Владимир Путин предрекает распад Украины. Через год, 10, 15 лет, но неизбежно. Комментарий Георгия Бовта
Инициатива Токаева не изменила позицию Москвы
Лента новостей
Москва дала понять, что не готова фиксировать нынешнюю линию фронта и связывает прекращение огня с выполнением своих условий. На этом фоне США могут предложить России воздушное перемирие с Украиной. Пойдет ли на это Кремль?
Владимир Путин заявил, что Украина «рано или поздно» потеряет свои западные земли, принадлежавшие до Второй мировой Польше, Румынии и Венгрии. «Это же Сталин Украине подарил эти земли. Но подарил в рамках единого государства. Уверен, рано или поздно Украина утратит эти западные земли. Не завтра, может быть, не послезавтра, год, два, десять, пятнадцать — но все исторически встанет на свои места», — заявил президент РФ. «Был только один гарант территориальной целостности Украины. Это Россия», — сказал Путин, добавив, что СВО завершится победой России. Такой получился косвенный ответ президенту Казахстана Касым-Жомарту Токаеву, который днем ранее предложил заморозить военный конфликт. Можно ли считать эпизод исчерпанным?
В Омске на Форуме межрегионального сотрудничества России и Казахстана Токаев публично и в присутствии Путина предложил заморозить конфликт на Украине. Это была несогласованная с Москвой односторонняя инициатива, на которую российский президент дал ответ спустя сутки. А еще ранее, по словам представителя Кремля Дмитрия Пескова, президент «подробно рассказал» казахстанскому коллеге «все про специальную военную операцию» — в закрытой части переговоров.
Публично тот же Песков озвучил предельно жесткую позицию: «как таковая заморозка невозможна» с учетом позиции Киева, но боевые действия могут прекратиться «до конца суток», если Украина примет «соответствующие решения». Эти условия сформулированы МИД России два года назад. В переводе с дипломатического языка это означает, что Москва по-прежнему в качестве предусловия прекращения огня требует прежде всего вывода ВСУ из Донбасса.
Надо заметить, что Токаев тщательно взвешивал риторику: назвал Россию «великим государством», подтвердил приверженность союзническим отношениям, «как бы трудно это ни было», похвалил «максимум дипломатической гибкости», проявленной Путиным на саммите в Анкоридже год назад. Все эти реверансы он перемешал с тезисами, которые для Москвы звучат почти крамольно: природа конфликта «непонятна для многих, в том числе и для нас», это не гражданская, а межгосударственная война*, гибнет «генофонд братских народов», а происходящее — «на руку и радость противникам и России, и Украины».
Ясно, что помимо всего прочего Казахстан, возможно, согласовав свои предложения с США или с кем-то из европейцев, преследует и собственный интерес: украинские удары по инфраструктуре Каспийского трубопроводного консорциума, через который идет до 80% экспорта казахстанской нефти, уже вынудили Chevron просить Белый дом вмешаться. И Вашингтон, по данным The Wall Street Journal, потребовал от Киева ограничить атаки на нероссийские суда в Черном море.
Напоминание видения ситуации Путиным во многом стало реакцией в том числе на тезис о «непонимании причин конфликта». В частности, напоминание о территориальных подарках Сталина Украине в виде западных регионов перекликается еще с довоенными тезисами Путина по поводу того, как Ленин подарил Украине Донбасс. А тезис о единственном «гаранте территориальной целостности Украины» в лице России совсем не похож на риторику переговорщика, готового зафиксировать линию фронта. Это скорее указание на вектор в сторону дальнейшего распада украинской государственности. Симптоматично, что одновременно Путин выразил готовность к эскалации на море, призвав российские ВМС «решительно» отвечать на попытки захвата коммерческих судов. Что уже стало ответом на задержания танкеров «теневого флота» Великобританией и Францией.
Отказавшись наконец от упоминаний «духа Анкориджа», Москва также указала на «дуализм» в позиции Трампа. С одной стороны, США поставляют оружие Украине через механизм НАТО, но при этом России «импонирует» их готовность способствовать урегулированию.
Украинская реакция предсказуемо оказалась зеркальной. Исполняющий обязанности министра иностранных дел Андрей Сибига назвал обращение Токаева «реалистичным, своевременным и мудрым», после чего вновь призвал усилить давление на Москву. Киев при этом публично повторил формулу, которую еще два года назад отвергал как поражение: прекращение огня по текущей линии фронта, но без юридического признания территориальных потерь.
На этом фоне произошел новый информационный вброс: агентство Reuters сообщило, что Вашингтон и Киев могут предложить Москве взаимный отказ от воздушных ударов, каковое предложение может быть формализовано в ходе встречи Зеленского с Трампом 28 июля в Вашингтоне. Смысл понятен. Остановка взаимных ударов по энергетике, городам и портам не фиксирует линию фронта, не требует отвода войск и не решает ни одного значимого вопроса, но способно резко снизить издержки для обеих сторон. Для Украины это защита энергосистемы перед зимой и портовой инфраструктуры, по которой Россия бьет все интенсивнее. Для России — прекращение украинских дальнобойных ударов по НПЗ, экспортным терминалам и тылу, которые стали заметным фактором давления на экономику.
Впрочем, Москва уже отклоняла аналогичные предложения, а Песков назвал «преждевременными» комментарии эту тему. К тому же в Кремле считают, что удары по украинской энергетике и логистике — основной инструмент стратегического истощения противника; отказ от него без территориальных уступок Киева обесценивает военное преимущество. Также Путин уже говорил, что российские удары по Украине разрушительнее, так что в этом смысле обмен одной «боли» на другую в Москве не видят равноценным. Хотя, возможно, вероятность такой сделки не нулевая. Особенно в свете подготовки нового санкционного законопроекта Грэма** — Блюменталя. Во всяком случае, Кремль пока не сказал «нет», он сказал «преждевременно».
*Минобороны подчеркивает, что речь идет о специальной военной операции.
**Линдси Грэм внесен в России в список террористов и экстремистов.
Рекомендуем:
Рекомендуем:
