Натан Эйсмонт: ограничить солнечный свет — опасная идея с неизвестными последствиями

Натан Эйсмонт: Можно воздействовать на климат. Мы на самом деле даже это наблюдаем. Правда, это не запланированное воздействие, но результаты сказываются. Те результаты, которых не ожидали. Возьмем, например, борьбу с тем, как текут реки. Для многих представителей человечества эти реки текли неправильно — и [люди] как-то улучшали их течение, ставили плотины. Последствия такие, что последние годы эти плотины стали разрушать, восстанавливать то, что было. Я имею в виду прежде всего Западную Европу. Считают, что это привело к такой лютой жаре в Европе. Можно вспомнить еще один проект, который, слава богу, не был реализован, — поворот северных рек на юг. Еще до официального решения их уже начали поворачивать. Наверное, не все это знают. Были проложены новые русла, с тем чтобы северные реки потекли куда-нибудь в Узбекистан, например. И, между прочим, как они были проложены? Ну, в то время решили, что с появлением ядерных возможностей все можем сделать. И вот русла эти прокладывали за счет ядерных взрывов. Это было такое опасное решение с не совсем четко оцененными последствиями. Планы, которые не были реализованы, — это регулирование течений в океане. Понимаете, подправить как-то Гольфстрим или как-то повлиять на Эль-Ниньо. Но здесь дальше разговоров дело не пошло, слава богу. Но, в общем, такие задачи рассматривались. В этот ряд ложится предложение как-то снизить солнечную радиацию. С тем чтобы остановить потепление климата, предлагается замутнить атмосферу, создать достаточно пыли, чтобы энергии от Солнца поступало меньше, — глядишь, тогда и глобальное потепление как-то будет ограничено. Такого рода эксперименты, безусловно, опасны. Здесь ведь можно обратиться к экспериментам, которые проводились природой. И самый известный эксперимент — это взрыв Кракатау, вулкана, конец Античности, примерно вот такое время. К чему это привело? К выбросу в атмосферу пыли, той самой пыли, о которой сейчас говорят и которая привела к такому снижению поступления энергии от Солнца, что последствия этого наблюдались в течение 150 лет. Это не просто похолодание, это и чума, и голод. Есть оценки, насколько население Земли уменьшилось при этом. Есть же и объективные данные по срезам деревьев тех времен. Деревья сохранились. Можно посмотреть, как они росли. И получается, что в течение этого столь длительного времени, 150 лет, эти деревья, растительность испытывали серьезный стресс, не росли просто. И это эксперимент, поставленный природой. Мы же здесь не в состоянии управлять. Такие эксперименты — это крайне опасная вещь, потому что, однажды затеяв, мы потом не сможем понять: а как это остановить? Здесь может быть что-то вроде лавины. Мы запустили [процесс] и не знаем, что делать, когда он вдруг стал масштабов лавины. Я не знаю, каким образом дальше будут эти инициаторы такого рода регулирования климата Земли идти, но надеюсь, что им все-таки такие эксперименты не дадут проводить. Но всегда есть опасность, что вдруг эти люди окажутся достаточно влиятельными, чтобы посмотреть, действительно: а что будет, если мы сейчас пыль загоним дополнительно в атмосферу? С тем чтобы увидеть: о, снижается температура, ура!

Натан Эйсмонт: Вот-вот. Это хороший пример. Да-да, ядерная зима, именно так.

Натан Эйсмонт: Если говорить о сере — первое впечатление, что нет, нехорошо. Во всяком случае, это принимается во внимание при создании производств — стараются все-таки выбросы сернистого газа минимизировать. Но, возвращаясь, опять-таки, к прошлому: [раньше] улучшение качества бензина достигалось за счет тетраэтилсвинца. И к чему это привело? Последствия эти были масштабного характера. Это повлияло на здоровье человечества в целом. Когда спохватились, пришлось принимать радикальные меры. Я об одной из этих мер вам скажу. В Чехии в один прекрасный момент вышло решение срубить все деревья вдоль дорог. По дорогам ездили автомобили, и они работали на бензине с тетраэтилсвинцом. Тетраэтилсвинец стал накапливаться в этих деревьях и яблоках, которые вырастали, а эти яблоки потребляли окрестные жители. Это была серьезная угроза их здоровью. Правительство пыталось уговорить их не срывать яблоки — не получилось, и пришлось эти деревья просто срубить. Еще много было последствий. Нужно быть вдвойне или втройне более осторожным.

Натан Эйсмонт: Пытаемся ее использовать, энергию Солнца.

Натан Эйсмонт: Если уж говорить о каком-нибудь отдаленном будущем, совсем отдаленном, то давайте скажем: это такое глобальное решение проблем навсегда. Вы, наверное, слышали о сфере Дайсона? Это такая сфера, которую якобы построит человечество будущего. Вся энергия будет как-то внутри оставаться. Замкнутая регулируемая система. Это, конечно, звучит как сказки, но были люди, которые занимались этим профессионально. И среди них я немедленно вспомню академика Николая Семеновича Кардашева. Вот он был именно сторонником такой оценки последующего развития цивилизации. К чему придет цивилизация? Вот к тому, что будет работать в таком полностью замкнутом цикле. Проблема наиболее безопасного и эффективного использования энергии существует, и в той мере, в какой мы понимаем эту проблему, у нас и меняются подходы. Вот, скажем, солнечные панели. Были эксперименты размещать такого рода панели не на Земле, а в космическом пространстве. Принимаем там солнечную энергию, преобразуем ее в электрическую и передаем уже потребителям на Землю. Эти эксперименты показали, что в принципе да, можно. Но цена этого слишком велика для того, чтобы приступить немедленно к реализации. Ну и мы с вами забыли о еще одном виде энергии. Ядерная энергия — это энергия уже сверхсолнечная. Следуя принципу не допустить разогрева Земли — наверное, нужно тогда и ядерные электростанции запретить. Да? Это же дополнительный разогрев. Правильно?

Натан Эйсмонт: Менее вредно. Все, что имеет возможность быть остановленным, надежно быть остановленным, — это менее опасно, чем эксперименты, которые повлекут какие-то последствия, где мы уже не сможем управлять в дальнейшем их развитием. Вот, скажем, распыление, да: запущен некий природный процесс, и на природный процесс мы уже не сможем повлиять. Запустить мы их, может быть, запустим. А как остановить — известно как? Нет, неизвестно. Если хотите термин — приведу эффект бабочки. Когда бабочка, ну что она там может изменить? Но если бы кто-то в путешествии во времени наступил бы на бабочку, это изменило бы мир до неузнаваемости. То есть такие мелкие изменения могут привести к совсем нежелательным и непредсказуемым последствиям.

Натан Эйсмонт: Я не знаю пока о реакции сообщества в целом, но о реакции коллег я знаю. Первое впечатление, в общем, негативное.