16+
Суббота, 23 октября 2021
  • BRENT $ 85.77 / ₽ 6033
  • RTS1877.99
24 сентября 2021, 19:15 Компании
Спецпроект: С теми, кто в теме

Глава РАО Максим Дмитриев: из нашей организации Моргенштерн получает три копейки

Лента новостей

Business FM поговорила с Максимом Дмитриевым, председателем правления Российского авторского общества. Он пояснил, почему, по мнению РАО, самые разнообразные категории людей, от таксистов до рестораторов, обязаны отчислять деньги в организацию

Максим Дмитриев.
Максим Дмитриев. Фото: Пресс-служба РАО

Нужно ли заплатить взнос, если у вас на свадьбе играет музыка? Сколько с авторских отчислений зарабатывает Моргенштерн, а сколько остальные? И вообще, тянут ли отчисления от РАО в пользу известных авторов хотя бы на приличную пенсию для них? Об этом председатель правления Российского авторского общества (РАО) Максим Дмитриев рассказал главному редактору радиостанции Business FM Илье Копелевичу.

Мы у Максима Дмитриева, председателя правления Российского авторского общества, про существование которого за последние годы узнали очень широкие круги населения, не буду перечислять всех. Это и владельцы баров, ресторанов, кафе, караоке, даже таксисты недавно узнали, потому что и они теперь обязаны платить по 150 рублей, если у них есть радио, из которого для их пассажиров звучит музыка. Словом, за последние годы Российское авторское общество проникло всюду. В связи с этим самый простой бытовой вопрос: предположим, у меня свадьба и я хочу пригласить какую-то группу или диджея, или оркестр. Должен ли я написать в РАО, прежде чем сделаю это?
Максим Дмитриев: Формально, в соответствии с требованием законодательства, да. Любое использование музыки в кругу лиц, которые не имеют отношения к обычному кругу семьи, — это использование для неограниченного круга лиц, и в этой ситуации должны обеспечить выплату вознаграждения в адрес тех авторов, чью музыку вы будете использовать. На практике, конечно же, это не происходит, потому что за данным мероприятием формально мы проследить не можем — мы не знаем о нем. Кроме того, в большинстве случаев это закрытое мероприятие. Но с точки зрения этики, бизнеса и законодательства заплатить вы должны.
Кстати, сколько?
Максим Дмитриев: Это зависит от многих аспектов. У нас есть ставки авторского вознаграждения, они весьма разнообразны и, как правило, привязаны к площади, где проходит мероприятие. Это не десятки тысяч рублей, а тысячи, потому что в этом случае анализируется характер мероприятия. Например, недавно я столкнулся с таким вопросом: моя знакомая, которая работает в администрации небольшого города, на праздновании дня города была очень удивлена, что за использование музыки нужно было платить. Вроде как некоммерческое использование — день города, входных билетов нет и так далее. Но ввиду того, что мероприятие подразумевает собой именно использование музыки в неограниченном круге лиц, заплатить должны. Процент в этом случае может рассчитываться от бюджета мероприятия. Если у вас сцена, это одна ставка, а если у вас просто звучит фоновая музыка — другая. Если музыка звучит в парке, платят одни деньги, а если в этом же парке поставить три или четыре сцены, где будут играть музыканты, ставка увеличивается, потому что это уже другой вид использования — живое исполнение.
Значит, извлечение дохода не является ключевым водоразделом.
Максим Дмитриев: Нет, если даже вы не извлекаете доход напрямую, то есть, условно, бесплатное мероприятие, потому что ларьки, фудкорты, которые выстраиваются под это мероприятие, не раздают еду бесплатно. [Допустим, автор] потратил время, силы, очень часто — деньги на создание музыкального произведение, фонограммы в том числе, потому что есть не только Российское авторское общество, еще Всероссийская организация интеллектуальной собственности (ВОИС), которая защищает интересы исполнителей и владельцев прав на фонограммы. То есть представьте себе, что вы артист Х или автор Х, который потратил деньги на то, чтобы записать песню, и потом эта песня звучит на дне города. А вы же понимаете, что на сегодняшний момент музыка в данной ситуации является достаточно серьезной составляющей частью самого мероприятия.

Очень простой пример, задают вопрос: а зачем вообще платить за музыку? Я говорю: вот, недалеко находится ресторан Аркадия Новикова, допустим, это французский ресторан, и вы сели за столик, звучит приятная музыка французских авторов, исполнителей, шансонье какие-то играют, составляют определенную общую картину самого предприятия. Я не пойду в ресторан французской кухни, если у них там играет не французский шансон.

Поэтому музыка — дополнительный элемент монетизации конечного продукта. Вы определенным образом включаете музыкальное оформление, чтобы привлечь аудиторию. Поэтому очень часто в торговых центрах проигрываются плейлисты, которые подталкивают потребителя больше времени находиться в торговом центре. [Сделано так], чтобы эта музыка ненавязчиво играла и создавала определенное настроение, и они тратили больше денег.

Этот список можно продолжать долго, вплоть до спа и салонов красоты, потому что там тоже есть определенная музыка, и все владельцы этих заведений за последние годы уже тоже познакомились с агентами Российского авторского общества и с радостью или без радости, но подписали соответствующие договоры.
Максим Дмитриев: Кстати, они могут не знакомиться прямо с агентами Авторского общества, они могут поставить себе определенный музыкальный сервис [Fonmix], который имеет соглашение с Российским авторским обществом. Вы можете сформировать там определенный плейлист, который вам будет удобен. Автоматически данный сервис сформирует отчетность по использованию музыкальных произведений и выплатит вознаграждение, фактически все это происходит в онлайн-режиме.
Эта история общества уже очень хорошо знакома, она хорошо усвоена. Но вот от чего люди делают круглые глаза в Facebook, так это когда они читают рассказы организаторов концертов, особенно небольших, камерных, можно сказать, для своих, где полуандеграундный исполнитель, допустим, мало кому знакомый, а иногда и известный исполняет исключительно свои собственные произведения и исполняет сам, вживую, получает за это гонорар. Но выясняется, что на концерте был агент Российского авторского общества, а потом организатор концерта получает иск, и суммы этого иска могут исчисляться, по-моему, десятками тысяч рублей за каждую песню. И вот от этого люди делают круглые глаза.
Максим Дмитриев: Во-первых, здесь играет роль определенная юридическая безграмотность или умысел организатора, потому что не все организаторы на самом деле кристально чистые люди, которые говорят: «А мы не понимали!» Мы с вами знаем, что незнание закона не освобождает от ответственности, но, по большому счету, организатор должен в этой ситуации понимать, имеет ли автор исполняемых произведений договор с организацией, которая управляет его правами, в данном случае с Российским авторским обществом.

Если он передал такие полномочия, то это означает, что он хочет получить: первое, именно исполнитель хочет получить деньги как исполнитель, гонорар; второе, еще он хочет получить дополнительные деньги как автор. Суммы, как правило, небольшие, потому что сумма, если мы говорим про камерные мероприятия, привязывается к сбору, к продаже билетов, то есть там 5% от сбора и продажи билетов. В этой ситуации меня лично всегда удивляет позиция прокатчиков, когда они говорят напрямую: «Ну, мы же не можем сэкономить на звуке, нам нужен качественный звук. Мы не можем сэкономить на рекламе, потому что иначе люди не придут. Мы не можем сэкономить на аренде зала, потому что нам говорят, что аренда зала стоит 1000 рублей и не меньше».

И пытаются все сэкономить почему-то на авторах. Это нонсенс. А второе, очень часто исполнители, которые поют свои песни, когда аудитория попросила или еще что-то, все-таки нет-нет, да и исполнили песню другого автора. И в этой ситуации они формально нарушают права этого автора, потому что он бы тоже хотел получить свои три копейки или пять копеек за использование своей музыки на данном мероприятии.

Достаточно давно был очень интересный случай, который получил резонанс в прессе, по поводу того, что РАО обратилось к организатору концертов Deep Purple для того, чтобы получить вознаграждение за использование песен самой же группы Deep Purple. И большинство писало: «Как же так, вот они вышли свои же песни пели, а тут пришло какое-то РАО, какой-то налог, что за беспредел, хамство и так далее?!» Вот конкретно в этом случае все очень просто: песни для группы Deep Purple писал коллектив авторов, и одним из них был Ричи Блэкмор, который покинул группу достаточно давно, и уже не концертирует с группой.

И он гонорара не получал.
Максим Дмитриев: Не получал. То есть группа Deep Purple приехала, и ей организатор заплатил какой-то гонорар, который часто исчисляется миллионами. И поэтому, когда прошел концерт и был собран полный «Олимпийский», я считаю, что Ричи Блэкмор имеет полное право тоже поучаствовать в распределении денег с проданных билетов, потому что это абсолютно не то что законное право, это этика. Потому что фактически получается, что его кидают.
А как он их получит?
Максим Дмитриев: Эти деньги в данной ситуации Российское авторское общество соберет с прокатчика, а дальше все очень просто, математика: собрали 100 рублей, исполнили 10 песен, вот по 10 рублей на каждую песню, в каждой песне два соавтора и так далее. И вот, допустим, одна песня прозвучала, одну десятую из десяти песен он должен получить. В данной ситуации Ричи Блэкмор заключил договор с аналогичной организацией, то есть он передал права в аналогичную организацию. Если это Англия, то существует компания, которая называется PRS for Music, у нее есть договор с Российским авторским обществом о взаимном представлении интересов. То есть на территории Англии они представляют наши интересы, интересы авторов, которые входят в наш каталог, а на территории России — мы. Поэтому мы, имея данные о том, что данный автор имеет специальный код в организации под названием PRS, направляем эти деньги в это общество, а это общество выплачивает ему вознаграждение по договору, который у него есть.
И так со всеми?
Максим Дмитриев: Абсолютно. Есть такие случаи, когда автор действительно поет только свое, и он считает, что ему выгоднее приехать на концерт и получить деньги здесь напрямую, чтобы не делиться.
И как исполнитель, и как автор?
Максим Дмитриев: Да. И у него нет соавторов.
Дело в том, что был известный случай с Бастой, который сам себе автор, но у него была одна песня в концерте… И тут тоже возникло РАО.
Максим Дмитриев: Если говорить конкретно про Васю, ввиду того, что мы имеем еще взаимоотношения, скажем так, человеческого характера за пределами деятельности организации, мы в свое время напрямую сказали ему: Вась, если ты хочешь не применять взаимоотношения с РАО, тогда пой свои песни, но при этом тут тоже есть нюанс. Концерт еще не начался, все ждут, но перед этим играет музыка. Вы же, наверное, были на концерте и знаете, что, если вы придете на концерт группы Iron Maiden, перед этим звучит какой-нибудь Black Sabbath, просто запись, но это означает, что музыка используется, публика ее слушает, соответственно, идет речь о деньгах не только за использование музыки, которая пройдет при живом исполнении на сцене, но и за использование музыки, которая [будет звучать] перед концертом, в фойе и так далее. Все эти нюансы, ввиду того что мы погружены в эту сферу уже много-много лет, у нас не вызывают вопросов и сомнений, а у обывателей, простых людей, они вызывают определенные вопросы, потому что они считают: ну как же так? Я разговариваю с организаторами, они говорят: «Ну, ты же понимаешь, Максим, не может же народ просто стоять перед сценой в полной тишине и ждать, пока выйдет на сцену, ну, пусть будет Вася?»

Именно поэтому диджеи Басты формируют определенный плей-лист, который создает определенное настроение в режиме ожидания. Звучат какие-то артисты, звучат какие-то песни. Поэтому я считаю, что, когда мы говорим обо всей этой истории, сам артист несет определенную этическую ответственность, когда он понимает, что использует результаты интеллектуальной деятельности и творчества своих коллег, и поэтому он должен все-таки озаботиться данным вопросом: не произойдет ли то же самое с ним? Это хорошо, когда артист часто совмещает в себе функцию автора, потому что, проехав по гастролям, он свои деньги получит. А автор очень часто, создав произведение, сидит дома, творит и ждет, когда ему пришлют эти деньги, когда их соберут. И получается, что он в какой-то степени, с точки зрения именно доходности, вторичен.

Мы не будем спорить по поводу, что первично: яйцо или курица, что важнее: песня или исполнитель, но в целом получается так, что исполнитель песню исполнил, и только потом, через какой-то промежуток времени, автор должен получить свои деньги, и он зависим от исполнителя, от прокатчика, это их ответственность. А мы нужны для того, чтобы эту ответственность проконтролировать, и если она не исполнена, защитить интересы автора в первую очередь.

Теперь переместимся на обратную сторону Луны. Ваша команда пришла несколько лет назад, и, по отзывам музыкантов, исполнителей, авторов и так далее, они начали получать какие-то деньги, которые они замечают. Но до этого, примерно до 2015-2016 года, так сложилось, что люди никаких денег не видели. Повторяю, я могу это говорить точно, потому что такой фидбэк существует. Сейчас определенные деньги они видят, между прочим, не огромные, мы об общей математике чуть позже поговорим, но самое главное что? Вы берете деньги, по 150 рублей, по копеечке, с такси, с ресторанов, кафе, баров, заведений общепита, спа, очень небольшие. В сумме я совершенно не представляю — как можно высчитать и понять и задокументировать это? Это миллионы устройств, которые воспроизводят музыку в хаотическом порядке, в миллионах разных мест. Как поделить справедливо? Хорошо, есть плейлист на концерте, это ясно. В караоке, видимо, есть плейлист, который может быть зафиксирован.
Максим Дмитриев: Пока мы не появились, никто плейлистов из караоке-клубов не видел. В 2017 году, если не ошибаюсь, у Российского авторского общества было заключено 125 договоров с караоке-клубами по всей стране. И мало того, такого вида использования, как караоке, не было. То есть мы собираем деньги за определенные виды использования, которые указаны либо в законе, либо появляется практика использования, и мы это понимаем и принимаем какие-то меры.

В конце 2017 года мы провели авторский совет, потому что главный законодатель Российского авторского общества — это авторский совет, где мы вынесли на обсуждение проблему, что нет такого вида использования, как караоке, вообще. И потом внесли изменения. А на практике это выглядит следующим образом. Представьте себе ситуацию, что на Тверской есть караоке-клуб, который состоит из трех этажей. На первом этаже находится ресторан, где звучит фоновая музыка, на втором этаже находится зал и кабинки караоке, где уже используется произведение именно в формате караоке, а на третьем этаже сцена, где музыканты выступают вживую для определенной аудитории, пусть будет, 300 человек.

Раньше этот караоке-клуб платил 5 тысяч рублей. Потом появились мы в качестве некой бизнес-аналитики этой истории. Мы пришли к мнению, что происходит не одно использование музыкальных произведений, а три, и поэтому должно быть вознаграждение за вид использование фоновой музыки на первом этаже, должно быть за использование караоке, и третье — за живой концерт. Соответственно, ставка вознаграждения для данного караоке-клуба стала не 5 тысяч, а, предположим, 15 тысяч рублей, то есть автор должен получить больше денег при использовании.

Второй момент, перед нами встал вопрос: а каким образом распределять вознаграждение в рамках караоке? На сегодняшний момент у нас есть компания-агент, с которой мы работаем, которая, во-первых, вступила в контакт со всеми крупными и не очень крупными караоке-клубами, которые используют определенное оборудование. То есть оборудование в принципе понятно, где, потому что мы знакомы с производителями оборудования, и они нам дают информацию, куда они продали это оборудование. Дальше после этого мы с разработчиком договорились о том, что они должны интегрировать в свои караоке-аппараты блоки по формированию отчетности, чтобы спел песню — галочка.

То есть получается точный учет, с чего я и начал? Мы заговорили о караоке, потому что я так понял, что это вообще новая коммерческая, очень доходная сфера.
Максим Дмитриев: Да, конечно. Если говорить про кафе, бары и рестораны, я уже упоминал, что у нас есть сервис, в котором мы работаем — Fonmix.
Два шага назад. Я знаю, что раньше использовался просто статистический принцип. Считалось, что, если на каком-то радио песни такого-то исполнителя звучат столько-то, песни такого-то автора — столько-то, то берем это за модель и собранные деньги делим в этих пропорциях.
Максим Дмитриев: Это называлось «рейтинговое распределение». Мы им не пользуемся.
То есть сейчас вы все больше реально учитываете в огромной массе исполнений, которые звучат повсюду, конкретно кого, где и сколько [исполнили]?
Максим Дмитриев: До 2016 года мы проводили аналитику. До этого момента процентов 20 денег, которые собирала организация, распределялись по отчетам, а 80% — по рейтингу.
А теперь?
Максим Дмитриев: А сейчас 90% — это отчеты, а 10% — это произошли какие-то технические сбои, и мы ждем отчеты пользователя, либо бывает пользователь по какой-то причине не может предоставить отчеты. То есть соотношение уже такое — 90% к 10%. И поэтому те 10%, которые есть без отчетов, мы распределяем по образцу, как мы это называем. В этой ситуации мы берем информацию из всех отчетов, делаем такой образец, и по этому образцу распределяем деньги. Это более точный способ, и он снижает возможность мошеннических схем в разы.
Тогда очень интересный вопрос: я знаю, что гонорар, любые формы доходов никто не имеет права ни спрашивать, ни объявлять, но просто можете ли вы сказать, кто вверху этого рейтинга по отчетам?
Максим Дмитриев: Там опять же надо брать конкретный вид использования. То есть больше всех денег получают авторы так называемых больших форм: это театральные постановки, музыкальные драматические произведения.
Они же не тиражируются вообще в телевизорах?
Максим Дмитриев: В телевизорах не тиражируются, но когда вы идете в Большой, вы же заплатите за билет ого-го [сколько], и, соответственно, 5% [отчислений] будет ого-го!
А режиссер-постановщик и хореограф отдельно от гонорара получают деньги от авторского общества?
Максим Дмитриев: Да, будучи авторами этого произведения, они получают деньги. Если брать простой пример — филармония, театр — они же стоят на месте, это часто бывает либо ФГУП, либо еще что-то, и они осуществляют продажу билетов. И проконтролировать продажи, сборы достаточно просто, потому что театр не может подняться и раствориться в неизвестном направлении. А в ситуации с прокатчиками, которые проводят живые концерты, ситуация другая.
А большая часть денег все-таки от концертов?
Максим Дмитриев: Нет, большая часть как раз идет от малых прав. Малые права — это кафе, бары, рестораны, спа-салоны и тому подобные вещи, потому что их много. То есть в Москве несколько десятков, сотен тысяч объектов общепита и так далее.
Все ясно, но мы никак не доберемся до простого любопытного вопроса: кто в топе, если мы говорим о музыке?
Максим Дмитриев: Я вам сказал: если брать топ, это как раз те, кто в первую очередь вовлечены в создание больших музыкальных форм.
Имен не назовете?
Максим Дмитриев: К сожалению, не могу. На самом деле сейчас ситуация достаточно простая, с одной стороны, а с другой стороны, для нас она простая, а людям непонятно. То есть создается впечатление, что, например, сейчас есть Моргенштерн, которого очень часто упоминают в качестве примера. Он очень популярен сейчас среди молодежи, он популярен вообще, он есть везде, хайп, средства массовой информации и тому подобное. Но из РАО он получает три копейки, образно говоря, именно по причине того, что ввиду особенностей контента его нет на радио, телевидении, и у меня есть сомнения, что в ресторанах звучат песни Моргенштерна. Он очень популярен в интернете и зарабатывает там очень серьезные деньги, но если сравнивать его доходы в интернете и доходы в офлайне, в нашей области, они просто несоизмеримы, здесь он зарабатывает значительно меньше.

Поэтому, чем больше автор популярен в традиционных СМИ, на радио, телевидении, [тем больше дохода], потому что, если песня звучит на радио, то ее, скорее всего, будут крутить и в ресторане. Понятно, что есть плательщики, которые [отдают] больше денег, потому что радио и телевидение платит процент от продажи объема рекламы. И поэтому чем богаче телевизионный канал, тем большее вознаграждение получит автор. Тоже иногда бывает заблуждение, и многие менеджеры артистов и сами авторы считают, что все телевизионные каналы или радиостанции за один так называемый проход должны получать примерно одинаковую сумму. Но радиостанция, звучащая в Москве и продающая рекламу на десятки миллионов рублей и сотни миллионов рублей, соответственно, платит процент от этого, и эти деньги по плейлисту распределяются на авторов. Чем больше песня прозвучала, тем больше он заработал.

Если брать 30 тысяч, допустим, на авторов и смотреть по топу, то где-то наверное, тысяч десять, которые реально получают какие-то более-менее [приличные] деньги, а остальные — это во-первых либо автор, который написал несколько песен, либо он написал песни непосредственно для какого-то региона. Там много факторов. Плюс ко всему конечно сейчас наблюдается плачевная тенденция: авторы, популярные в 2000-х годах, получают все меньше и меньше денег, потому что произведения меньше используются. Но в целом, если брать топы, это десятки миллионов рублей в год. До полутора тысяч рублей в месяц получает какой-нибудь малоизвестный автор.

А если автор вообще не вышел на связь, не заключил договор с РАО, он попадает в ваши отчеты?
Максим Дмитриев: Само собой. В соответствии с государственной аккредитацией мы имеем право собирать вознаграждение от имени всех авторов в том случае, если он, как я уже упоминал, не изъял свои права из управления.
То есть он просто «молчун». Он тоже получает или получает гораздо меньше, и надо бы ему проявиться, и тогда будет получать больше?
Максим Дмитриев: Если мы собрали вознаграждение, и у нас нет информации об авторе, то есть мы получили отчет, в отчете упоминается какой-то мистер Х, то мы осуществляем определенные действия в поисках этого автора, в соответствии с законом. Мы должны три года хранить эти деньги, которые называются «невостребованный гонорар». Если в течение трех лет автор не объявился или мы его не нашли, эти деньги перераспределяются между всеми оставшимися авторами, в том числе по тому самому признаку образцов.

Добавить BFM.ru в ваши источники новостей?

Рекомендуем:

Фотоистории
BFM.ru на вашем мобильном
Посмотреть инструкцию