Иран пригрозил захватом территорий ОАЭ и Бахрейна, если США начнут сухопутную операцию. На этом фоне звучат противоречивые заявления о возможности переговоров Вашингтона и Тегерана. Как сообщили источники газеты The Wall Street Journal, Иран требует закрытия всех американских баз в странах Персидского залива и выплаты репараций за нанесенный ущерб. В числе других требований: новый порядок прохождения судов в Ормузском проливе, который позволит Ирану взимать с них плату, как делает Египет с Суэцким каналом; снятие всех санкций с республики; гарантии невозобновления боевых действий и прекращение ударов Израиля по ливанской «Хезболле»; а также разрешение Тегерану сохранить свою ядерную программу и отказ от попыток ее ограничения. При этом в иранском Генштабе высказались категорически против переговоров и соглашения с США.

Тегеран не намерен облегчать Трампу задачу вырваться из капкана войны, в которую он сам залез и теперь пытается «соскочить», заявив о своей победе. В ответ на американские заявления о каких-то якобы успешных переговорах иранские представители отрицают сам факт их проведения, хотя признают, что какие-то предложения от США получали и на них ответили. Из утечек в прессу об американских предложениях известно следующее: Америка хочет открытости Ормузского пролива в качестве «свободной морской зоны», то есть всего лишь возвращения к довоенной ситуации. Контроль над Ормузом превратился в один из ключевых вопросов, который и определит истинного победителя в этой войне. От Ирана ждут ограничения ракетной программы по количеству и дальности, а также демонтажа уже накопленного ядерного потенциала и отказа от планов обретения ядерного оружия. Предусматривается запрет на обогащение ядерных материалов на территории Ирана и передача всего обогащенного урана МАГАТЭ. Ядерные объекты в Натанзе, Исфахане и Фордо должны быть уничтожены. Отдельно оговаривается прекращение финансирования и вооружения всех исламистских группировок на Ближнем Востоке.

Позиции несовместимы. Сходится лишь один пункт — отмена санкций. В том числе поэтому Трамп рассматривает варианты эскалации с элементами наземной операции, включая захват главного нефтеперевалочного хаба Ирана — острова Харк. В идеале Вашингтон, который пока может располагать не более чем десятиысячным контингентом в регионе, хотел бы подключить к этому союзников из стран Персидского залива, например ОАЭ и Саудовскую Аравию. Но у саудитов в тылу йеменские хуситы, готовые открыть второй фронт и перекрыть еще и Баб-эль-Мандебский пролив в Красном море. А Эмираты, где более 80% населения иностранцы, рискуют столкнуться в случае войны с таким гуманитарным кризисом, из которого выбраться будет трудно. Самые сильные армии региона — египетская, турецкая и пакистанская — в конфликт ввязываться не хотят.

Тем не менее слухи о возможных переговорах продолжают циркулировать. Чаще всего в качестве места встречи звучит Исламабад. Его, в частности, назвал глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси. Газета The New York Times в качестве ключевого посредника между США и Ираном называет командующего сухопутными войсками Пакистана Сайеда Асима Мунира. Однако Иран уже передал Пакистану, что отвергает американские предложения. Так что встречаться, в общем, незачем. Отношение ко всему этому Израиля пока неизвестно. Он продолжает свои удары по иранским объектам, как, впрочем, не прекращали их и США. Пятидневная отсрочка Трампа касалась лишь ударов по энергетике.

Что касается угроз Тегерана захватить береговые линии ОАЭ и тем более еще и островной Бахрейн, то хотя они выглядят совершеннейшим отчаянным безумием, однако вполне укладываются в тактику повышения ставок и целенаправленного распространения хаоса по всему региону как способ повысить до степени неприемлемости издержки для нападающей коалиции.

Сама по себе военная операция по захвату ОАЭ и Бахрейна выглядит крайне нереалистичной, притом что Иран вполне способен продолжать наносить массированные ракетно-дроновые удары, парализуя инфраструктуру и создавая угрозу судоходству. Для удержания территории даже в случае удачного десантирования Ирану пришлось бы не только преодолеть море, добиться хотя бы локального господства в воздухе, подавить ПВО, но затем еще и удерживать линии снабжения, учитывая неизбежное вмешательство США. Для силового захвата только Бахрейна, где находится штаб 5-го флота США и постоянная военная база, Ирану потребовалась бы группировка не меньше нескольких десятков тысяч человек с мощным ракетным, беспилотным и береговым прикрытием плюс постоянное морское снабжение. Для захвата крупного плацдарма в ОАЭ потребность возрастает уже до нескольких армейских корпусов с длительной кампанией подавления аэродромов, портов и командных центров. При всем при этом Иран намного уступает богатым монархиям Залива по военно-технической базе, превосходя только в людской силе. Так что подобные угрозы вполне описываются лозунгом «Слабоумие и отвага».

Куда более эффективным для Тегерана было бы продолжение ракетно-дроновых ударов. Такой ресурс у него по-прежнему остается. После почти месяца военных действий, по разным оценкам, у Ирана остается 200-260 пусковых установок для ракет средней дальности вместо 400 довоенных. О числе установок для ракет малой дальности данных нет, но количество таких ракет может по-прежнему исчисляться тысячами. По дронам запасы еще больше. До сих пор Иран израсходовал не менее 900 баллистических ракет и более 2000 дронов. Поскольку и того и другого, по западным оценкам, осталось не меньше, то этого достаточно, чтобы «кошмарить» соседей, сеять хаос в ключевом для мировой экономики с точки зрения энергетики регионе и заставлять Трампа метаться в поисках выхода из тупика. Парадоксальным образом ему сейчас мир нужнее, чем Тегерану.