, но не через пять, а через десять, и теперь живет за границей. Компания работает, но называется по-другому, это вообще не ЮКОС. Мне кажется, что Навальный сильно ошибся в своих оценках того, на что могут пойти его противники и какими реальными силами обладают его сторонники.