Путин пока не видит смысла в личной встрече с Зеленским

— Владимир Зеленский написал открытое письмо. Он не только предложил прямые переговоры, он одновременно вам напрямую угрожал, назвал это вашей войной. Он сказал: наши БПЛА нанесли визит в Петербург, преодолев более 1000 километров. Он говорит, что это ваш выбор. Реальной причины этой войны нет, когда речь идет о безопасности вашей алтайской резиденции или парада. Вы цените вашу жизнь, и что вам еще придется бороться за ваше существование, за ваше собственное существование, а не существование России. Он предложил определить дату для вашей встречи. Что вы можете в первую очередь сказать в ответ на это?

— Что касается резиденции или парада, это не мое личное дело. Потом они давали нам информацию и по этому поводу, сказали о том, что мы знали, что вас там нет, в резиденции, и так далее. Зачем они это делали — это другой вопрос. Но мне вчера еще мой пресс-секретарь, господин Песков, показал это письмо. Но у нас была рабочая встреча, рабочий ужин с президентом Узбекистана. Честно говоря, я не успел посмотреть. Сегодня с утра мне Песков опять эту бумажку подсунул. Я ее посмотрел бегло, но тем не менее несколько вещей, на которые обращаю внимание. Первое. Он упомянул там, автор письма, о моем возрасте. Ну что можно сказать? Конечно, о возрасте должны думать все. Но мне представляется, что в моем возрасте и многие другие политические деятели осуществляют свои функции, и некоторые постарше меня. Главное — это не возраст. Это на самом деле, безусловно, важно, но главное — не возраст, главное — дееспособность и работоспособность. И некоторые мои коллеги, которые, повторяю, постарше, демонстрируют достаточную энергию. Хорошо они делают или плохо — это другое, это оценка политического характера, но в целом работают активно.

Теперь автор указывает также на то, что не нужно следовать договоренностям, которые были достигнуты в Анкоридже. И более того, нужно искать настоящих гарантов возможных договоренностей между Россией и Украиной, и искать их нужно в Европе. Наверное, надежные гаранты всегда не помешают, но почему отказываются в таком качестве от американской администрации и президента Трампа, мне не очень понятно. Оружие хотят получать из Соединенных Штатов, а вот видеть администрацию США и президента Трампа в качестве гарантов почему-то не хотят. Это же вызывает вопросы. Но мы все видели, как Дональд на глазах у всего мира занимался воспитанием автора этого письма, указывал на дресс-код, давал все время «Рэмбо: Первая кровь». Конечно, где-то может быть уместно, но не везде. Это первое. Что касается манер, в целом хочу поблагодарить Дональда за эту работу. Она, безусловно, полезной является, но есть еще над чем работать. Надо продолжать. А вот теперь о главном. Поскольку украинская сторона посчитала возможным придать нашим отношениям в этой части публичный аспект, перейти к публичному обсуждению, что, на мой взгляд, не очень правильно или совсем неправильно, то это дает мне возможность и дает право сказать о некоторых вещах, о которых мало кто знает или вообще пока никто не знает. О чем идет речь? И вот это уже серьезно, это уже без всякой иронии, без всяких шуток.

Три недели назад один из представителей наших бизнес-кругов мне позвонил и задал вопрос. В принципе, человека знаю очень давно. У нас нет таких близких контактов, но я ему доверяю. Он порядочный человек. Позвонил и говорит: «Владимир Владимирович, меня приглашают в Киев». Я говорю: «Ну пожалуйста, поезжайте. Я-то здесь при чем?» — «Ну, я хотел обязательно вам об этом сообщить, потому что наверняка речь пойдет о каких-то вопросах, связанных с отношениями между двумя странами». Говорю: «Послушайте, я не могу вас посылать ни в каком качестве. Этим должны заниматься серьезные, специально обученные люди — министерство иностранных дел России, министерство обороны, другие службы, так, как это было в ходе наших переговоров в Стамбуле. А вас я не могу ни на что уполномочить». Он говорит: «Ну, я хотел просто вам рассказать, что меня приглашают. Я бы поехал, послушал, а потом вам рассказал, о чем там речь». Я говорю: «Ну, пожалуйста. Я не могу вам запретить, поезжайте». Он поехал в Киев и встречался с этим господином, автором вот этого письма. Вернулся. Я с ним встретился. Кроме всякой шелухи, самое главное — господин Зеленский просил о встрече. Я говорю: «Я никогда не отказывался, но встречаться, как у нас говорят, из пустого в порожнее переливать…» Я знаю, я проходил это. Вот там ссылка, по-моему, есть на Минские соглашения. Но мы занимались всю ночь, Минские соглашения формулировали. Потом выяснилось, устами первых лиц Федеративной Республики Германия и Франции нам было заявлено, что это была просто пустая история. Все Минские соглашения посвящены были только одному — выиграть время для того, чтобы перевооружить Украину. Ну зачем нам такие соглашения? Я говорю: «Я не вижу смысла встречаться». Смысл только для украинской стороны — остановить наступление наших вооруженных сил. А нам нужны договоренности не на полгода, не на три месяца, а на длительную историческую перспективу. Пускай специалисты поработают, выработают какие-то решения, а после этого можно и встречаться, поприсутствовать, как я говорил, при подписании каких-то документов либо даже что-то подписывать. Но сначала нужно найти решение. И вот здесь самое главное. Аудитория меня поймет, особенно российская.

Это было, по-моему, 21 мая. 22 мая украинские войска нанесли ужасный террористический удар по общежитию колледжа в Луганской Народной Республике, где погибли дети, подростки. Но это ужасное преступление. Там не было ни одного военного объекта, даже военной машины рядом не было никакой. Теперь уже я утром позвонил вот этому, так скажем, коллеге, который ездил в Киев. Я его спросил: «Что это значит? Они просят о встрече и совершают такие ужасные преступления, как убийство детей. Что это значит?» Он говорит: «У меня нет объяснений. Вот они мне сейчас звонят опять, я с ними переговорю, потом вам дам знать. Проинформирую». Я больше с ним не разговаривал.

И это письмо, о котором вы сейчас сказали, оно действительно с элементами хамства. Это что? Это способ создания условий для личной встречи, переговоров? Или это создание обстановки, при которой вообще на самом деле невозможно проводить никаких личных встреч? Я думаю, что это второе.

И поэтому обращаться нужно не к автору этого письма, не к любителю эпистолярного жанра, а к нашим бойцам на линии боевого соприкосновения. И вот, обращаясь к ним, я хочу сказать: товарищи солдаты и матросы, товарищи старшины и мичманы, товарищи офицеры, адмиралы и генералы. Вся страна смотрит на вас, вся страна гордится вами и надеется на вас. Работайте, братья.

— Ну что ж, я полагаю, это значит нет, вы не встретитесь с автором письма?

— Пока не вижу смысла.

— На ваш взгляд, о чем говорит сегодняшняя реакция президента на это письмо?

— Я не ждал другой реакции. Путин не будет встречаться с Зеленским. Он мог еще добавить, что если Зеленский хочет говорить, пусть приезжает в Москву, но не стал даже этого делать.

— За него это сказал сегодня Ушаков.

— Да. Побоится, я думаю, ехать. А так все было достаточно предсказуемо, и по-прежнему переговорная позиция России остается неизменной и основывается на так называемой формуле Анкориджа, выводе ВСУ из Донбасса. Путин упоминал, что, по его данным, менее 15% Донецкой области осталось под контролем ВСУ и все задачи будут выполнены.

— Какие теперь могут быть перспективы? Что-то сейчас проясняется в связи с последними письмами? Накануне и в Госдуме, и в Совете Федерации комментировали это как жест отчаяния Зеленского.

— Нет, ничего не меняется, боевые действия будут продолжены. Украина будет делать упор на дроны, поскольку характер войны изменился и теперь такая жидкая линия фронта, фронт разрежен, и основным ударным средством становятся беспилотные средства. Путин сказал о России с Украиной — паритет по дронам, но на отдельных участках у России есть преимущества. Вчера он говорил еще, что потери огромные у ВСУ. Он называл цифры. Зеленский ответил на это своей версией потерь России, не сказав о потерях Украины. Этот обмен риторическими выпадами будет, наверное, тоже продолжен, может быть, уже на более низком уровне. Боевые действия будут продолжаться до осени как минимум. Потом стороны оценят свои перспективы на период осенне-зимней кампании и либо сделают какие-то шаги навстречу друг другу, либо не сделают и войдут в очередной сезон боевых действий.

— По поводу возможного привлечения Европы и посредничества Трампа Путин сегодня тоже говорил. В частности, выразил недоумение, почему Киев теперь не хочет видеть Трампа гарантом договоренностей между Россией и Украиной. В то же время Европу Россия не против вроде привлекать. Вот с этой стороны может что-то положительное быть?

— С точки зрения оценок, кто кому гарант, — мне кажется, что сейчас мы не в той точке, когда об этом вообще можно предметно разговаривать, поскольку нет ясности переговорных позиций. К гарантиям переходят после того, как договорились об условиях прекращения огня и потом уже перешли ко второму этапу — о гарантиях. Поскольку к прекращению огня и не подступали, и не собираются ни та, ни другая сторона, то, в общем, какие гарантии?