Василий Шпак, Минпромторг: российский литограф на 130 нанометров будет готов до конца года. В следующем году — внедрение. В создании также участвует Белоруссия

Василий Шпак: Давайте наведем ясность в терминах и определениях. Мы выделяем три вида суверенитета в электронике. Первый — продуктовый суверенитет: возможность наших организаций разрабатывать микросхемы передового уровня и производить их там, где это возможно, контрактным способом — чаще всего в дружественных юрисдикциях Юго-Восточной Азии. Во многих отраслях разработка не играет столь значимой роли, но в микроэлектронике дизайн микросхем — именно словом «дизайн» называется их проектирование — это ключевой и наиболее интеллектуалоемкий этап производства.

Второй вид — производственный суверенитет: возможность произвести необходимое на собственной территории. И третий — непосредственно технологический суверенитет — это возможность производить продукцию без использования иностранных проприетарных технологий, опираясь исключительно на собственную базу — собственное машиностроение, технологии, материалы, химию.

Важно понимать, что по всем трем направлениям мы должны двигаться параллельно. Мы не можем позволить себе сосредоточиться только на разработке или только на строительстве новых фабрик на нашей территории. Все три трека взаимодополняют друг друга, и мы должны работать по каждому из них, потому что есть задачи, которые нужно решать здесь и сейчас. В этом контексте особо отмечу электронное машиностроение — наличие собственных средств производства, собственных технологических маршрутов, линеек, построенных на отечественных решениях.

Это то, к чему мы стремимся, — а с момента распада СССР и до 2020 года этим в стране, к сожалению, практически не занимались. Сейчас мы реализуем комплексную программу развития электронного машиностроения, материалов, химии и САПР. Достигли весьма существенных результатов, мы о них регулярно рассказываем. Если вам будет интересно, подробно расскажем про это и вам, и вашим слушателям.

Василий Шпак: Я вам отвечу: 51% всей микроэлектроники, которая производится в мире, производится на топологиях 350 нанометров и более. А сколько производится электроники от общего процесса ниже 28 нанометров? Всего лишь 16%. И к 2035 году, по оценкам ведущих мировых компаний, занимающихся анализом рынка полупроводников, эта доля достигнет 17% — то есть вырастет максимум на 1%.

Соответственно, в ближайшей перспективе все, что 350 нанометров и более, — это больше половины того объема, который требуется в мировом хозяйстве. И в нашей стране тоже, поскольку мы — часть мирового хозяйства, как ни крути. Это все, что относится к силовой электронике, микроэлектромеханическим системам, производству на зрелых топологиях всевозможных датчиков и сенсоров. Это как раз 350 нанометров и выше. Поэтому не зря это называется «зрелой нормой» — она действительно зрелая, и огромное количество изделий производится именно на ней.

Знаете, это как с известной историей про цирк, театр, кино и телевидение: с появлением театра никуда не исчез цирк, с появлением кино — театр, с появлением телевидения — кино. Здесь то же самое. Смысл тонких топологий — минимальное количество нанометров в размерности кристалла необходимо в решениях с малой энергоемкостью и малыми массогабаритами. Там это принципиально. И там дизайнер выбирает тонкую топологическую норму именно для того, чтобы реализовать необходимые технические решения. При этом искусство дизайнера не в том, чтобы спроектировать на как можно меньшей топологической норме. Искусство — спроектировать необходимый функционал на наиболее зрелой топологии. Почему? Потому что чем более зрелая топология, тем дешевле себестоимость производства. Она более доступна. В этом и состоит мастерство дизайнера. Поэтому зрелым топологиям жить еще очень долгое время, и именно они обеспечивают все то богатство электроники вокруг нас — прежде всего в быту.

Василий Шпак: Давайте еще раз расскажем и вам, и вашим слушателям о логике принятия решений в области государственной политики по развитию электроники. Основной посыл — более глубокая локализация. Для того чтобы обеспечить спрос на микросхемы, о которых мы чуть ранее говорили, нам необходимо создать условия и рынок, чтобы эти микросхемы были востребованы производителями приборов.

Там, где государство может и правомочно — прежде всего на регулируемых рынках, — оно выдвигает условие: если за государственный счет или за счет государственных компаний закупается какое-то оборудование, в этом оборудовании должны по максимуму использоваться российские технологии. И с точки зрения технологических операций, и с точки зрения использования отечественной электронной компонентной базы. Потому что именно это создает необходимую воронку спроса — обеспечивая масштаб, который позволяет загрузить наши фабрики.

Теперь — как мы работаем с баллами. Если на рынке появляются две компании, которые осваивают новый технологический передел, и их совокупные производственные мощности позволяют закрыть порядка 50% рынка по данной номенклатуре, — мы тогда с отсрочкой в год или полтора делаем эти требования или обязательными, или оцифровываем их баллами таким образом, чтобы набрать необходимое количество для получения «российскости» можно было только с освоением этого нового передела. То есть как только хотя бы две компании подтверждают, что это возможно и что они это сделали, — отсрочка в год-полтора, максимум два, становится обязательным правилом для всего рынка.

Василий Шпак: То, как быстро будут проникать отечественные изделия электронной компонентной базы в наши приборы, будет зависеть от того, каким образом наши предприятия будут осваивать новые виды продукции, с одной стороны, стремясь к качеству, к цене, ко всему остальному, а с другой стороны, каким образом мы будем мотивировать и стимулировать тот самый спрос теми механизмами, про которые я чуть выше сказал. Это о том, как электронные компоненты будут расширять свое присутствие в различных отраслях нашей экономики.

Доля загрузки наших микроэлектронных предприятий сейчас выше 80%. Это высокая цифра. В обычном состоянии эффективная загрузка — от 65% до 70%, потому что должно оставаться время на регламентные ремонты, на обслуживание и так далее. То есть мы сейчас работаем уже с хорошей интенсивностью. Понятно, что главным драйвером здесь является выполнение государственного оборонного заказа, но мы идем и в сторону гражданских продуктов. В ближайшее время будут реализованы проекты по расширению наших производственных мощностей на основных фабриках. Все в строгом соответствии с нашими планами, с графиком и так далее.

Второй вопрос: сколько будет производиться литографов? Это вообще не проблема — сколько надо, столько и произведем. На сегодняшний момент есть заказ на две машины. Будут новые заказы — будем их обеспечивать. Более того, мы смотрим на зарубежные рынки — совсем небольшое количество стран в мире умеет производить такую технику. Спрос достаточно высокий, садиться на европейские, на американские, на японские технологии большинство стран не желают, потому что понимают, что есть высокие риски — санкционные и так далее. Поэтому перспективы у этой продукции есть.

Не так давно, в августе, мы ездили на международную специализированную выставку в Уси, посвященную как раз электронному машиностроению, химии и материалам для такого производства. Организовывали там свой стенд, в первый раз вывозили наших разработчиков для участия в такого рода мероприятиях. Мы считаем, что съездили достаточно успешно. Было очень серьезное внимание, определенный ажиотаж со стороны посетителей и других участников выставки. Мы точно видим, что на этом рынке есть возможности для реализации экспортных поставок. Дорогу осилит идущий, будем в этом направлении двигаться.

Еще один трек, над которым мы работаем, — это углубление локализации составных частей и компонентов самих наших литографов. У той машины, которая на 130 сдается в этом году, источник, лазер — это одна из основных частей, можно сказать, сердце этой машины, — уже наш, отечественный, российский лазер. В ближайшее время в машине, которая на 350, мы тоже должны источник заменить на свой. Дальше нас ждет работа с объективом, с самим материалом, с линзой и с многими-многими другими компонентами и так дальше.

Есть чем заниматься. Рынок, исходя из того, что в ближайшие несколько лет эта норма по 350 будет востребована с точки зрения производства, тоже достаточно стабильный. У этих машин, как у вагонов или самолетов, срок службы и по 15, и по 20, и по 25 лет. Все зависит от того, насколько техника эффективна, проста в эксплуатации, дает хороший коэффициент выхода годных. Поэтому мы смотрим с оптимизмом. И с каждой новой машиной наша компетенция, квалификация людей, кто это проектирует и производит, будет расти, что будет давать нам возможность занимать более уверенные позиции на внутреннем и на мировом рынке.