Марко Рубио поехал в Самарканд за почетным третьим местом. Комментарий Георгия Бовта

США и Узбекистан заключили соглашения на 12 млрд долларов в ряде отраслей. Что могут предложить и предлагают США Узбекистану и насколько это равноправное партнерство, разбирался Георгий Бовт

По итогам визита госсекретаря США Марко Рубио в Узбекистан объявлено о 54 соглашениях на 12 млрд долларов. В том числе Узбекистан стал 77-м государством, подписавшим с США соглашения «Артемида» о мирном сотрудничестве в космосе. Документ определяет правила сотрудничества при исследовании и использовании Луны, Марса, комет и астероидов.Рубио провел переговоры с президентом страны Шавкатом Мирзиёевым и принял участие в министерской встрече в формате C5+1, объединяющем США и пять стран Центральной Азии. Договоренности в области экономики охватывают промышленность, транспортную и энергетическую инфраструктуру, финансовый сектор, цифровые технологии, сельское хозяйство, здравоохранение и образование.

В частности, соглашения с Franklin Templeton, Oppenheimer & Co., Citigroup и BlackRock направлены на расширение доступа узбекистанских компаний к международным рынкам капитала. С Wabtec достигнуты договоренности о локализации производства железнодорожной техники, с GE Aerospace — о поставках авиационных двигателей для Uzbekistan Airways. Сотрудничество с Amazon Leo предусматривает развитие спутниковой связи, а с GE HealthCare — реализацию проектов в области здравоохранения. Отдельное внимание уделено редкоземельным минералам, которые используются в производстве высокотехнологичных товаров.

Чего ищут США в Центральной Азии и «мягком подбрюшье» России?

Формат C5+1 существует с 2015 года. Тогда в Самарканд приезжал Джон Керри, но в повестке не было ни редкоземельных металлов, ни вообще инвестиционных проектов. Рубио же приехал во главе бизнес-делегации из более 200 руководителей компаний. О 12 млрд долларов инвестиций говорил сам Мирзиёев. Подробностей немного, но те, что есть, показательны. Так, GE Aerospace поставит двигатели для самолетов Uzbekistan Airways. Wabtec, которая год назад получила рекордный для региона заказ на 300 локомотивов для Казахстана, теперь займется локализацией производства железнодорожной техники в Узбекистане. Franklin Templeton, Citigroup и BlackRock должны вывести узбекские компании на международные рынки капитала. BlackRock помогает выстраивать Ташкентский международный финансовый центр. И так далее.

Не ясно, какая часть проектов уже обеспечена финансированием. После прошлогоднего саммита C5+1 в Вашингтоне тоже было объявлено о контрактах примерно на 34,5 млрд долларов. Но Ташкент пока оценивает размер реализованных инвестиций лишь в 7 млрд долларов.

Реальность еще скромнее. Товарооборот с Узбекистаном в 2025 году составил 1,05 млрд долларов, около 1,7 млрд с учетом услуг. С начала года он вырос на 35%, доля США во внешней торговле республики поднялась с 1,1% до 1,4%.

Главный интерес Вашингтона, видимо, сфокусирован все же на редкоземельных и критически важных минералах, дабы сократить зависимость от Китая в этой сфере. Еще в феврале Узбекистан подписал с США меморандум о цепочках поставок критически важных минералов, принята национальная программа развития отрасли до 2030 года стоимостью 4,2 млрд долларов, в Ташкенте работает центр компетенций Колорадской горной школы. Теперь Мирзиёев предложил США полный цикл — от разработки месторождений до выпуска высокотехнологичной продукции. Но модель, которую Вашингтон считает образцовой, видна на казахстанском примере: в вольфрамовом проекте в Карагандинской области американская Cove Capital получила внушительные 70%, из 1,1 млрд долларов инвестиций до 900 млн готов дать Экспортно-импортный банк США. Это не совсем равноправное партнерство.

Рубио уверяет, что Вашингтон не требует от Ташкента прекратить работу с другими странами. Однако на деле идет жесткая конкуренция за влияние на постсоветском пространстве. Не случайно за день до прилета госсекретаря в Ташкенте побывал премьер Госсовета КНР Ли Цян. Портфель совместных проектов с Китаем, подкрепленных твердыми соглашениями, приближается к 60 млрд долларов, в стране работают более 6 тысяч фирм с китайским участием. За январь-август 2026 года товарооборот с КНР превысил 13,2 млрд долларов, это почти четверть внешней торговли Узбекистана, в десять раз больше всей годовой торговли с США.

По критическим минералам именно Китай доминирует в их переработке. Именно Китай строит железную дорогу Китай — Киргизия — Узбекистан. В сфере высоких технологий регион оказался между американской инициативой Pax Silica, к которой уже присоединился Казахстан, и китайскими площадками по искусственному интеллекту. Так что быстрого перераспределения влияния не будет: позиции Китая и России остаются несопоставимо шире.

Россию, кстати, Рубио вообще не упоминал. Однако в Самарканде обсуждалось несколько направлений, где задеты российские интересы. Так, Средний коридор через Каспий, Южный Кавказ и Турцию задуман ради того, чтобы перевозить грузы между Азией и Европой в обход России. Совместное заявление C5+1 поддержало инвестиции в этот маршрут, хотя без конкретных сумм. Второе направление — атомная энергетика.

«Росатом» сейчас строит в Джизакской области первую АЭС Узбекистана, что даст до 14% энергопотребления страны; Мирзиёев говорит о второй и третьей станциях. Американские позиции здесь пока скромны: речь пока только о лицензировании и обучении, о поставках реакторов речи нет. По третьему направлению США вообще нечего предложить. Это рынок труда. В прошлом году в Узбекистан поступило около 19 млрд долларов денежных переводов, примерно три четверти — из России. Правда, в первом квартале 2026 года доля России упала (до 72,4% против 77,6% годом ранее), а число узбекистанцев, работающих в России по патенту, сократилось (до 1,34 млн). Российская миграционная политика сама подталкивает Ташкент к диверсификации. Но не в пользу Америки. Наконец, в торговле Россия с 9,2 млрд долларов за восемь месяцев остается вторым партнером Узбекистана.

Визит Рубио — это скорее попытка не вытеснить Россию или Китай, что нереалистично. А попытка встроиться третьим. Для этого Вашингтону даже не нужна пятая часть узбекской внешней торговли. Ему нужны конкретные точки: несколько месторождений, переработка, место в атомных проектах, логистика, финансовые каналы. Это можно получить и с долей в 1,5%. Кстати, поправка Джексона — Вэника 1974 года по-прежнему формально применяется к Узбекистану, мешая установлению нормальных торговых отношений и вступлению в ВТО. В том числе и поэтому 12 млрд заявленных инвестиций пока остаются лишь заявкой.