Саммит «Россия — Африка» состоится 28-29 октября, приедут представители 48 стран. Директор департамента развития двустороннего сотрудничества Минэкономразвития Павел Калмычек рассказал Бизнес ФМ о треках экономического взаимодействия и предстоящей повестке на саммите
Директор департамента развития двустороннего сотрудничества Минэкономразвития Павел Калмычек. Фото: Сергей Булкин/ТАСС
Торговля, туризм, добыча полезных ископаемых и возобновляемая энергетика. Спектр направлений экономического сотрудничества России и Африки шире, чем может показаться на первый взгляд. На саммит «Россия — Африка» 28-29 октября приедут представители 48 стран. Подробнее о треках экономического взаимодействия в интервью Бизнес ФМ рассказал директор департамента развития двустороннего сотрудничества Минэкономразвития Павел Калмычек.
Мы хотим спросить о сотрудничестве с Африкой. И прежде всего интересуют основные треки экономического взаимодействия с африканскими странами. Что это за страны-участники? Какие страны Африки наиболее активны и по каким направлениям?
Павел Калмычек: Во-первых, Африка — огромный рынок. Мы понимаем, что на современном этапе Африка — это главный источник мирового демографического прироста в целом. По данным ООН, к 2030 году население Африки превысит 1,5 млрд человек, будет составлять примерно 20% всего мирового населения. Это рынок, за который мы собираемся бороться. И если смотреть в ретроспективе, то мы видим, что в девяностые годы Россия практически ушла из Африки, после периода Советского Союза, когда мы активно работали. И в 2001 году у нас товарооборот с Африкой составлял всего около 1,5 млрд долларов. С 2001 года наш товарооборот с Африкой вырос почти в 17 раз. Сейчас сотрудничаем с африканскими странами по целому ряду направлений, в первую очередь энергетика, поставки энергоресурсов, сельское хозяйство. Африканские страны очень заинтересованы в наших компетенциях в агропромышленном секторе, для того чтобы не только быть получателем, покупателем наших сельхозпродуктов, но и для того, чтобы эти компетенции наращивать и укреплять. По ряду направлений в целом с некоторыми странами мы работаем по промышленности, по лесному хозяйству. Недавно было заседание межправительственной комиссии с Центральноафриканской Республикой. Коллеги тоже экспортируют лес и изделия из древесины. И им очень интересен наш опыт, это как раз был один из основных вопросов к нам с точки зрения обмена лучшими практиками, компетенциями. При этом у Минэкономразвития основной инструмент общения — это механизм межправительственного взаимодействия. Мы постоянно его расширяем на новые страны. Мы подписываем с новыми странами, сейчас в проработке соглашения с десятью государствами. Очень надеемся, что на саммите «Россия — Африка», который будет в конце месяца, мы еще подпишем соглашения. Как минимум мы очень рассчитываем, что это будет Сенегал, Кения и Нигерия. Мы со всеми странами работаем индивидуально и какие-то решения под эти страны стараемся подобрать индивидуально, исходя в том числе из запросов самих партнеров.
Если я правильно поняла, Африка активно пользуется консультантами из российских специалистов в разных направлениях, в том числе леса, сельского хозяйства и так далее. Если мы говорим об экспорте, что, помимо энергоресурсов, мы продаем Африке и в каком объеме?
Павел Калмычек: Если смотреть наше экономическое взаимодействие, то наиболее активные и самые крупные цифры товарооборота у нас с Северной Африкой, с такими странами, как Египет, Алжир, Марокко. Туда мы поставляем продукцию сельского хозяйства, пшеница — это традиционный товар экспорта, энергоресурсы. Мы много поставляем и поставляли промышленной продукции. По остальным странам по-разному. Мы работаем не в формате консультантов, мы сейчас пытаемся перейти от формата простой торговли к формату инвестиционного взаимодействия. То есть компании приходят, смотрят и инвестируют в том числе. Мы стараемся инструментарий под это тоже разработать для того, чтобы наше присутствие на рынке было достаточно устойчивым. У нас порядка почти 30 млрд товарооборота. Да-да, и это не только поставки пшеницы и энергоресурсов. Это довольно диверсифицированная торговля по ряду треков. Дисбаланс, который сейчас есть, он скорее связан с тем, что у нас огромное превышение экспорта над импортом сейчас с Африкой. То есть мы из Африки поставляем не так много товаров, и Минэкономразвития над этим довольно активно работает. По ряду стран мы сами ездим, смотрим. Компании активно интересуются тем, что можно из Африки поставлять. Для меня было удивлением, что компании начали поставлять какао-бобы из Мали, манго, пусть не в очень больших объемах. Но это тоже одна из задач, над которой мы работаем.
Кофе, наверное, довольно активно поставляют?
Павел Калмычек: Поставки кофе выросли в разы. Российские компании заинтересованы в том, чтобы найти постоянных поставщиков.
Что еще Российскую Федерацию интересует в Африке? Туристические возможности? Если мы говорим о Египте, Марокко и так далее. Африканские алмазы попадают в сферу наших интересов? Или мы довольны своим сырьем и не закупаем ничего?
Павел Калмычек: Африка — такой континент, где есть практически все. Туризм — активный трек. Есть рабочая группа для обсуждения вопросов безопасности, создания инфраструктуры для наших туристов. По ряду стран мы прорабатываем их приезд к нам, максимально знакомим африканские страны с нашими туристическими возможностями. Здесь хоть и небольшой, но рост есть. Мы работаем с Африкой по алмазам и золоту. С точки зрения полезных ископаемых, это не только алмазы, золото, но и уран. В рамках саммита мы будем предлагать и проводить отдельные тематические сессии по вопросам искусственного интеллекта, устойчивых технологий. Тематика общения с африканскими странами не ограничивается традиционными сферами, как добыча золота. Я бы не сказал, что тут в данном смысле повестка наших переговоров с Африкой как-то сильно отличается от стран Северо-Восточной Азии. Мы обсуждаем абсолютно все. Это и производительность труда, и климат, и промышленное взаимодействие, и инвестиционные проекты в сфере добычи и переработки энергоресурсов. Поэтому здесь повестка довольно богатая.
Во многих публикациях, посвященных Африке и сотрудничеству, вижу, что авторы обращают внимание на то, что Россия теперь несколько иначе выстраивает саму схему взаимодействия. И теперь Россия опирается на финансовые гарантии для себя, а раньше этого не было. Что об этом можно сказать, насколько поменялись подходы и что в них стало лучше для российской стороны?
Павел Калмычек: Не то чтобы сильно поменялось, наверное, мы всегда при реализации проектов оцениваем и возвратность инвестиций, и безопасность этих инвестиций, понимаем, что по многим направлениям, по многим странам это риски и политические, и страновые. Мы стараемся их максимально нивелировать за счет финансовых инструментов, которые ограниченно действуют, за счет заключения соглашений о поощрении и взаимной защите капиталовложений, которые действует с рядом стран. Мы сейчас активно работаем с экспертным сообществом Высшей школы экономики, Института Африки, МГИМО, чтобы экспертиза, которая у нас есть, максимально помогала бизнесу заранее понимать риски, которые существуют при их выходе на рынок. Мы далеко в этом продвинулись, но в целом продолжаем над этим работать, чтобы те проекты, которые мы реализуем, были доведены до логического конца, и те проекты, которые действуют, были бы максимально защищены с точки зрения обеспечения доходности этих проектов, с точки зрения безопасности даже самой физической инфраструктуры этих проектов.
Вы упомянули, что работаете над тем, чтобы помогать российским компаниям оценивать и выходить на африканский рынок. Если, скажем так, не говорить об энергетических компаниях и о добывающих компаниях, связанных с полезными ископаемыми, о каких секторах экономики идет речь в данном случае? Это торговля, что за типы компаний? На какие рынки Россия хотела бы зайти прежде всего и оценивает их как важные?
Павел Калмычек: У нас целый набор проектов в сфере возобновляемой энергетики. В Африке солнечная генерация востребована. Мы считаем, что довольно перспективно строительство перерабатывающих мощностей по пшенице, мукомольное производство. Сейчас проектов в этой сфере не так много, но мы считаем, что есть потенциал, и сейчас прорабатываем по линии бизнеса это направление. Есть проекты в сфере логистической инфраструктуры. По ряду проектов это как самостоятельное направление для стран, так и вспомогательное направление с точки зрения обеспечения добычных проектов.
