Зоозащитники выступили против упрощения условий для массового отстрела медведей

Ранее на совещании в Сибирском федеральном университете обсудили нашествие медведей на востоке страны и нападения на людей. В этом году уже погибли не менее 26 человек

Обновлено в 14:47

Зоозащитники выступили против предложений увеличить квоты на отстрел бурого медведя, продлить сроки охоты и упростить получение разрешений. Поводом стали меры по отстрелу медведей для борьбы с нападениями на людей. Власти обсуждают упрощение процедуры и введение выплат за добытых хищников в рамках регулирования численности — в частности, отмену пошлины за разрешение на отстрел, выплаты до 35 тысяч рублей за каждого добытого зверя. Эксперты, в свою очередь, приводят в пример советскую систему, когда отстрел животных, угрожающих человеку, происходил по факту, в уведомительном порядке, и не был настолько бюрократичным.

Как поясняет председатель правления фонда благополучия медведей «Мир медведей» Андрей Иванов, предложение охотников ввести уведомительный порядок отстрела медведей — это открытый призыв к легализации браконьерства.

Андрей Иванов председатель правления фонда благополучия медведей «Мир медведей» «Текущие квоты не выбираются, поэтому их можно увеличить, но это ничего не даст. Стоимость лицензии на медведя тоже копеечная — 3 тысячи рублей. Надо увеличивать стоимость лицензии, чтобы стимулировать охотников более ответственно подходить к охоте и улучшить контроль охоты со стороны государственных органов. Ослабление ограничений в сочетании с публичными призывами к массовому отстрелу, скорее всего, создадут условия для незаконной добычи медведей под предлогом защиты населения. В общем то, что мы видим сейчас на Алтае, творилось на территории заповедника, в том числе ради получения коммерчески ценных частей животных под предлогом регулирования численности люди. Вот такое незаконное обогащение, при этом туши даже не утилизируются. Ну и представление любого медведя как угрозы, независимо от его поведения и обстоятельств встречи, — это дополнительно только усиливает риск для людей. Текущая нормативно-правовая база очень лояльна к охоте. Можно сказать, что конфликты между медведями и людьми не являются функцией численности медведей. Пример — Дарвинский природный заповедник, где высокая численность медведя, при этом за 80 лет ни одного конфликта с людьми, которые живут на территории заповедника. Сейчас охота на медведя разрешена до 31 декабря, когда зверь уже находится в берлоге. Куда уж дальше?»

Повышенная активность медведей связана с нехваткой корма из-за массовой вырубки лесов и тем, что хищники перестали бояться людей. Другое решение проблемы — выведение бурого медведя из списка лимитируемых видов, чтобы регионы могли быстрее принимать решения при угрозе людям. Вице-премьер Дмитрий Патрушев заявил, что будет сформирован перечень регионов, которым выделят допсредства на регулирование численности зверя. Ситуация давно вышла из-под контроля, и предложения зоозащитников просто смешны, говорит биолог-охотовед Валерий Кузенков:

Валерий Кузенков биолог-охотовед «В любом государстве самое ценное — это человек, а не бурые медведи. Мы упустили ситуацию. Она вышла из-под контроля, мы — это охотничье сообщество и руководство, которое, так сказать, курирует охотхозяйственную деятельность в России. Мы сегодня не работаем с диким животным миром так, как мы должны работать — грамотно и профессионально. Зоозащитники, не понимая, не соображая ничего, пиарятся, а надо делать дело. На сегодня в Минприроды, по моим сведениям, поступило более 2 тысяч жалоб от зоозащитников, однотипных, под копирку. Они парализуют работу министерства природных ресурсов в плане работы с диким животным миром. Причем ссылаются на так называемого Пашу Пашкова. Я еще раз говорю, Павел Пашков — это не человек, это группа людей, по моим сведениям, живущие не в России, якобы защищающие природу родины. На самом деле они все это дело только парализуют, нарабатывают на этом деньги. Я вчера разговаривал с однокурсником из Магадана. Он говорит, есть свалка, на которую каждый вечер выходят до 40 медведей и поедают мусорные отходы. Свалки по всей тайге вокруг Магадана, дорого возить на свалку, многие, которых не ловит Росприроднадзор, вывозят мусор в тайгу вокруг Магадана, там горы мусора, которые привлекают медведей, и они убивают людей, и часто пропадают люди, которых никто не ищет. Сегодня ситуация вышла из-под контроля, довольно большое количество бурых медведей. Они подтянулись к городам и поселкам. Вот смотрите, медведица родила медвежат. Мы не имеем права на нее охотиться. Запрещено добывать самку с медвежатами. Численность выросла неимоверно».

Комментирует зоолог, кандидат биологических наук Михаил Кречмар:

Михаил Кречмар зоолог, кандидат биологических наук «Пребывание в Красноярске, причем поездка по местам сильно откорректировала мою точку зрения. Она была раньше менее радикальной. Начну с того, что я помню, как происходил вынужденный отстрел медведей при Советском Союзе. Я спросил в разных регионах. В моем регионе пострадавший от медведя жаловался ближайшему охотнику. Ближайший охотник медведя отстреливал, и он сдавал ликвидные части туши в управление охотничьего хозяйства, то есть шкуру и голову. Звонил на Алтай, тоже охотоведу, моему ровеснику. Тот сказал, что у них и этого не было. Вся продукция оставалась у охотника, то есть людям на самом деле верили на слово, что если этот медведь конфликтный, то он конфликтный, никакой из этого проблемы никто не делал, потому что все понимали, что медведей в стране много и вынужденные отстрелы не нанесут существенного ущерба их популяции. Отстрел шел уведомительно, и я предлагаю сегодня вернуться к этой системе, потому что нынешняя система излишне забюрократизирована, то есть для того, чтобы взять разрешение на вынужденный отстрел, охотник проходит ту же самую ступень согласований и даже платит деньги за разрешение на добычу, как если бы он ехал на охоту на медведя. На это уходит как минимум день, а то и два. За это время медведь успеет натворить бед. Это надо упростить. Что касается того, что это увеличит браконьерство. У нас и так все люди как переписаны, охотников становится все меньше и меньше. Да, есть регионы, где браконьерство очень развито. Это преимущественно регионы с небогатым сельским населением, добыча от охоты нужна для пропитания людей. И там все эти косметические меры, связанные с медведями, не окажут влияния на размеры браконьерства, оно там и так есть, и, более того, власти о нем знают и с ним не борются. За МКАД начинается другая Россия, и в регионах об этом хорошо знают. Надо думать не о том, стрелять или не стрелять медведей. Сейчас ситуация такова, с моей точки зрения, что массовому вынужденному отстрелу в критических регионах нет альтернативы. Сейчас можно начать собирать круглые столы, на них долго рассуждать. Они уже начались в Красноярске. А медведи — в поселках, в городах, с ними надо что-то делать. И другой альтернативы, кроме вынужденного отстрела, нет. В целом надо думать, что делать с увеличивающейся популяцией медведей и выведением медведя из списка лимитируемых видов неизбежно, как это было с кабаном 10 лет назад, и ничего кабану от этого не сделалось».

По официальным данным, в 2026 году в России уже погибли не менее 26 человек. В одном только Красноярском крае за месяц отстрелили более тысячи медведей. Режим повышенной готовности или отдельные ограничения из-за медведей действуют как минимум в семи регионах России. Самая сложная обстановка — в Восточной Сибири.