Карен Шахназаров — советский и российский кинорежиссёр, сценарист, продюсер, генеральный директор киноконцерна «Мосфильм». Заслуженный деятель искусств РФ. Народный артист РФ.

Глава Мосфильма Карен Шахназаров встретил меня у главного входа, на Мосфильмовской. Он сел за руль Киа Кворис и мы поехали по расчищенным дорогам вдоль кино павильонов.

— Я люблю водить, сам очень много езжу за рулем,но я не могу сказать, что я спец в машинах.

— Как вы относитесь к понятию "бренд"?

— Не знаю, я к этому никак не отношусь, я об этом не думаю.

— "Мосфильм" - это бренд?

— Так говорят, журналисты любят придумывать. Я понимаю такие вещи, как репутация. Бренд - это не репутация. В этом есть понятие от пиара, это нечто такое, что вокруг уже создали. Бренд - это не всегда оценка реального качества и реальной репутации. Это может быть нулевое качество и весьма сомнительная репутация, но что-то такое, что раскручено, преподносится с помощью прессы, того, что называется "продвижение". Когда мне говорят: "Вот это бренд", - это не вызывает у меня однозначной реакции, что это обязательно хорошо, может быть, хорошо, но может быть, и не вполне.

— Это такая дань нашего времени, в котором мы с вами живем, когда бренд не всегда соответствует репутации?

— Думаю, да. Сейчас такое время, когда любят заимствовать иностранные слова, повторять их часто, не понимая смысла, не вкладывая понимание в этот смысл. Это дань времени. Но в каждом времени есть свои глупости, так мир устроен.

— Мы живем с отсутствием глубины?

— С одной стороны, да. С другой стороны, нам всегда свойственно время, в котором мы проживаем жизнь.(Шахназаров пытается развернуться и сдает назад- прим.авт). Так отлично идет, машина хорошая.
Высокого класса.

— Почему южнокорейцам стал интересен премиальный сегмент в автомобильной отрасли?

— Все в жизни меняется. Поскольку наша жизнь достаточно коротка, то нам свойственно все доводить до абсолюта. Вот не хватает нам глубины, ну, и сто лет назад, наверное, ее не хватало для кого-то. То же самое и с машинами, и с брендами. Да, сегодня немцы - первые, но, кто знает, может, через 15-20 лет, а, возможно, еще быстрее, корейцы вытеснят немцев. На моей памяти, когда я был маленьким, брендом были американские машины. Сегодня американские машины - совсем не бренд. Они потеряли свою репутацию, шик. В Америке это видно - из 10 легковых машин от силы две-три американские, остальные немецкие, в основном, и японские. В 50-60-е годы не было такой серьезной репутации у немецких машин. Был итальянский период. Итальянцы полностью потеряли рынок. Итальянских машин в Италии нет. Видимо, неудачная политика Евросоюза убила промышленность Италии.

Все меняется. Корейцы – молодцы. Они правильно соображают, создали эту индустрию за короткий срок, хорошие у них машины.

— (о территории Мосфильма)Тут можно потеряться у вас.

— Да, это была банальная фраза, но она уже подзабыта. Довженко ее приписывают, он говорил, что :«На "Мосфильме" есть места, где не ступала нога человека».

— Сейчас это не так?

— Нет. По-настоящему "Мосфильм" я изучил, когда стал директором, хотя работал к этому времени здесь уже больше 15 лет. Я многого не знал, не бывал во многих местах.

— Что вас особенно впечатлило тогда, когда вы стали в этом разбираться?

— Меня впечатлил подвал, там было полно воды. Я не ожидал такого подвоха. Это было одно из первых моих путешествий: "Давай пойдем, посмотрим, что там происходит". Оказывается, все подвалы были залиты водой, и практически она поднималась до электрики, еще чуть-чуть и все бы замкнуло! Это меня сильно впечатлило.

Мы немного замедлили ход у павильона «Старая Москва».

— Очень удачная декорация. Хороший бизнес оказался.

— (указывая на высотный дом на другой стороне Мосфильмовской улицы) А этот дом не мешает работе?

— Конечно, мешает. Когда строилась декорация, его же не было. Конечно, теперь, глядя в ту сторону, надо камеру либо опускать, либо потом стирать этот дом из кадра. Глупость полная, но никто же не спрашивает.

— А как вы считает, в какой момент горожан будут о чем-то спрашивать?

— Я не знаю. Это сложный вопрос. С одной стороны, спрашивать надо, а с другой, не всегда надо. Горожане тоже могут такое наговорить, что не дай Бог. Другой вопрос, я с болью смотрю на Москву, во что она превратилась, за последние 20 лет городу нанесли катастрофический удар, от которого он, вполне возможно, не опомнится.

— Что кажется вам "золотыми зубами во рту"?

— Остоженка, центр города, где встроены эти дома, как правило, пустые, бессмысленные. Этот "Военторг", он другой. Зачем это надо было все крушить? Это действительно историческое здание... Гостиница "Москва", я уж не говорю, гостиница "Россия" - зачем все это надо было разрушать с прекрасным киноконцертным залом? В результате в Москве вообще нет ни одного киноконцертного зала. В "Крокус" надо ехать. Это был отличный зал, где фестивали проводились, концерты. Понятно, надо было там что-то реконструировать, но все это совершенно необъяснимо. Не понятно, кто эти решения принимал, кто за это отвечает, почему такое отношение. Но я не уверен, что это надо делать массовым голосованием.

— Если бы вы были мэром Москвы, как бы вы поступили?

— Я советовался бы и с москвичами, в первую очередь посоветовался бы с Рустамом Катхарулиным, он специалист по Москве. Видно, что человек любит Москву, знает, занимается памятниками. У меня нет ощущения, что с ним кто-то когда-то советовался. В большинстве столиц мира очень трепетное отношение к любому старому зданию. А у нас их почти не осталось, и Бог знает, что с ними делают. В Париже ставни нельзя переделать, ты вообще ничего не можешь тронуть. Ты можешь купить дом, но при этом ты обложен такими жесткими правилами, что-то изменить - вообще нельзя, а чтобы обновить, ты должен фактически реставрировать. Ты не можешь купить старый дом и вставить стеклопакеты. Париж, Рим сохраняют свой облик.

У нас свой детсад был мосфильмовский, очень хороший детсад, за территорией "Мосфильма", отдельное здание, мы довольно много вложили в реконструкцию, коллектив был прекрасный. И в один момент мы поняли, что уже не можем содержать его, потому что детей нет наших, поскольку сменилось поколение, и те, кто работают на "Мосфильме", не живут рядом. Когда-то все жили примерно в этих домах, и дети были здесь. А сейчас получилось, что детский сад здесь, а люди живут в разных местах, там было двое детей из работников. Мы его передали Москве. Ко мне делегации ходили из жителей, умоляли не передавать, говорили, что они готовы платить, но мы просто не могли уже, не наша функция. Мы передали Москве абсолютно готовый, с прекрасным коллективом детсад. Я рассчитывал, что при идеологии, что нет детских садов, в результате два года он стоит, он стал полуразрушенным. Там надо было просто взять, как есть, там все было - коллектив, игрушки, телевизоры, кухня, ремонт, воспитатели, в центре города, был музыкальный преподаватель. Я написал Сергею Собянину письма 2-3, но думаю, до него не дошло. Я не стал больше ничего предпринимать. Наверно, если бы я ему лично дозвонился, он что-то предпринял бы. Но это не вполне наша функция. Но вообще очень обидно. Сейчас это уже заброшенное здание притом, что в этом районе это был единственный детский сад. У нас было 50 детей, а можно было еще сделать. Но видите как...

— Есть места в Москве, которые вас радуют?

— Я люблю центр Москвы: Остоженку, Пречистенку. Я москвич, хотя и родился в Краснодаре, вырос и всю жизнь живу в Москве, люблю старую Москву.

— Я тоже ее очень люблю, хотя она сильно поменялась.

— Да, она сильно изменилась. И эта реклама идиотская, но я слышал, приняли решение сокращать ее как-то, на домах. Она весь облик города изменяет. В том же Париже вы не увидите этого, потому что реклама в больших количествах портит город очень и рассеивает глаз.

Карен Шахназаров показывает на заснеженное невысокое задние:

— Вот у нас оранжерея есть, цветы выращиваем. Вообще у нас очень красиво здесь летом. Мы ее отреставрировали, они там даже виноград выращивают, правда, уже для себя.

— У вас тут все по-домашнему, это ваша заслуга?

— Я думаю, что, наверное, всегда у "Мосфильма" было свое что-то такое, но и мы что-то добавили. Мы его реконструировали сильно. Вот (указывая на здание по левую руку) - наше граффити. Парнишка нам предложил, мы дали - они расписали. Бесплатно. Оплатили только краски.

Мы модернизировали студию, реконструировали - это самое важное. Мы работаем на самоокупаемости. Я очень много слухов слышу про нас, про себя лично. Например, что Шахназаров - доверенное лицо Путина, и вот ему что-то дают, некоторые граждане с "Ленфильма" грешили этим часто. Должен сказать, мы бюджетных средств вообще не получали. Уже последние 20 лет.

— Почему так?

— Так вот повелось. Не просим. За последние десять лет мы выплатили государству порядка 4 млрд налогов. Так что мы можем спрашивать с кого-то, куда и кто тратит.

— Вы делаете экскурсии на "Мосфильме"?

— Да, уже лет восемь. Сперва такой практики вообще не было. Когда я стал директором, мы начали потихонечку практиковать. Потом сделали музей, сделали экспозицию, потом люди начали подтягиваться и интересоваться. Сначала у нас был один экскурсовод, теперь целое экскурсионное бюро, их человек пять-шесть, они работают каждый день. В том году у нас побывало сто пятьдесят тысяч посетителей. Теперь это бизнес. Мы берем за это деньги, небольшие, порядка 100 рублей, но теперь мы зарабатываем на этом. Когда мы начинали, даже в голову не могло прийти, что будет такой интерес. Еду со всей страны, из-за рубежа, без конца приезжают дети, детским домам, инвалидам - бесплатные экскурсии мы делаем.

Мы не можем развернуться здесь, как студия "Universal pictures", в силу погоды. Летом это не рентабельно - слишком дорого, чтобы развернуть аттракционы и содержать штат актеров. Это должен быть круглогодичный поток. На "Юниверсал" всегда +20 в январе. Мы в свое время обсуждали вопрос: не начать ли расти в этом направлении? Но поняли, не справимся.

— А крытые павильоны?

— Это уже надо превращаться в парк культуры. Все-таки мы студия. У нас павильоны есть, но в них работают. А вот как раз экскурсия (мимо проезжает автобус с детьми- прим.авт). Даже с Дальнего Востока приезжают ... Их водят по всей студии, там музей ретро-машин, костюмы всякие, техника, кинотехника. А потом их ведут по студии, у нас есть внутри студии аттракционы – есть "Вий", причем он двигающийся.

— Он не выглядит смешно?

— Забавно он выглядит, детям очень нравится. Понятно, что такие вещи и должны быть смешные и ориентироваться на детей, иначе просто детей пугать будет.

— Сейчас такое количество фильмов и чудовищных сериалов выходит, невозможно включать телевизор.

— Сериалов очень много, кино мало.

— Почему такой перевес?

— Потому что сериалы финансируются телевидением, а кино финансируется из одного источника сегодня это государство. Не так давно ваш коллега по радио сказал: "Вот кино миллиарды-миллиарды получает, куда все девается?" Слушайте, ну, загляните в документ. На все кино дается 6 млрд рублей в год, включая производство, рекламу, это - 180 млн долларов. 180 млн долларов - это бюджет среднего американского блокбастера, а у нас это сумма выделяется на все кинопроизводство, а как же реклама, продвижение. В том году Россия сделала 66 полнометражных картин, но это ноль вообще, учитывая, что сегодня, и вообще всегда пропорция выхода на экран была примерно 1:4, то есть из 4 фильмов 1 может выходить в кинотеатральный прокат, эта пропорция работает для всего мира. Так устроен мир кино, что из пяти картин от силы одна способна привлечь зрителя в кинотеатры, а остальные уходят на dvd, то есть они не идут в прокат. Из этих 66 картин от силы 15 могут быть в прокате. Как можно говорить о проценте? 15 фильмов - это месяц проката, полтора от силы. Кинотеатрам надо же чем-то занимать... Это так, к сожалению. Никто по-настоящему не хочет разобраться в этой ситуации. А сериалы финансирует телевидение.

— Почему там все такого низкого качества: тексты, лица?

— Бывают неплохие сериалы. Вообще, сделать хорошее кино или хороший сериал сложно, а когда это поставлено на поток... Все-таки по-настоящему хорошая работа требует неких усилий. Понятно, что телевидение, которому постоянно надо забивать эфир, не может себе позволить...Но там бывают неплохие работы, это, как правило, хорошие мастера, которые приходят на телевидение. Володя Хотиненко, он делает хорошие телевизионные фильмы, это фактически кино.

Мы вернулись к административному зданию.

— Вы сохранили здесь ту самую Москву.

— В принципе, да. Дело в том, что и сам "Мосфильм" - это кусок архитектурный интересный. Все сохранили, единственное, стеклопакеты мы все-таки вставили. А вообще сам по себе этот корпус очень любопытный, это постройка 30-е гг. Это явное влияние Корбузье, те два: старая тон-студия - сталинская архитектура, она и построена в 50-х; въездные ворота - явно имперский, сталинский стиль; третий блок - 60-е гг.; этот 70-е гг. - хрущевский, видно. Тут все стили, которые присутствуют в последнем столетии в России, они присутствуют на "Мосфильме". С этой точки зрения, он тоже важная часть архитектуры; забор этот тоже.

Мы попрощались. Пожали друг другу руки. Шахназаров вышел из машины.

— Как поработали корейцы?

— Да, молодцы. Они автомобильную промышленность начали развивать в 60-е годы, практически недавно. Корея была разрушена после войны. Там,видимо, государство всерьез занималось этим. Это вообще иллюзия, чисто частным бизнесом это не создашь. Государство вкладывалось в это, развивало целенаправленно эту индустрию, как и электронику. Я думаю, что в свое время «Советы» сделали бы, но «Советы», когда ставили себе задачу, у них в приоритете была оборона, поэтому «Советы» в космос запускали, лучшие самолеты делали. Но если бы была такая идея: сделать свой, советский, "Мерседес", сделали бы наверняка. Вложили бы в это огромные деньги, как в МиГи, и была бы машина. Но поскольку в СССР никогда машина не была приоритетом, этим не занимались.

— Что сейчас в приоритете у государства?

— Не знаю. В принципе декларируется о необходимости модернизации и прочее, прочее, но я не знаю, насколько это все реализуется. Я думаю, для этого нужно начинать кадры воспитывать. У нас, думаю, совсем нет людей, которые умеют работать руками (техники, инженеры). В кино вообще никого нет. Мы занимаемся тем, что мы готовим своих специалистов.

Закупили компьютерную графику, у нас самое современное оборудование сегодня. Такого оборудования в Голливуде нет. Взяли выпускников технических вузов (Бауманский, Физтех), курсы сделали, но на самом деле часть ушла, часть осталась. Сейчас они начали кое-что делать. Просто они сами учатся, и по-другому этому нельзя научиться. Лет через пять-шесть они могут стать профессионалами экстра-класса. Этой профессии в аудитории не научишься. Можно людей набрать и заинтересовать, но в профессии остаются единицы два-три человека. И это очень хорошо.

— У вас такая "Красная книга" фактически?

— Фактически, да. Есть некоторые совершенно уникальные профессии. Компьютерщики, которые рисуют графику.

— Вам на "Мосфильме" нужны люди, которые умеют это делать?

— Да, которые хотят этим заниматься. Но просьба не тянуть руки, потому что, если бросить клич, потом выясняется...