«Рассвет» спутниковой связи в России

Дмитрий Агафонов: Первое время мы сопротивлялись названию «русский Starlink». Но если конечный пользователь так проще запоминает, зачем с этим бороться? Но, безусловно, мы технологически и с точки зрения стека, и с точки зрения того, что стоит за пользовательским опытом, абонентским терминалом, спутниками, мы немножко другие. Объяснять это можно достаточно долго, и мы изначально пошли в более понятную историю, которая является неким стандартом 3GPP, NTN 5G, то есть это общемировой стандарт связи. И мы намеренно туда пошли, потому что это некий более понятный широкому кругу стандарт, который позволяет в дальнейшем более комфортно сопрягаться и строить гибридные сети связей. Но зачем эти все детали? Мы делаем продукт, который для пользователя является спутниковой связью, связью в привычном его понимании. Спорить по поводу названий нам не очень интересно, нам интереснее результат и улыбки пользователей.

Дмитрий Агафонов: Низкоорбитальные группировки позволяют перейти на другой масштаб предоставления спутниковой связи и услуги связи как таковой. Говорим о национальном масштабе, инфраструктура строится таким образом, что это не закрытие локальных потребностей, а это закрытие потребностей на всей территории России, а с учетом архитектуры, строения группировки в глобальном масштабе тоже спутниковая связь нового поколения характеризуется именно высокой пропускной способностью — до 1 гигабита в секунду на пользователя, на терминал. Это в целом с запасом превосходит не только запросы по личному пользованию, но и соответствует самым высоким запросам и бизнеса, и государства, и коллективного доступа, и так далее. Низкие задержки сигнала мы ставим тоже во главу разработки, потому что цифровые задачи требуют не только широкого канала и наличия связи, но и работы в режиме реального времени. По сути, это широкий канал связи везде с теми параметрами, которые привычны благодаря наземным сетям связи.

Дмитрий Агафонов: Это быстрее быстрого сейчас. Спутниковый сигнал мог давать и 100 Мбит/с, до 200 Мбит/с. Но наземная связь всегда была быстрее, стабильнее. Вопросы географических, экономических ограничений, далеко не везде можно протащить наземные сети связи и получить тот уровень качества. Здесь 1 гигабит, минимальные задержки. Это запас на пять-десять лет вперед минимум. И приложения, и видеонаблюдение, если пользоваться с задержками, которые были раньше, там 600-700 миллисекунд, то мы бы с вами секунды по полторы молчали между фразами, ожидая, пока дойдет сигнал. А так достаточно для того, чтобы очень комфортно разговаривать, так, как мы с вами сейчас.

Дмитрий Агафонов: Мы уже с августа текущего года ведем тесты с нашими потребителями. Проводим не синтетику, а живые тесты, которые связаны с реальными сценариями использования. Из наиболее публичных, значимых за последние недели-две, было участие в поддержке дистанционного электронного голосования. Сам факт того, что люди смогли через «Госуслуги» проголосовать, — это понятно, но параллельно мы звонили туда, в этот маленький поселок под Нарьян-Маром, и абсолютно комфортно общались. Никаких, скажем, артефактов того, что это спутниковая связь, они не могли в качестве увидеть, это обычное общение.

Дмитрий Агафонов: Огромное количество сценариев. Мы для себя выделяем пять-семь ключевых, над которыми сейчас активно работаем. Второй относительно публичный тест, который сейчас идет, — это железнодорожный транспорт. В железнодорожном вагоне-лаборатории установили свой терминал, уже разработанный по отраслевым требованиям. И он курсирует по нескольким маршрутам и позволяет нам протестировать качество сервиса там, где связи в принципе нет. Один из таких ярких примеров, который нас всех мотивирует внутри, — это поезд Москва — Владивосток, где из, по-моему, десяти дней пути около пяти-шести дней суммарно ты находишься без связи. Транспорт — один из наших ключевых фокусов. Авиа, все, что касается судоходства, тот транспорт, который по определению уходит за пределы наземных сетей связи. Добывающая промышленность — там, где она находится, зачастую организовывать локальную связь достаточно тяжело. Удаленные территории, когда мы говорим о малых поселках. здесь мы работаем плотно с операторами связи. Большая федеральная четверка планирует, мы сейчас готовимся к тестам, использовать как транспорт наш спутниковый сигнал, подключить базовую мобильную станцию, которая уже в стандартном режиме на сотовые телефоны раздает сигнал. Сценариев огромное количество: от сельхозтехники до геологоразведки, экстренные службы. Все это на месте позволяет быстро организовывать связь. Сотни человек вполне спокойно будут пользоваться одним абонентским терминалом на базовой станции.

Дмитрий Агафонов: С учетом необходимости соответствия строгим нормам безопасности, которые присутствуют в авиаотрасли, я бы говорил о диапазоне 2028-2029 годов. Там чуть более сложная разработка, чуть более сложная сертификация. Услуга — это, конечно, классно и здорово, но безопасность превыше всего. Наша задача — сделать так, чтобы наше устройство при установке соответствовало всем нормам. Банально, насколько терминал, условно установленный на фюзеляже, геометрически выпирает из него, это же влияет на аэродинамику, на расход топлива и так далее. Мы здесь решаем не только свою связную задачу, мы еще должны учитывать потребность владельца судна, эксплуатанта судна на предмет того, чтобы его базовые характеристики ни в коем случае не изменились.

Дмитрий Агафонов: Все зависит от задач бизнеса. Если на объекте ведется видеонаблюдение, снятие телеметрии, особенно в режиме реального времени, если говорим о бизнесе, который удален и при этом ему нужно принимать управленческие решения оперативно, мы снимаем барьер, который сейчас существует в силу географии либо экономики подключения этих объектов. Есть территории, куда подключение может стоить несколько миллиардов рублей.

Дмитрий Агафонов: Конечно, речь о других суммах, когда мы говорим об услуге спутниковой связи от «Бюро 1440». Размер бизнеса абсолютно любой. Мы работаем над такими сценариями, как глэмпинги. Задача — сделать инфраструктуру и подключить всех желающих. Мы ориентируемся исключительно на спрос. Здесь неплановая экономика.

Дмитрий Агафонов: У меня такое ощущение, что у вас есть какие-то инсайды, потому что вы точно спрашиваете про те задачки, которые мы потихонечку решаем. Есть институт исследований Арктики, Антарктики. У нас есть прямой контакт и запрос с их стороны на несколько комплектов оборудования. Задача — сделать, по сути, пользовательское устройство с точки зрения абонентского терминала и с точки зрения его настройки, ежедневного использования и так далее. Никаких специальных навыков, это заложено и в конструкцию, и в пользовательский опыт по подключению. Это коробка с достаточно комфортным перемещением одним человеком. Из коробки ставится терминал, подключается к сети электропитания, несколько кликов по интерфейсу подключения, что установлено верно, сейчас будем пользоваться спутниковой связью. Убедитесь, что он установлен в зоне видимости на открытое небо, со спутниковой связью в туннелях тяжеловато. Проверьте, если все хорошо, нажмите зеленую кнопку, и вот вам подключение. Это, на самом деле, один из вызовов, который был, в том числе на нашей стороне, потому что спутниковую связь, которую устанавливают три дня, а потом в случае чего, не дай бог, еще ты ждешь группу, которая снова к тебе должна неделю лететь на вертолете и снова три дня ее настраивать, это не тот уровень сервиса, который хочется давать. Поэтому у нас максимально упрощенная история с точки зрения инсталляции и использования, и нужно включить в свой груз, который везется будь то на Северный полюс или Южный полюс, коробку с нашим терминалом, она весит около 20 килограммов, со всей комплектацией, которая требуется для того, чтобы развернуть этот терминал.