Путин: страны, помогающие Украине запускать беспилотники по России, не до конца оценивают возможные последствия

«Конечно, при таком массивном воздействии, когда весь Запад на них работает, эти беспилотники идут в огромном потоке, [чтобы] создать какую-то неуверенность в действиях для российских вооруженных сил, а то, что на фронте, они выносят за скобки. Все политические силы, которые выступают за агрессию против России, все силы, которые [пытаются] вести дело к вооруженным конфликтам, их рейтинг снижается, причем катастрофически. Они пока все-таки не дошли, чтобы со своих территорий что-то запускать. Они понимают, что будет ответный удар, поэтому всячески стараются дистанцироваться от этого».

— Путин очень часто подчеркивает, что российская армия наступает на всех участках фронта, тем самым он пытается показать, что мы постепенно приближаемся к военному решению украинского вопроса. При этом Путин все время подчеркивает готовность к переговорам. Но Украина резко активизировала дроновые атаки по российской территории, что вызывает уже в российском обществе вопрос относительно того, как российское государство должно на это реагировать. Есть позиция агрессивных патриотов, если можно так назвать, которые требуют немедленной атаки уже не по пресловутым центрам принятия решений в Киеве, а по западным странам. Тем более что Минобороны, как мы помним, еще в апреле опубликовало список заводов, где в Европе производятся дроны для Украины. Путин, на мой взгляд, сейчас пытается сказать следующее: Запад же напрямую не решается атаковать нас, поэтому, возможно, и нам не стоит превентивно бить по европейской территории. То есть он не спешит с жесткими ударами по европейской территории и пытается объяснить тем, что пока Европа боится перейти какие-то черты, возможно, мы пока можем воздержаться от того, чтобы бить по их территории.

— Заявление о том, что ВСУ наносят удары по гражданской инфраструктуре в попытке раскачать общество.

— Об этом Путин и говорит, что мы же наступаем, а они ищут альтернативные ходы и нашли их в массовых атаках на российскую территорию. Это попытка повлиять уже на российское общество, чтобы создать запрос к власти. Из слов Путина складывается ощущение, что российская власть пока предлагает старую схему, что давайте мы на фронте будем наступать и постепенно решать военным способом те задачи, которые перед нами стоят. Получается, что при таком подходе дроновые атаки являются временным явлением, которое нужно перетерпеть.

— Очевидно, российский лидер еще раз подчеркивает то, что угрозы дальнейшей эскалации конфликта становятся все более очевидными. Если нынешние тенденции сохранятся, то нельзя исключать прямого военного столкновения между Россией и рядом стран Запада. Если такое столкновение произойдет, то, конечно, последствия его будут катастрофическими для всех участников. Вот это обстоятельство должно быть ясным для тех лидеров, которые сейчас принимают решения по расширению своей поддержки украинской стороны. Украинская сторона не может добиться какого-то серьезного прогресса вдоль линии боевого соприкосновения, не может нанести стратегического поражения России даже с учетом массированной поддержки стран Запада. Поэтому единственный вариант, который, по всей видимости, сейчас осуществляется киевским руководством, — это нанесение ударов по гражданской, прежде всего по энергетической, транспортной инфраструктуре с тем, чтобы подорвать политическую стабильность в стране. Ну, по крайней мере, можно предположить, что расчет делается именно на это.

— Перейдем к цитате главы МИД: «Не хочу думать, что саммит на Аляске был задуман, чтобы выиграть время для перевооружения Украины, но на деле получилось так, как получилось». Что это значит?

— То есть мы как-то теряем веру в «дух Анкориджа». По всей видимости, действительно, сейчас можно говорить о том, что договоренности, достигнутые в Анкоридже, были по-разному интерпретированы в Москве и Вашингтоне. В Москве исходили из того, что обе стороны взяли на себя определенные обязательства, и эти обязательства должны были быть выполнены в очень сжатые сроки с учетом того, что конфликт продолжает иметь тенденцию к эскалации. В Вашингтоне, судя по всему, к этим договоренностям подходили более ситуативно. То есть в какой-то момент администрация Трампа была готова зафиксировать некоторые условия, возможно, договоренности, но потом, возможно, под давлением своих европейских союзников позиция администрации могла быть скорректирована. То есть здесь немножко разные переговорные подходы и разные представления о том, что собой представляет «дух Анкориджа».

— И второе заявление Лаврова, которое мы хотели бы обсудить: «Россия готова возобновить переговоры по Украине в любое время на той точке, на которой они остановились».

— Российское руководство дает понять американской стороне, что оно по-прежнему рассчитывает на участие администрации Трампа в урегулировании конфликта. И здесь, конечно, замену американскому посредничеству найти трудно. Россия проявляет готовность к тому, чтобы такой диалог был возобновлен.