Формула счастья, или немецкий глюк

Бестрепетные ученые пытаются препарировать даже такое субъективное чувство, как счастье. В Германии прошел международный конгресс его исследователей. Они подтвердили: деньги делают нас счастливее. Кто бы сомневался, отметил Константин Куц

Слово «Glück» («счастье») буквально висело в воздухе, а декорации, в которых говорили о множественных аспектах счастья, ситуации соответствовали. Четыре десятка психологов, социологов, экономистов, философов собрались в здании причудливой архитектуры, алогично выстроенном конгресс-центре «Darmstadtium». О том, что к мероприятию следует отнестись со всей приличествующей серьезностью, свидетельствовал тот факт, что организатором конгресса выступил технический университет Дармштадта, небезызвестное в научном мире заведение.

«Исследование счастья долгое время не воспринималось всерьез, — рассказал мне организатор форума Мартин Карлссон, — считается, что это тесно связано с субъективным восприятием жизни. Однако оказалось, что оно поддается анализу и расчету».

Звездой форума в Дармштадте стал британец Эндрю Кларк. Представляя результаты многолетних исследований своей научной группы, он сообщил, что люди, выиграв крупную сумму в лотерею, считают себя счастливее, чем до выигрыша. Эти выводы оспаривают бытующее в Европе утверждение, что нежданные и непомерные деньги — кратчайший путь к депрессии (люди не знают, как распорядиться свалившимся богатством, и совершают глупости). Однако кратчайшим путем в могилу деньги точно могут оказаться.

Исследования показали, что после выигрыша люди курят и пьют больше, чем до. Выигрывай, не теряя верных друзей, советует Эндрю Кларк, преподающий в парижском институте Paris-Jourdan Sciences Economiques.

Большинство прозвучавших на конгрессе выводов лишь подтверждают прописные истины. Тот же Кларк рассказал, что брак не является гарантией счастья. Думаю, моя соседка, регулярно рыдающая за стенкой из-за проблем в личной жизни, могла бы озвучить с высокой трибуны примерно то же самое. Любопытны детали. Команда Эндрю Кларка подсчитала, что градус счастья, как правило, начинает снижаться к концу второго года супружества, а после развода люди, как минимум, 2 года чувствуют себя счастливее, чем в последние годы брака.

Неожиданными оказалось выводы израильского нейрофизиолога Симоны Шанай-Цури. Изучая влияние гормона окситоцин, вызывающего благожелательное отношение к людям, она выяснила, что это вещество способно усиливать негативные чувства вроде зависти и злорадства. Исследования показали, что выигрыш в лотерею считается проигрышем, если кто-то выиграл больше.

Что же, теперь мне стали понятнее несколько моих знакомых — заядлых игроков на бирже. По моим ощущениям, они всегда — абсолютно всегда — оказываются в проигрыше. С постоянством, временами нервирующим, я выслушиваю их стенания на тему «могло быть и лучше».

«Дело в том, что счастье тесно связано с социальными факторами, — пояснила исследователь из Хайфы. — Мы всегда сравниваем себя с другими». Если сосед купил «порше», то ты не будешь по-прежнему счастлив со своим новеньким «гольфом». Способна ли в этом случае помочь какая-нибудь «таблетка счастья»? «Я могу допустить существование такого гормонального коктейля», — уклоняется от прямого ответа Шанай-Цури.

Экономист Мартин Карлссон попытался вычислить зависимость того, как экономическое неравенство влияет на наше здоровье. Вместе с коллегами из университета шведского Лунда он опросил по тысяче человек в 21 стране и выяснил, что ощущающих себя больными респондентов больше там, где больше разрыв между богатыми и бедными. Так, 75% опрошенных канадцев и датчан оценили свое здоровье на «хорошо» и «отлично», а вот в России – только 17%. При этом счастливее делает не количество денег само по себе, а то, сколько их у тебя по сравнению с другими. Иными словами, рублевская жена, получающая на карманные расходы на пару тысяч долларов меньше своих подруг, может быть несчастливей супруги шахтера с зарплатой в восемь тысяч рублей.

Рассуждения Карлссона напомнили мне об одной моей беседе с преуспевающим врачом из Вупперталя. На одной вечеринке владелец крупной клиники (а в прошлом убежденный марксист — поворот довольно заурядный в судьбе немецких «шестидесятников») битый час рассказывал о преимуществах социализма, но убедить сумел лишь в одном: я признал, что в СССР зависти к соседскому достатку было меньше, потому что все были одинаково бедны. Только были ли советские люди счастливее нас? По словам Карлссона, следует учитывать и национальные различия в представлении о счастье: то, что в США считается идеальным воплощением «американской мечты», то в Швеции именуется «несправедливостью».

Счастье зависит от мотивации, считает Мартин Карлссон. Тот, кто постоянно сравнивает себя с коллегами, счастливее едва ли станет. «К счастью нужно подходить с собственными мерками, а не примерять на себя чужие», — резюмирует ученый.