Приехал, поработал, уехал: вместо мигранта с семьей — мигрант по визе. Комментарий Георгия Бовта
Глава МВД РФ рассказал о введении дополнительного налога на трудовых мигрантов
Лента новостей
Новые правила предполагают дополнительные платежи за детей и подтверждение дохода на каждого члена семьи. По мнению политолога, это может подтолкнуть часть работников в теневой сектор. При этом набор рабочих из Индии, Китая и Бангладеш пока не способен по масштабам заменить трудовую миграцию из Центральной Азии
МВД РФ инициировало принятие закона, который финансово ограничит возможность трудовых мигрантов привозить в Россию своих неработающих родственников. По словам главы ведомства Владимира Колокольцева, с прошлого года в России число неработающих и необучающихся членов семей трудовых мигрантов снизилось на 20%. Какие будут последствия этой меры?
Суть закона, который заработает с 1 января, в том, что миграция из СНГ должна перестать быть семейной и оседлой, а ее место должен занять организованный набор из таких стран, как Индия, Бангладеш, Китай, страны Африки. Модель отчасти скопирована со стран Персидского залива. Начисления за детей привязаны к стоимости патента. Если работают оба родителя, надбавку платит один. При патенте 10 тысяч рублей работник с одним ребенком заплатит 15 тысяч, с двумя — 20 тысяч. Для иностранцев, работающих без патента на частных лиц, доплата составит около 1700 рублей за ребенка. Граждан ЕАЭС, то есть киргизов, казахов и армян, которым патент не нужен, налог не касается. Он коснется граждан Узбекистана и Таджикистана. Закон обязывает мигранта подтверждать доход не ниже регионального прожиточного минимума, умноженного на коэффициент, на себя и на каждого члена семьи. Для узбекской семьи из пяти человек в Москве это официальная зарплата сильно выше 100 тысяч рублей в месяц, тогда как значительная часть таких работников получает деньги «в конверте». Не дотянул до порога — патент аннулируют, семью депортируют.
С прошлого года работает еще один фильтр: детей мигрантов зачисляют в школу только после теста по русскому языку и с полным пакетом документов. По данным Рособрнадзора, с апреля по август 2025 года школы получили 23 616 таких заявлений, а зачислены в итоге 12,6%. При этом МВД насчитывало 783,6 тысячи несовершеннолетних иностранцев на начало 2025 года. Где все остальные?
Параллельно открыли второй канал. В 2025 году МВД выдало рекордные за девять лет 240 тысяч разрешений на работу гражданам визовых стран, на 42% больше, чем годом ранее. На первом месте китайцы — около 92 тысяч, на втором индийцы — 56,5 тысячи, далее бангладешцы (9,3 тысячи против 2,8 тысячи). На 2027 год Минтруд 30 октября предложил 382,9 тысячи квот для «визовых мигрантов», это плюс 37% за год. Свыше 100 тысяч приходится только на стройку.
Мигранты уже меньше приезжают. По словам Колокольцева, за девять месяцев — около 7 млн въездов, почти на 10% меньше, чем в 2025 году. На 1 октября в стране находились около 6 млн мигрантов, доля легально трудоустроенных среди них выросла с 45% до 50%.
Но если визовая квота на весь 2027 год — 383 тысячи, то это лишь 0,5% занятых. Сокращение рабочих въездов из Центральной Азии за первое полугодие составило около 400 тысяч. Новый канал не замещает старый по масштабу. А дефицит кадров приближается к 3 млн человек.
При этом семейная миграция действительно перекладывала издержки на бюджет: работодатель платит за одного работника, а школы, поликлиники и полиция обслуживают пятерых. Налог на иждивенцев — не наше изобретение: Саудовская Аравия с 2017 года взимает ежемесячный сбор за каждого иждивенца гастарбайтера. Важен и принудительный вывод дохода из тени: требование официального заработка в размере нескольких прожиточных минимумов. Мигрант, привязанный к работодателю и сроку контракта, более предсказуем: государство знает, где он работает и живет. Наконец, снижается риск возникновения национальных анклавов. По типу парижских пригородов, куда даже полиция боится сунуться.
Правда, Европа уже пробовала ровно ту модель, которую теперь предлагается в России. ФРГ в 1955-1973 годах набирала гастарбайтеров именно по такому принципу: поработал по контракту — вернулся. Когда в 1973 году набор остановили, большинство турецких рабочих не уехали, а перевезли семьи. Макс Фриш так это сформулировал: звали рабочую силу, а приехали люди. Проблемы с интеграцией немецких турок выросли не из семейной миграции как таковой, а из того, что государство десятилетиями делало вид, что они временные: не учило языку, не давало гражданства, не пускало в общество. Не повторить бы эту немецкую ошибку.
В Россию мигрант из Узбекистана въезжает без визы, говорит по-русски и может уйти в тень. Даже в странах Залива от 20% до 40% мигрантов в итоге оказываются в нелегальном статусе. Так что тамошняя система гораздо менее управляема, чем кажется. Также визовый мигрант не замещает мигранта из СНГ функционально. Индиец или бангладешец не говорят по-русски, его надо везти, селить и сопровождать, он годится для закрытой площадки, а не для сферы услуг, откуда уйдут узбеки и таджики, — в обслуживании, коммунальном хозяйстве, мелкой торговле. Издержки работодателя на одного визового работника заметно выше, а значит, часть спроса либо останется неудовлетворенной, либо уйдет в тень.
Требование показать высокий официальный доход на семью не обязательно заставит ее уехать. Она может уйти в тень: дети остаются, но не числятся, родители уходят на нелегальную работу. Уже сейчас большая часть детей, подавших документы в школы, туда не попадает. Ребенок вне школы и без статуса — проблема для правопорядка. Ну и, наконец, общежития одиноких мужчин без семей, как показывает опыт тех же стран Залива, — это не самая спокойная социальная среда.
По мере ужесточения правил для трудовых мигрантов граждане Центральной Азии переориентируются на Южную Корею, Ближний Восток и ЕС. Российский рынок может потерять русскоязычную рабочую силу, которая в том числе могла бы стать одной из опор российского влияния в регионе. Зато проблема анклавов пока откладывается.
Рекомендуем:
Рекомендуем:
