«Скорее всего, будет монополизирован рынок, как в Советском союзе был «Совэкспортфильм». Вот у нас все сольется до одной конторы, которая будет закупать какое-то кино, либо будет через них это все проводиться, потому что у независимых дистрибьюторов просто не хватит денег. Какая компания будет брать на себя обязательства выплатить по 5 млн за каждый фильм, который будет выходить в российский прокат, когда этот фильм соберет 100-200 млн рублей? Я не знаю таких альтруистов. Нам нужно больше контента, это же закон Парето — 80% усилий приносит 20% прибыли. Для того, чтобы у нас собирало российское кино много, нужно выпускать 100 фильмов потенциально кассовых, из них соберет 20. А у нас сейчас вообще ничего не снимают. Начиная с января, у нас от силы, может быть, запустили не больше десятка полных метров в производство, и сериалы практически не запускают. Это значит, что через два года у нас будет лютый дефицит контента как на платформах, так и в кино».

«Надо прежде всего говорить о том, что киноотрасль планово убыточна, по крайней мере в России. Если говорить про Голливуд, то там тоже у каждой студии бывают большие успехи и большие провалы. В принципе, никто не ждет, что российское кино начнет вдруг приносить прибыль. У нас очень ограниченное число релизов, которые действительно приносят прибыль, какие-то приносят очень большую прибыль. Но чем дороже кино, тем сложнее ему окупиться в прокате. А чем дешевле, тем, наверное, за счет каких-то продаж на носителях, продаж на цифре еще куда-нибудь, оно, наверное, вернет деньги своим инвесторам. И, по большому счету, наше государство поддерживает нашу отрасль на плаву. При этом у нас в России существует как минимум одна компания, которая за последние четыре года приносила своими фильмами своей компании исключительно прибыли. Они не получают денег от государства, хотя, наверное, хотели бы. Это компания братьев Андреасян, которые выпустили «Онегина», которые выпустили «Простоквашино», которые выпустили «Сказку о царе Салтане», которые выпустили «Домовенка Кузю». «Домовенок Кузя» собрал миллиард, «Сказка о царе Салтане» — два, уже «Простоквашино» — два с половиной. Поэтому есть возможность у нас делать кино даже за свой счет без господдержки. У нас последние дни, по-моему, четыре года денег дают на кино гораздо больше, чем раньше, и это большое благо, потому что реально денег не хватало и очень мало проектов, которые могли получать софинансирование, и чаще всего страдали дебюты, чаще всего страдала анимация».

«Если посмотреть на фильмы последних лет 15, то был «Номер 44» с Томом Харди, который у нас запретили в прокате. Это один из первых прецедентов, когда отозвали прокатное удостоверение картины. Та же история со «Смертью Сталина», которую тоже не пустили в прокат, хотя там очернения России не было, но это была интерпретация событий. Считали, что очерняет нашу историю или неправильно ее интерпретируют. «Красный воробей» про балерину-шпионку. Есть такое очернение образа русских в кино. С другой стороны, если посмотреть на сериалы, которые выходят на том же Netflix, русские и не очерняются. При этом присутствует русская мафия, русский шпион. Другой вопрос, что оно, в принципе, на наши экраны последние годы не сильно попадало. Мне кажется, что, напротив, есть тенденция, как минимум в сериалах, на пересмотр образа русского человека или образа России и нет «демонизации», та же «Анора». Поэтому непонятно, к чему и для чего нужен этот запрет, когда вроде как и нечего запрещать».

«Если мы посмотрим на успехи Warner за последние десять лет, то после прекрасного Гарри Поттера по большому счету ничего больше не выстрелило. Paramount, которая на протяжении последних десятка лет выдала несколько успешных проектов с Томом Крузом, во время пандемии ничего толком произвести не могла и сдавала все свои многочисленные павильоны стримингам вроде Netflix. Такие платформы как Netflix и Amazon прекрасно понимают, как сейчас все работает и что нет необходимости выпускать по 12 блокбастеров в год и пытаться заработать на этом в кинопрокате. Это уже так не действует. Netflix занималась благотворительностью, когда предлагала сделать из Warner цифровую платформу, которая была бы конкурентоспособной в мире. При том, что у Netflix не сказать, чтобы много хорошего кино, по крайней мере, это действующий бизнес, который приносит деньги. Я считаю, что были две хорошие компании, но они продолжают жить в прошлом и в конечном счете мы увидим крах обеих компаний и уже то, что от них останется, впоследствии будут между собой дербанить Джефф Безос и Netflix».

«Мне кажется, что эта бизнес-модель называется «сделай своей жене приятно — и тебе будет хорошо». Никакого бизнеса за производством этого фильма и его прокатом для Трампа не было. Для Amazon нет потерь — может быть, репутационные, но скорее это немного хайп, чтобы поговорить о том, что Amazon способен выпускать в прокат даже такие необычные проекты, как «Мелания». Аналитики осторожно предполагали, чтобы не получить какого-нибудь нагоняя из администрации президента, на тему того, что это на самом деле никому, кроме самого Трампа, Мелании и их окружения, не нужно. Ну и, наверное, все это, чтобы получить какую-то лояльность для [владельца Amazon Джеффа] Безоса от администрации Трампа — кто знает, сколько еще Трамп будет на посту президента».