«Вовсе без иностранных премьер российский рынок не останется. Помимо большого студийного Голливуда у нас есть, во-первых, фильмы, которые продаются на кинорынках. Благодаря этому у нас появляются фильмы Lionsgate, те же «Голодные игры», какая-то международная анимация, в том числе европейская. А кроме европейской анимации есть еще азиатская и латиноамериканская. То же касается жанровых фильмов: Франция до сих пор нам что-то продает, какие-то немецкие фильмы, по-моему, у нас в прокат выходят. Ну и азиатские хорроры — куда мы без них? Это сейчас вообще палочка-выручалочка в отсутствие отечественного контента. Что касается серого проката — рано или поздно это должно было случиться. Если сейчас речь идет о подготовке почвы к возвращению мейджоров в той или иной мере, то они, конечно, заинтересованы в том, чтобы зачистить рынок и вернуться уже по-человечески. Российскому кино сейчас это в каком-то смысле на руку, потому что на это лето у нас запланировано достаточное количество (может быть, не так много, как хотелось бы, но больше, чем в прошлые годы) российского кино с большим зрительским потенциалом. Чего стоит только «Холоп 3». Мне кажется, нет худа без добра, в том числе и в том смысле, что это будет способствовать рано или поздно возвращению голливудских студий. Понятно, что уже не в том масштабе и не в том объеме, как это было до начала СВО. Но пока эти студии от нас ушли, у российского кино тоже будет шанс показать себя и наконец-то конкурировать не только на своем поле, но и на международном».

«Фильмы собирают меньше в прокате в совокупности, и они стали слишком дорогими. Для того, чтобы немного сократить этот кассовый разрыв между стоимостью контента и прежними доходами, которые получали студии, и показать акционерам лучшие цифры, они ищут лучшие инструменты для того, чтобы вот этот весь момент удешевить. Другой вопрос, что удешевление производства контента в плане количества людей, которые задействованы в работе, скорее всего, трансформируется в стоимость токенов, которые будут использованы для того или иного AI. А что касается увольнения и неувольнения — вопрос оптимизации расходов. Меняются люди, вместо тех, кто занимался цветокоррекцией, теперь нанимают людей, которые условно пишут промты или которых легче обучить для работы с новой программой».

«Каждая компания, будь то Netflix, Warner, неважно какая, старается удешевить процесс кинопроизводства. Мы прекрасно видим, что фильмы собирают меньше в прокате в совокупности, и они стали слишком дорогими для того, чтобы сократить кассовый разрыв между стоимостью контента и прежними доходами, которые получали студии, и показать акционерам лучшие цифры. Они ищут лучшие инструменты для того, чтобы этот весь момент удешевить. Другой вопрос, что удешевление производства контента в плане количества людей, которые задействованы в работе над этим контентом, скорее всего, трансформируется в стоимость токенов, которые будут использованы. Хайп вокруг Бена Аффлека — это же не единственная история, когда искусственный интеллект выдавливает реальных людей. Несомненно, да, сейчас разговор идет о том, что имя Бена Аффлека всем известно, поэтому об этом можно поговорить. И, конечно, поднимают паблисити для Бена Аффлека. Это все равно что Виктория Боня сейчас получила этот хайп вокруг себя. И то же самое Бен Аффлек, который, уверен, даже как-то педалирует, чтобы про него побольше говорили, потому что это несет деньги инвесторов: если об этом человеке говорят или о его компании говорят, значит, в него надо вкладывать. Поэтому я думаю, что здесь в каком-то смысле это паблисити, которое обеспечивает и самого Аффлека. Ну и, в принципе, парню захотелось заработать себе на пенсию. А что касается увольнения, не увольнения — опять-таки вопрос оптимизации расходов. Меняются люди. Вместо тех, кто занимался коррекцией, теперь нанимают людей, которые условно пишут промпты или которых легче обучить для работы с новой программой, нежели чем тех, которые работали по старинке на том программном обеспечении, которое было до них».

«Скорее всего, будет монополизирован рынок, как в Советском союзе был «Совэкспортфильм». Вот у нас все сольется до одной конторы, которая будет закупать какое-то кино, либо будет через них это все проводиться, потому что у независимых дистрибьюторов просто не хватит денег. Какая компания будет брать на себя обязательства выплатить по 5 млн за каждый фильм, который будет выходить в российский прокат, когда этот фильм соберет 100-200 млн рублей? Я не знаю таких альтруистов. Нам нужно больше контента, это же закон Парето — 80% усилий приносит 20% прибыли. Для того, чтобы у нас собирало российское кино много, нужно выпускать 100 фильмов потенциально кассовых, из них соберет 20. А у нас сейчас вообще ничего не снимают. Начиная с января, у нас от силы, может быть, запустили не больше десятка полных метров в производство, и сериалы практически не запускают. Это значит, что через два года у нас будет лютый дефицит контента как на платформах, так и в кино».

«Надо прежде всего говорить о том, что киноотрасль планово убыточна, по крайней мере в России. Если говорить про Голливуд, то там тоже у каждой студии бывают большие успехи и большие провалы. В принципе, никто не ждет, что российское кино начнет вдруг приносить прибыль. У нас очень ограниченное число релизов, которые действительно приносят прибыль, какие-то приносят очень большую прибыль. Но чем дороже кино, тем сложнее ему окупиться в прокате. А чем дешевле, тем, наверное, за счет каких-то продаж на носителях, продаж на цифре еще куда-нибудь, оно, наверное, вернет деньги своим инвесторам. И, по большому счету, наше государство поддерживает нашу отрасль на плаву. При этом у нас в России существует как минимум одна компания, которая за последние четыре года приносила своими фильмами своей компании исключительно прибыли. Они не получают денег от государства, хотя, наверное, хотели бы. Это компания братьев Андреасян, которые выпустили «Онегина», которые выпустили «Простоквашино», которые выпустили «Сказку о царе Салтане», которые выпустили «Домовенка Кузю». «Домовенок Кузя» собрал миллиард, «Сказка о царе Салтане» — два, уже «Простоквашино» — два с половиной. Поэтому есть возможность у нас делать кино даже за свой счет без господдержки. У нас последние дни, по-моему, четыре года денег дают на кино гораздо больше, чем раньше, и это большое благо, потому что реально денег не хватало и очень мало проектов, которые могли получать софинансирование, и чаще всего страдали дебюты, чаще всего страдала анимация».