«С теми, кто в теме» — сегодня говорим о деньгах на рынке IT. Правда ли компании меньше покупают российский софт? Почему дешевеют разработчики? И как игроки умудряются зарабатывать в таких волатильных условиях?
Фото: пресс-служба «Диасофт»
IT-компании сокращают собственную разработку и перераспределяют бюджеты в пользу вендоров. Избыток специалистов позволяет работодателям нанимать более сильных сотрудников за прежние деньги, а традиционные роли постепенно меняются из-за развития мультиагентных систем. Об этом в эфире Бизнес ФМ рассказал глава «Диасофта».
Денежная тема. Аналитики, профильные ассоциации говорят о том, что рынок отечественного программного обеспечения сжимается и госкомпании и коммерческие компании менее охотно закупают российские программные продукты. Хотя есть тренд импортозамещения. С чем бы вы это связали? Согласны ли вы с этим? И если да, то каковы причины?
Александр Глазков: Максут Шадаев на ЦИПРе сказал, что действительно схлопнулись, другие отрасли экономики в минусе, IT-отрасль стагнирует, небольшой рост наблюдается. То есть денег, которые тратятся на IT, все-таки становится чуть больше, но это вряд ли даже покрывает инфляцию. То есть с учетом инфляционных ожиданий можно сказать, что рынок сжимается. Очевидно, это связано с общим состоянием экономики: денег становится меньше, бизнес зарабатывает меньше. Соответственно, должны сокращаться в том числе и IT-бюджеты, несмотря на те задачи, которые стоят перед отраслью.
Но вы приводите мнение Шадаева. А вы что думаете?
Александр Глазков: Я согласен, что денег больше не становится, полностью поддерживаю.
Связано это с чем?
Александр Глазков: С общим состоянием экономики. Денег на рынках, в бизнесе меньше, нужно сокращать бюджеты. Связано с этим, больше ни с чем.
То есть не с тем, что софт не такой, не так эффективен, не так нравится потребителю?
Александр Глазков: Конечно, нет. Задачи точно есть. Задачи не решены, в том числе задачи импортозамещения. Мы только в начале пути, очень много всего позаявляли. Но на самом деле ничего особо не сделано. Задач очень много, денег мало.
В таких непростых реалиях на что опираетесь прежде всего в вашей компании?
Александр Глазков: Опираемся на то, [как] рынок распределен сейчас. Изменения очень сильно проявились после 2015 года, то есть десять лет назад, когда центр IT-бюджетов сместился в собственную разработку. А сейчас пошел обратный тренд. Собственная разработка дает определенные плюсы, 80% IT-бюджетов находятся в собственной разработке. IT-специалисты работают на сами компании, а не на внешних игроков, которые поставляют решения для рынка.
Но собственная разработка неэффективна. У нее есть плюсы. Это так называемый time-to-market, то есть скорость разработки: быстрее принимаются решения, быстрее делаются. То есть когда рынок на подъеме, можно тратить больше, даже где-то неэффективно, но быстрее решать бизнес-задачи.
Сейчас тренд пошел на то, чтобы сдвигать ограниченные деньги, которые есть на рынке, в сторону вендоров. Это объективно более дешевый способ решать задачи. Этот тренд стал заметен буквально последние год-два всего лишь. То есть это не тренд пяти лет. Деньги стали заканчиваться, собственная разработка стала сильно сокращаться.
Косвенно мы это видим по тому, что рынок IT-специалистов резко схлопнулся. Если еще три года назад, даже два, может быть, IT-специалисты были в сильнейшем дефиците, сильно росли зарплаты, то сейчас IT-специалисты в таком количестве на рынке не нужны. Они выбрасываются на рынок и не находят себе работу. Из собственной разработки люди утекают, зарплаты не растут, ну максимум в пределах инфляционных ожиданий, и IT-специалистов на рынке очень много. Это первая причина.
Вторая причина — меняется технология разработки. Существенно меняются требования к IT-специалистам. Такие специалисты должны выращиваться. Те специалисты, которые были раньше — тестировщики, аналитики, архитекторы, непосредственно кодировщики, — сейчас становятся не нужны.
Шаг за шагом меняется характер разработки в связи с появлением новых технологических возможностей. Нужны специалисты, которые в себе, может быть, не так глубоко, но сочетают все роли одновременно. Проблема кодирования давно уже не является какой-то острой. Это будет замещаться мультиагентными системами.
Фактически нужны такие операторы мультиагентных систем, которые могут от выявления потребностей, формулирования замысла того, что нужно сделать, и до итерационной разработки с помощью агентных систем добиваться результатов. Но это тренд ближайшего будущего, он только сейчас возникает. То есть сейчас так еще на самом деле никто не работает. Это то, что произойдет за год, за два, за три.
Про стоимость [такой] разработки все почему-то думают, что это равно или дешевле. Большой вопрос. Генерация кода — это, может быть, десятая часть затрат. Но генерация кода может быть очень дорогой. Вот есть примеры: какой-нибудь Uber. Конечно, масштаб большой, но в целом это монопродуктовая компания. Основной продукт — перевозка. Как IT-специалисты смогли за четыре месяца потратить 3,4 млрд долларов на генерацию кода? То есть эти новые подходы — не про удешевление, это точно про скорость разработки. Быстрее, time-to-market, быстрее получать результат. Вот так будет происходить. Те, кто делают затраты на искусственный интеллект, должны их окупать. Не то что прибыль не получишь — просто не выживешь.
Внедрение технологий, о которых вы говорите, затратных, сложных, — как скоро они дадут результат?
Александр Глазков: Мы вкладываем в модернизацию процессов производства с ожиданием, что за два-три года фактически наши затраты вернутся.
Если возвращаться к команде и к сокращению этих команд, ваша компания конкретно как справляется с такими вызовами? Люди увольняются, люди маршрутизируются и выполняют иные задачи?
Александр Глазков: Текучесть очень низкая, фактически самая низкая за последние десять лет. Мы находимся на росте, что удивительно. То есть это не потому, что рынок растет, мы с вами это обсуждали, у меня ожидание роста от 30% до 40% в этом году. При этом количество людей у нас вырастет незначительно, максимум на 10%. Зарплаты тоже подрастают, затраты на персонал вырастут процентов на 20, но эффективность бизнеса, рентабельность вырастет.
Ну то есть ощущение рынка, что зарплата айтишника такая великая, что все хотели бы стать айтишниками, в случае с вашей компанией все еще актуально?
Александр Глазков: Мы поднимаем качество. То есть мы можем выбирать людей. Ну, допустим, только в этом году, раньше мы себе этого не могли позволить, мы берем в том числе не просто разработчиков, айтишников, в том числе берем очень сильных менеджеров, уровня руководителя всего производства компании — мы взяли снаружи человека, уровня коммерческого директора, то есть отвечающего за продвижение, продажи и маркетинг, — мы взяли внешнего человека. То есть берем очень сильных людей, чуть ли не самых сильных на рынке. Два-три года назад мы бы не смогли этого сделать: либо к нам бы не пришли в нашу компанию, либо мы по деньгам не потянули бы брать такого уровня людей. То же самое происходит и с другим уровнем персонала, теми, кто занимается разработкой или проектной деятельностью. Есть выбор: за те же деньги брать лучших с рынка. Сейчас рынок работодателя, не работника.
И на ЦИПРе, и на «Иннопроме» премьер Михаил Мишустин говорил о том, что государство рассматривает дополнительные меры по стимулированию рынка отечественного ПО. Во-первых, с вашей точки зрения, тех мер, которые есть сейчас, достаточно ли? Если нет, то что еще нужно? И насколько в принципе меры поддержки от государства для этого рынка актуальны, эффективны, нужны?
Александр Глазков: Мы не сильно сфокусированы на мерах от государства, кроме одной — это льготы для IT-разработчиков, которыми мы непосредственно пользуемся. Они сейчас меняются в худшую сторону. В этом году эти льготы уменьшились. И для нас важно, чтобы это уменьшение — если оно будет происходить, а, по-видимому, оно будет происходить, и отказ от этих льгот все-таки будет происходить в течение какого-то времени — происходило бы не быстро, не сразу. Иначе это может быть очень опасно для всего рынка. Нужно, чтобы это делалось постепенно, маленькими шагами. Потому что в сложной ситуации для экономики мы не верим, что больше льгот нам будут предоставлять. А уменьшение хотелось бы, чтобы было постепенным, потому что мы в любом случае перекладываем это на рынок, на клиентов, если наши затраты растут — потому что надо больше платить налогов или социальных выплат. Но перекладывать это мгновенно, если у нас затраты сразу на 10% или на 15% вырастут с учетом отказа от льгот, мы не сможем. Это очень опасно для компании. Мы будем в тяжелом положении, и наши клиенты будут в тяжелом положении. То, что государство как-то поощряет импортозамещение, мне кажется, все не очень эффективно. Пока мы в нашем бизнесе этого не очень заметили. Может быть, кто-то это заметил, мы не очень заметили.
