Обновлено в 14:00

Президент — председатель правления ВТБ Андрей Костин дал интервью Business FM в рамках Восточного экономического форума. Он, в частности, прокомментировал заявление министра экономического развития Максима Орешкина, который считает, что пора продавать доллары. По мнению банкира, ноябрь может стать новым испытанием для рубля.

Каким может быть ответ на новые санкции? Изменит ли Центробанк ключевую ставку 14 сентября? Как ВТБ провел сделку АЛРОСЫ с китайскими партнерами в нацвалюте? Об этом Костин рассказал главному редактору радиостанции Илье Копелевичу.

Андрей Леонидович, самый психологически острый вопрос — это угроза возможных санкций. Мы с вами уже говорили на эту тему на питерском форуме, и вы, в общем, довольно предметно некоторые вещи обозначали. Сейчас интереснее было бы подробнее. Раз есть риск, значит, на риск должны быть подготовлены ответы — я не знаю, запасы долларовой наличности.
Андрей Костин: Помните, я вам рассказывал про Игоря Бутмана, который спросил, есть ли у меня план «А», «Б» и «В», а «Г», я сказал, еще нет. Но сейчас план «Г» нарисовали тоже, поэтому мы, в принципе, к этому готовимся. Каковы шансы? Мне трудно сказать. Я все-таки надеюсь, что до глобальных санкций в отношении всех финансовых институтов или даже крупнейших не дойдет. Честно говоря, надежда есть такая, но посмотрим. Мы очень в непонятной ситуации. Закон пока на первоначальной стадии, он не прошел одобрение ни в одной из палат — ни в конгрессе, ни в сенате, поэтому я бы не опережал события. Но план у нас есть, безусловно. Я его детали раскрывать не буду, но могу сказать, что все обязательства перед вкладчиками, перед клиентами мы будем выполнять. И это не только мое мнение, это программа, согласованная с Центральным банком, с правительством. Если необходимо, будет оказана помощь в этом. Долларов у нас много на сейчас. Если народ побежит деньги снимать, мы всем отдадим.
Тем не менее всем интересно понять, какие, в принципе, существуют механизмы. Чтобы вас не пытать, я варианты предложу. Может быть, запас долларовой наличности. Может быть, перевод долларовых депозитов в другие банки, то есть другой банк выкупит у вас депозит.
Андрей Костин: Все эти возможности рассматриваются — и выплата в национальной валюте по текущему курсу, и перевод в другие банки, это в рублях, с тем, чтобы потом они перевелись в доллары. И наличность у нас сейчас, мы много завезли, поэтому, в принципе, готово базовое решение, которое принимается правительством и Центральным банком, и крупнейшими банками: клиенты пострадать не должны. Это как бы базовое. Какие формы будут найдены? Это уже другой вопрос.
Ну, это хорошо. Это физические лица. Это вкладчики. Но, мне кажется, сложнее...
Андрей Костин: То же самое — компании. Не секрет, что мы сегодня даже с компаниями, которым выдаем кредиты в долларах, делаем оговорку о том, что они могут возвращены быть в рублях, допустим, по курсу. Это уже как переход на расчеты. Нам говорят: курс нестабилен. Мы говорим: ребят, послушайте, ведь цена может фиксироваться в долларах, а расплата может идти в рублях по курсу. В чем проблема-то? Проблем нет. Это все выдуманные мнения.
Но все-таки речь не только о кредитах. ВТБ — один из крупнейших банков в России. Соответственно, среди ваших корпоративных клиентов вы, естественно, обслуживаете внешнюю торговлю. Соответственно, вопрос-то даже не в кредитах, а в проведении, в обслуживании внешнеторговых операций.
Андрей Костин: Если будут наложены на кого-то из банков санкции, то он не сможет обслуживать внешнюю торговлю. Это, в общем-то, и понятно. И у нас есть прецеденты. Знаете, уже и банк «Россия» попал под такие санкции. Он работает в рублях. Поэтому сейчас об этом [говорить] — ну, есть вероятность. Я просто не хотел бы сейчас это обсуждать, потому что, во-первых, народ не надо пугать. И я повторяю, у меня складывается впечатление, что крупнейшие банки, работающие с населением и с малым бизнесом, в последнюю очередь пойдут. Все в мире бывает, но для этого, мне кажется, могут какие-то события пройти, к сожалению, очень какие-нибудь печальные: какой-нибудь локальный конфликт или кто-то там по ошибке кого-то собьет. Это, конечно, невозможно предсказать, понимаете. У нас ведь с турками был такой инцидент непредсказуемый, но в итоге ситуацию потом отрегулировали. Поэтому я бы сейчас эту тему не нагнетал. Чем больше мы про нее говорим, тем мы больше нервируем население. А я еще повторяю, базовый принцип — есть принципиальное решение власти и крупнейших банков, чтобы клиенты не пострадали, поэтому дальше выдумывать какие-то потенциальные ситуации… Мы их, конечно, просчитываем, продумываем, и на все, в общем-то, есть решения, ответы.
Это праздные вопросы просто из серии «Хочу все знать». Нам же интересно, как летают космические корабли, и это тоже.
Андрей Костин: Иногда настолько пережимаем эту тему, что в России кажется — ах, а когда ты там даже разберешься в вопросе на месте, оно не так, ах. Хотя, конечно, сами по себе санкции, которые сейчас пытаются рассматривать, они, конечно, плохие. Я считаю, что в апреле этого года американская сторона перешла какую-то красную черту, потому что все предыдущие санкции были все-таки направлены на ограничение деятельности. А то, что они сделали в отношении «Русала», по существу называется «убить компанию». Компанию с большим экспортным потенциалом, вообще влияющую на мировые цены. Сейчас они вроде бы решили, что переборщили, но пока решение тоже неизвестно — снимут санкции, не снимут. Вот это, конечно, уже недопустимо. Это действительно удар, это разрушение экономики страны, люди пострадают, и рабочие места могут быть потеряны. На их совести сейчас.
Теперь, собственно, к внешней торговле. Вы говорили, это уже сформулировано как, в общем-то, политическое решение, как ответ на возможные санкции: Россия будет принимать все возможные меры для того, чтобы в расчетах международной торговли избавляться, где возможно, от доллара.
Андрей Костин: Понимаете, я говорю, что просто Россия уже не одинока. Но не только Эрдоган уже стал ярым сторонником расчетов в национальной валюте, я думаю, что и европейцы. Кстати, я еще в 2014 году, когда был штраф наложен американцами на BNP Paribas в размере 9 млрд [долларов], тогдашний президент Банка Франции господин Кристиан Нойер высказался в том плане, что не надо больше торговать и нефтью за доллары, надо торговать за юани, за евро — что угодно, только не американская валюта. Чем больше американцы — и об этом говорил наш президент — будут использовать доллар в виде оружия, как политическое давление, абсолютно не связано с экономикой никак. Это чисто мера политического давления фактически на политику той или иной страны, тем больше, конечно, будет желания уйти от доллара. Даже вот европейцы сейчас, они же тоже оказались [в такой ситуации]. В Totale вынуждены уйти сейчас.
Фактически, несмотря на такой ордер Европейской комиссии, бизнес прекратил работу с Ираном, то бишь ничего не помогло.
Андрей Костин: Если ты имеешь большие какие-то завязки на американский рынок, ввод санкций всех отпугивает. Ну, это же никому тоже не нравится — жить под таким дамокловым мечом и даже ведь не зависеть от собственной политики. Ведь, в чем, допустим, виноват ВТБ перед американскими властями? Да ни в чем. Мы не нарушали ни одного закона, и они это понимают прекрасно. Даже говорят, когда обсуждают сейчас эту тему, что эти российские банки ничего не нарушали, не отмывали денег, не коррупция — ничего. А вот Украина, Сирия, подрыв американской демократии, выборы — какое отношение имеет банк ВТБ ко всему этому? Так же и европейцы сейчас, понимаете? Они, компания Totale, завязаны на то, что ведь американцы сами еще при Обаме говорили: работайте с Ираном. Я сам это слышал. Они говорили: мы все, санкции сняли — работайте. И многие компании вложили крупные деньги за эти годы. Потом идет смена власти, и тебе говорят: нет, не работай, ты будешь наказан миллиардными штрафами. Ну, как, вы думаете, к этому относиться? Я думаю, это может быть не так открыто, многие боятся, но постепенно, я уверен, торговля в других валютах, прежде всего, в евро, в юанях, все это будет не сразу — не за год и не за два. Все-таки юань очень сильная валюта, потому что сильная экономика.
Какие-то искусственные меры принимаются правительством или правительствами стран, которые это обоюдное желание испытывают?
Андрей Костин: Нет, это не нужно делать. Достаточно привлечь экспортеров и сказать им: ребята, смотрите, это в ваших же интересах. Допустим, российских. «Вы посмотрите, вы же завтра можете оказаться под санкциями и много потеряете. Давайте лучше торгуйте в другой валюте». Я думаю, что, прежде всего, сами субъекты бизнеса должны это понимать и начинать работать. Сами компании: и европейские, и [другие].
Но для этого же нужны определенные вещи, которые сами компании не могут создать. Вот в интересах АЛРОСЫ вы провели сделку с расплатой в национальных валютах с китайскими покупателями, а механизм какой?
Андрей Костин: Да очень простой. АЛРОСА открыла счет в юанях в нашем банке в Шанхае. Китайцы за партию алмазов заплатили юанями, а мы здесь АЛРОСЕ перевели рубли, вот и все. Мы — крупнейший маркетмейкер, мы продаем и покупаем ежедневно юани.
Счет в юанях, откуда у АЛРОСЫ юани?
Андрей Костин: Так я говорю, они поставили товар — алмазы.
Затем юани в рубль переводились уже не через доллар, а только в привязке?
Андрей Костин: Конечно, нет. Мы взяли в своем банке юани, а здесь, в Шанхае, выдали им рубли. Безусловно. Это конверсионная операция юань-рубль, зачем нам доллар?
Насколько она тиражируется?
Андрей Костин: Она вообще спокойно тиражируется. Конечно, многое зависит от спроса на ту и на другую валюту. Чем больше сбалансирована торговля, тем проще эти операции делать. И, конечно, чем больше у тебя объем, тем проще тоже их делать, поэтому Китай в этом плане отличный пример, потому что торговля более или менее сбалансированная, и объемы, условно, порядка 100 млрд долларов, — это объемы хорошие. Проблем нет. Рынок ликвидный, можно спокойно продавать, покупать, достаточно большие объемы.
Больше всего торговли у нас со странами ЕС, причем она как раз сбалансированная в целом. Почему у нас не развиваются сделки в евро?
Андрей Костин: Просто сложилась мировая практика на рынке, прежде всего, нефти, что цены тогда [были] в долларах. Никто об этом не думал: ну, есть уже с послевоенных времен валюта, вот она [Америка] и торговала. Сейчас просто надо переосмысливать все. Я вообще считаю, что надо нам переосмысливать. Я об этом как-то уже говорил. Понимаете, вот Трамп хорошо сказал: все, что выгодно Америке, будем брать. Невыгодно ВТО — уйдем из ВТО. А мы в 90-е годы вступили всюду, нас везде сейчас, явно везде прозападная как бы доминанта идет в этих организациях. Мы там сидим. Я не призываю к изоляции, к уходу. Нам как-то нужно свою позицию, как Трамп, обозначать тоже довольно жестко. Если нас это не устраивает, то там, где мы сегодня на рынке… я понимаю, что есть некоторое неудобство для компании. Может, дополнительные издержки, дополнительное время проведения операций. Но, ребята, тут надо выбирать.
Поэтому я и спрашиваю, а нужны ли какие-то принудительные в таком случае меры? Потому что любой компании нефтяной проще получить сегодня выручку в долларах.
Андрей Костин: Сейчас Минфин работает, по-моему, над тем, чтобы наоборот дать морковки тем компаниям, которые будут торговать в национальной валюте, с точки зрения валютного законодательства, оформления, то есть, наоборот, надо поощрять, а не запрещать. Это только так можно. И они, компании, говорят: вы нам дайте хороший механизм, дайте нам стимул, мы будем это делать. Но с точки зрения банковского обслуживания, я считаю, мы создали абсолютно адекватный механизм, который позволяет все это делать. Если какие-то нужны дополнительные мотивации, о них тоже надо подумать. Может быть, так, чтобы компаниям было выгодно и удобнее работать в рубле или в юане. Надо подумать об этом, но Минфин этим занимается сейчас.
Подписывается сделка банка ВТБ с «Почтой». Так сказать, общее рамочное соглашение было чуть раньше объявлено. Здесь уже совершенно конкретное. Есть ли параллель между сделкой Сбербанка с «Яндекс.Маркетом» и сделкой ВТБ с «Почтой»? Содержимое разное, а содержание, кажется, одно и то же — это интернет-ритейл.
Андрей Костин: Не совсем, нет. Все-таки наше соглашение — исключительно в отношении логистики, а сбербанковское — это больше торговая площадка, это маркетплейс. Это, в общем, сама электронная торговля. А мы предлагаем услуги как раз компаниям, и китайским готовы предложить. «Почта России» 80% оборота той же Alibaba делает на электронной торговле. Наша задача — построить такую, но Alibaba хочет, чтобы, допустим, эти посылки или торговля, товары доставлялись в срок не более, чем 72 часа, даже в России с большой территорией, а сейчас это занимает неделю. Поэтому, чтобы сделать и для них, и для других компаний, в том числе, и китайских, да и не только, нам нужна логистическая система. Ее сегодня реально, в принципе, может быстро сделать только «Почта». И мы им помогаем, у нас партнерство.
Чисто финансово вы не участник этого бизнеса? Просто его инвестор?
Андрей Костин: Мы инвестор, да. Но мы, безусловно, хотим и обслуживать эти потоки финансовые, которые пойдут.
Мне кажется, есть общее.
Андрей Костин: Мы в саму торговлю сейчас не заходим. Когда Сбер говорил о том, что они хотят создать вот эту платформу по торговле, мы сразу сказали: претендуем только на финансовое обслуживание и на логистику. Мы сами по себе не хотим становиться некой торговой площадкой, какая цель есть у Сбербанка. Посмотрим, опыт есть разный. В Китае торговые площадки по существу обходятся без банков, а в Америке наоборот тесно сотрудничают, поэтому посмотрим, как в России пойдет. Но мы на этом рынке делаем очень важный шаг, потому что инвестируем совместно с «Почтой» 24 млрд и в течение буквально двух лет хотим построить почти 40 современных логистических центров, которые позволят все ускорить. И сделать почту, не как там смеются — «Почта России» — у нас самые трезвые возницы и самые быстрые лошади». Мы, конечно, хотим, чтобы это было самое современное. Многое меняется. Многие говорят, что теперь зайти в почту, совершенно другое — отделение банка появляется и прочее. Я думаю, что процесс довольно быстро идет.
Зачем в таких сложных условиях, когда, собственно, бизнес группы ВТБ довольно непросто строить, расширение? Для чего покупка банка «Возрождение»?
Андрей Костин: Вы знаете, мы не покупаем большие банки теперь. У нас есть сейчас на примете три-четыре небольших банка, а все вместе составляют небольшую долю абсолютно банковского рынка. Но мы считаем, что у нас есть такие региональные точки, где мы слабее представлены, чем в других регионах. Или, конечно, чем в Москве, безусловно. Московский регион к ним относится, кстати. Мы там серьезно проигрываем нашим конкурентам по объему бизнеса. В этом плане, допустим, банк «Возрождение» — это, по-моему, порядка 700 тысяч клиентов, физических лиц. Это большое количество малого и среднего бизнеса. Вот мы такими небольшими инъекциями или вкраплениями будем, наверное, смотреть на небольшие банки. Там, где мы можем сразу получить достаточно серьезную позицию. Мы, когда покупали давно еще, в 2006 году или 2005-м, «Промстройбанк» в Питере, позволили нам сразу занять долю сопоставимую со Сбером прямо за счет покупки этого банка. Плюс банк был местный, хорошо знал. У питерцев же есть такое вот, свое. Они очень любили этот «Промстройбанк», и нам удалось сохранить все главное — клиентуру и прочее. А потом, мы в России готовы расширяться, я сказал уже об этом, что как раз это наша главная территория сегодня. Мы более сегодня, может быть, аккуратны в развитии нашей международной сети, особенно на Западе.
Там вы даже потихонечку сворачиваете.
Андрей Костин: Сворачиваем даже, да. А Россия — для нас этот год удачный, я уже говорил, у нас прибыли растут, бизнес растет, поэтому почему [нет].
Согласны ли вы с заявлением министра экономики Орешкина о том, что при нынешнем курсе с горизонтом в год надо сейчас доллар продавать, а рубль покупать? Что ждете от решения по ставке в пятницу?
Андрей Костин: Орешкин был одним из самых ярких экономистов, руководителей у нас, когда работал в ВТБ. Он действительно хороший прогнозист и знаток экономики. У меня будет немного более сдержанное отношение именно в силу геополитики, потому что я с ним согласен — есть причины, которые будут способствовать росту рубля. Но я должен дождаться ноября, посмотреть — если настолько плохи будут санкции для наших предприятий, экономики… Что касается прогноза, я думаю, что ставка сохранится. Полагаю, Центральный банк, хотя понимает сейчас возросшие риски, но также понимает, на мой взгляд, что этого нельзя делать. Потому что обратный тренд всегда на рынке порождает неуверенность и смуту. Очень важно для бизнеса понимать, куда все это движется. Когда мы начали снижать ставку, было понятно, и вроде бы все видели горизонт в несколько лет, что ставка будет снижаться, потому что снижается инфляция. Но и сегодня по инфляции если прогнозы составляют 4,5% на этот год, то ставка 7,25% вполне приемлема для этого уровня. И менять тренд сегодня, это значит — дезориентировать бизнес. Он просто не будет понимать, что нужно, поэтому я думаю, сейчас они оставят. Дальше будут смотреть на прогнозы, на тенденции, на тренды.